Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Бронзовые новеллы

Самый невероятный ангел-спаситель

Эту скульптурную композицию о спасительном «приземлении» обессиливших перелётных птиц на лодку посреди океана мы уже смотрели. Но не разгадали, кто «ангел-спаситель». Продолжим поиск отгадки. Мы видим, что «гондольер» тактично отвернулся от слишком бурных радостей спасённых птиц. Но благодарные аплодисменты крылатых пассажиров, конечно, слышит. О чём он думает? Шепчет благодарную молитву небесам за своё великое счастье спасать живые души? Нет, прислушаемся: он что-то напевает. Надо же! Никому не отгадать, какую «баркаролу» напевает сейчас наш «гондольер» в одеждах буддийского монаха: Последний троллейбус, по улицам мчи,
Верши по бульварам круженье,
Чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи
Крушенье, крушенье. Значит, это когда-то давным-давно не вернувшийся на родину русский турист. Такое в нашем веке бывает нередко. А вот мог ли Окуджава в своё время представить, что его строки разнесутся над океаном и с таким огромным проникновенным смыслом всеобъемлющего гуманизма? Хотя, может быть, и
Композиция, высота 7 см. Фигуры и конструктивные элементы - бронза, латунь. Цоколь - лакированный дуб.
Композиция, высота 7 см. Фигуры и конструктивные элементы - бронза, латунь. Цоколь - лакированный дуб.

Эту скульптурную композицию о спасительном «приземлении» обессиливших перелётных птиц на лодку посреди океана мы уже смотрели. Но не разгадали, кто «ангел-спаситель». Продолжим поиск отгадки.

Мы видим, что «гондольер» тактично отвернулся от слишком бурных радостей спасённых птиц. Но благодарные аплодисменты крылатых пассажиров, конечно, слышит. О чём он думает? Шепчет благодарную молитву небесам за своё великое счастье спасать живые души? Нет, прислушаемся: он что-то напевает.

Надо же! Никому не отгадать, какую «баркаролу» напевает сейчас наш «гондольер» в одеждах буддийского монаха:

Последний троллейбус, по улицам мчи,
Верши по бульварам круженье,
Чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи
Крушенье, крушенье.

Значит, это когда-то давным-давно не вернувшийся на родину русский турист. Такое в нашем веке бывает нередко. А вот мог ли Окуджава в своё время представить, что его строки разнесутся над океаном и с таким огромным проникновенным смыслом всеобъемлющего гуманизма?

Хотя, может быть, и мог, ведь чудился ему тот троллейбус кораблём:

Полночный троллейбус, мне дверь отвори!
Я знаю, как в зябкую полночь
твои пассажиры – матросы твои –
приходят на помощь.

Представленная композиция на тему перелётных птиц вызывает ассоциацию ещё с одной знаменитой песней. Это «Летят перелётные птицы», стихи Исаковского, музыка Блантера, первый исполнитель Бунчиков.

Песня зазвучала над всей страной в 1949 году и очень скоро стала одной из любимейших народных песен. Напомним немного её историю.

Не вызывает сомнений то, что мотивом создания песни (а, возможно, не мотивом, а прямой директивой Министерства культуры) послужило образование государства Израиль в 1948 году. Советский Союз, исходя из своих стратегических целей и интересов на Ближнем Востоке, безоговорочно поддержал возникновение на карте мира независимого еврейского государства.

Вместе с тем нельзя было не видеть и определённых опасностей. Необходимо было готовиться к грядущей волне эмиграции тех, кто решит выехать из СССР на родину предков. Возникла перспектива потери огромного числа так нужных стране учёных, инженеров, врачей, учителей, представителей всех сфер материального и духовного производства.

И тогда в размышления этих людей над своим судьбоносным выбором не случайно ворвалась из всех радиорепродукторов страны песня:

Летят перелётные птицы
Ушедшее лето искать.
Летят они в жаркие страны.
А я не хочу улетать.
А я остаюся с тобою,
Родная моя сторона!
Не нужно мне солнце чужое,
Чужая земля не нужна.

Потрясающе зазвучало и сейчас прекрасно звучит это проникновенное признание в любви к Родине! Вот что такое талантливая государственная пропаганда, вот что такое радио, когда с другой стороны микрофона Исаковский, Блантер, Бунчиков!

Многие советские граждане тогда очень по-русски сказали «остаюся», и, смахнув слезу, стали распаковывать уже собранные в дальнюю дорогу чемоданы. А кто-то не слезу смахнул, а и вовсю разрыдался на груди ничего не понимающих детей.