Маша, 30-летняя продавщица в посёлковом магазине, была известна в родной деревне как душа компании. С яркой помадой, звонким смехом и привычкой носить обтягивающие платья, она притягивала взгляды. Маша любила веселиться: то в местном клубе танцевала до утра, то на шашлыках с мужиками пела под гитару. Её звали «гулящей», но она только смеялась: «Живу, как хочу!» Замуж Маша не собиралась, говорила, что «мужики — это для веселья, а не для цепей». Посёлок судачил, но её это не волновало.
Всё началось на майских праздниках, когда Маша пошла на шашлыки к подруге Светке, 32 года, которая жила с мужем Мишей, трактористом. Светка и Маша дружили с детства, вместе хихикали над местными парнями, но Светка выбрала семейную жизнь, а Маша — свободу. На шашлыки собралась вся посёлковая компания: дымил мангал, лилось пиво, кто-то травил байки. Маша, в красном платье, была в ударе: шутила, подливала мужикам, подпевала песням. Миша, крепкий парень с добродушной улыбкой, смеялся её шуткам, а Маша, заметив его внимание, начала кокетничать. То поправит волосы, глядя на него, то «случайно» коснётся его руки, передавая шампур. «Миш, ты прям мастер шашлыков, научишь?» — хихикала она, наклоняясь ближе.
Светка, занятая салатами, сначала не замечала. Но когда Маша, смеясь, попросила Мишу помочь ей с курткой, «потому что холодно», Светка напряглась. Миша, поддавшись Машиным чарам, стал подыгрывать: «Да ладно, Маш, я тебя согрею!» Это было последней каплей. Светка, бросив миску, шагнула к ним: «Маша, ты что творишь? У меня с мужем флиртуешь, подруга называется?» Маша, не смутившись, ответила: «Ой, Свет, да мы просто шутим!» Но Светка, с глазами полными слёз, закричала: «Шутишь? Ты всех мужиков в посёлке перебрала, теперь за моего взялась?» Она схватила Машины туфли, валявшиеся у мангала, и швырнула их в кусты: «Вали отсюда, гулящая!»
Гости замерли, кто-то хихикнул, кто-то отвернулся. Миша пытался успокоить жену: «Свет, ну что ты, ничего же не было!» Но Светка, дрожа, повернулась к нему: «А ты хорош, подыгрывал ей! Дома разберёмся!» Маша, подхватив сумку, ушла, бросив: «Светка, не кипятись, я же для веселья». Посёлок загудел: «Маша опять за старое, Светкин муж чуть не попался!» Слухи дошли до каждой лавки, и Светка неделю не разговаривала с Мишей, выгнав его спать в сарай.
Маша, вернувшись домой, впервые задумалась. Её веселье всегда казалось безобидным, но взгляд Светки, полный боли, не выходил из головы. Она позвонила подруге, но та бросила трубку. Миша, чувствуя вину, умолял Светку простить: «Я дурак, подыграл, но я тебя люблю». Светка, хоть и злилась, смягчилась, увидев, как он старается — принёс ей цветы, починил крышу. Но с Машей она дружить перестала.
Через месяц Маша появилась на посёлковом празднике, но уже не в ярком платье, а в джинсах и кофте. Она подошла к Светке: «Прости, я перегнула. Не хотела тебя ранить». Светка, помолчав, ответила: «Маша, веселись, но не с моим мужем». Они не стали подругами, как раньше, но Светка оттаяла. Маша начала реже флиртовать напоказ, а посёлок, хоть и судачил, заметил, что она изменилась. Её смех остался звонким, но теперь она искала не только веселье, но и что-то настоящее, понимая, что любовь и верность — не цепи, а выбор, который стоит уважать.