Облако мнется и воняет, но магический приказ Каны настолько сильный, что «Облако» полностью превращается в эльфа с несколько ассиметричным лицом с надменно полуприкрытыми веками.
Кана минуту рассматривает его, потом поворачивается к киалрэ.
– Значит Вы были его женой? Печально! Очень печально! У вас ведь не было нормальных, без магии, сексуальных отношений? – за столом мужчины тихо скрежещут зубами, а киалрэ багровеет, Кана прикусывает губу, а потом чуть не добивает нас. – Видите ли, я не видела его полового аппарата и оволоснения тела, но…
– Кана! – опять рявкает Дед.
– Три, – ласково шепчу ей.
– Что вы, спятили что ли?! – моя Ягодка искренне возмущена.
Все это чувствуют, но никак не поймут к чему она ведет.
– Зачем тебе это? – киалрэ мучительно хмурится.
– Я была несчастлива двадцать шесть лет… – хрипло сообщает Ягодка.
Небеса! Я прижимаю её к себе, она мелко дрожит.
Киалрэ белеет и сипит:
– Я дольше… Двести.
– О! Значит, секса не было вообще! Правильно?!
Все багровеют, а Киалрэ молча кивает. У Деда горят глаза.
– Кхм… – звучно прокашливается Сангран и нервно разливает всем вино.
Все молча глотают вино и напряженно ждут продолжения. Кана добивает киалрэ, которая так же дрожит, как и Кана:
– Бедняжка! Итак, я права, а вы все, слепые! – Дед и Клей сцепляются руками. Морт зло щурится. Я понимаю, они же браться и посвящены во все его переживания. Кана, посмотрев на них, сообщает. – Посмотрите! У Милона наблюдаются все внешние признаки синдрома Нунан. Это – генетическое заболевание! Так его называют на Земле, у вас здесь может быть другое название. Милон был бесплоден, и там ещё куча других признаков… Вон и птоз у него. Он поэтому всем говорил, что не любит всякие собрания и заседания. Всячески избегал их, гуляя по лесам и полям.
– Четыре, – ну надо же мне проявить свою власть, да и задел на будущее подготовить. К тому же, это чисто нервная реакция, вон Торк и Ант, закрыли глаза, чтобы не визжать, а Морт кусает губы. Ещё бы, он Верховный паладин и старший брат моего Деда, а столько проморгал.
– Ладно молчу об этом. Но, киалрэ! Тут много трендели о чистоте рода, так не мешало бы проверить древние роды на наличие генетических аномалий! – Скайги раздувается, а Кана рявкает на него. – Ты бы не вонял! Милон и при жизни ничего не мог, неужели ты сможешь?
«Облако» оплывает, и запах тлена усиливается, но из раскрытого окна ветер приносит запах трав, и я вспоминаю звон... Это очень издалека – память младенчества.
– Так вот что это было – звон спелых семян! На Земле были семена с того луга, – ахает Кана.
Яркий свет заставил всех на мгновение зажмуриться, а когда мы открываем глаза, то все попадаем в золотистое облако над лугом.
Пряные запахи луговых цветов, трудолюбивый звон шмелей и пчёл, купающихся в летнем зное. Я вижу огромные во всё лицо глаза, нежный вздох истомы. Огненный взгляд мужчины, и стон страсти. Миг, и мы опять в ресторане.
Прозрение обрушивается на меня. Я понял, кого мы видели. Это были мои отец и мать.
Дед и Клей вскакивают, а Кана вдруг плачет.
– Ягодка, что с тобой? – оборачиваюсь к Морту. – Помоги, она закрылась. От меня закрылась!!!
– Это от боли и сопереживания той, которая её спасла. Стив, её спасла твоя мать, – останавливает меня Верховный. – Говори, Кана! Отпусти боль!
– Я теперь всё знаю. Всё! Абсолютно всё!! Стив, твоя мать отказала Милону и выбрала твоего отца. Тогда Милон нашёл того, кто помог убить его, но… – по её щеке сползает слеза пережитой боли. – Стив, твой отец необыкновенный! Он сам отдал свою жизнь добровольно, потому что безумно любил, и узнал, что твою мать отравили. Твоя мать поняла, кто убийца, и тогда она отдала свою жизнь, чтобы жил ты. Да, она безумно любила и твоего отца, и тебя, его повторение. Проклятье Нейрин не тронуло тебя. Никто, из убийц, в том числе и Милон не знал, что твоя мать была не просто человеком. Да-да! Редко кому удаётся встретить Берегиню с Земли.
– Богиня лугов! – ахает киалрэ и прижимает руки к груди.
Скайги опять чуть осело, но шепчет:
– Милон для неё был готов убивать.
Я говорить не могу. Меня также трясёт, как и Кану.
Морт хрипит:
– Жизнь любого определяется его деяниями. Беригини охраняют тех, кто живёт в согласии с собственной совестью. Милон замахнулся на любовь Берегини и Андраса, и был проклят ею.
– Чтобы ты не делал, тебе не стать живым, Скайги! – рокочет Дед. – Теперь я понял, что произошло. Пожары… Сколько подлости! Это Милон сжёг поле Берегини. Он всегда был чудовищем! Ведь он обманом заставил подчиниться законам рода и погубил другую женщину, потому что она, в отличие от него была чиста, но она так и не стала его женщиной, став одинокой.
– Да! – вопит Скайги. – Да!!!
– Вы проиграли! Наш род не угас, на том лугу выросли новые травы, на них родилась дочь Клея, моего брата. Этой ночью, она завершила своё созревание и стала полноценным асуром. Она ещё встретит свою любовь! Верховный паладин встретил свою любовь и имеет детей. – Дед обнимает за плечи Шангару. – У меня тоже будут и правнуки, и внуки, и дети. Да, будут и дети! Мы родим дочерей и сыновей с Шангарой.
Киалрэ розовеет и неожиданно для нас целует руку Деда. Небеса! Давно я не видел Деда таким. Его седина мгновенно исчезает, и он подтягивает к себе на колени свою возлюбленную.
Кана вцепившись в мои руки лепечет:
– Стив, твоя мать жива! Жива в звенящих травах! Милон сжёг это поле, чтобы убить её, но семена разнесли птицы по лугам и полянам, и поле Берегини опять взошло. Она жива в этом поле! Она помнит и любит тебя. Морт прав, это она спасла меня!
Сильный магический удар заставил всех сморщиться. Скайги разрастается, но это только скайги. Суммарный удар магов, развоплощает его.
– Торопыги, он что-то скрыл!! – взбешенно кричит Кана.
– Пять, – шепчу я ей и поглаживаю её бедро.
Увы, она ничего не чувствует, так как что-то вычисляет, потом смотрит на меня, потом на Ланца.
– Эх! Какие вы, мужики, торопыги! Кстати, у меня таблетка давным-давно перестала действовать.
Мне становится холодно. Так вот почему она дергала носом! Я всё понял – Ленаиль рассчитывала, что киалрэ, запретит ей общаться с Ланцем, она же не любит его и при встрече манипулирует им, и сейчас Кана ощущает всё её истинные эмоции.
Запах – это интегральное ощущение из-за того, что он определяется суммарным эффектом от раздражения многих рецепторов. Ланц одоролог и тот ещё кот, но около Ленаиль он всегда чумел. Может потому, что некоторые запахи оказывают влияние на когнитивные способности и физическое состояние?
Она сейчас использует его, но почему? Кто такая Ленаиль?
Я ничего не успеваю, так как Морт заявляет:
– Отдых! Встретимся завтра.
– Как завтра? – Кана напрягается у меня в руках. – А торт?!
Ленаиль улыбается нам и хлопает в ладоши. Вплывает огромный торт. Это необычно красивая башня, опоясанная лентой из роз, сделанных из разного крема.
Дед и киалрэ, вдруг краснеют. Что-то у них было связанное с тортом, не зря же Клей захихикал.
Кана пищит:
– Пусть Ланц режет.
У Ланца взлетают брови, но, увидев взгляд Морта, он кивает. Ланцу вручают красивый резак, он встаёт, чтобы разрезать торт на куски. После первого же надреза, он застывает. Он понял! Он же одоролог.
Запах! Этот тортик – страшное оружие. Я строю послание для мужчин и посылаю его, потом целую Кану.
– Если посмеешь, хотя бы лизнуть крем, будет десять ударов и всё.
Она ошарашено смотрит на меня, пытаясь понять, о чём я сообщил ей. Я очень доверяю её голове, но Ленаиль так близко, что невозможно что-либо передать прямо.
– А как же наша с тобой жаркая ночь? – тихо, но вслух, спрашивает Кана.
Сидящие за столом розовеют, но я, не смущаясь, отвечаю:
– Нет, только стек.
Моя Ягодка только на долю секунду закрывает глаза, потом вопит:
– Ой! Я объелась! – и хватает какой-то кувшин, у неё на висках выступает пот. – Жарко! Ленаиль, что здесь?
– Сок лайма и клубники, – нежно лепечет та.
– Очень хорошо, – Кана разливает сок всем.
Мы пьём чудесный сок, и я понимаю, что точно пришибу её. Она ввела туда что-то, именно поэтому она так ослабла. Я почувствовал это. Ведьма!
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не говорить. Ах вот, что там! Теперь все начнут болтать без удержу. Ленаиль, не задумываясь, пьёт сок.
Кана весело говорит:
– Ленаиль, прости! Я тут ляпнула, что тебе за сто лет.
– Разве это важно?
– Она чудо, – криво усмехается Ланц.
Я вижу, как он расстроен. Бедняга! Но уверен, что он справится с этим.
– Слушай, Ленаиль, а ты часто обжигалась, когда училась готовить? – мимоходом спрашивает Кана.
– Почему ты так решила? – Ленаиль удивлена.
– Из личного опыта. Я несколько раз обваривалась красителями, когда их готовила в первый раз, а один раз колбу у меня разнесло. У нас в лаборатории весь потолок был красный, я варила ацетокармин. На меня научный руководитель так кричал от испуга за меня.
– У нас это невозможно, но я такое видела в ваших земных ресторанах.
– Ты бывала на Земле? Не верю! – Кана выпячивает губки.
– Зря! Я там была с группой исследователей. Мы даже наблюдали за некоторыми социумами.
– Да ладно тебе, какие там социумы вы наблюдали? Хотя, если в Европе, то там немного похоже на Россию, если Азия, то там столько разнообразия! Думаю, что вы были в Европе или России, иначе бы ты уже разразилась деталями, – Кана подмигивает ей. – Вот мы со Стивом в России делали анализ строительных складов. Вот где экстрим! Никакой техники безопасности! Чуть что пых, и всё горит. Мы там с пожарными работали. Много тушили. Чудесно отдохнули!
Ант и Торк, сидящие напротив меня, сереют, и начинают усиленно пить сок. Так просто? Так вот кто заметал следы! Вот ради кого умерла Нейрин.
Кто же ты, Ленаиль? Где же были наши глаза?
– Торк! У тебя ведь есть медаль за спасение людей. Покажи ей!
– Она не здесь, – сипит тот.
– Жаль! – Кана восхищённо лепечет. – Представляешь, у него даже шрам есть! Да-да-да! Увы, он прячет его.
– Тан Торк, а что же ты не вылечил шрам? – тихо спрашивает Ленаиль.
– Стесняется, как и ты, – Кана, разглагольствуя, помахивает стаканом.
– Я?! – изумляется Ленаиль.
– Конечно, ты же скрываешь свои шрамы на шее! Правда, Торк стесняется, что не смог увернуться от удара вервольфа, а вот почему ты, я не знаю.
За столом напряжение все возрастает. Ленаиль растерянно улыбается.
– Это трудно. Это было в детстве… Хищные лианы.
Я вижу, как потрясена киалрэ, но Дед прижимает её к себе, а Клей насмешливо скрипит:
– Это что же, в подземельях Пирсета?
– Да, Хранитель, я там изучала социологию в Институте Права… Это потом я занялась едой. У нас, в старинных родах всегда изучают несколько профессий. Глава нашего рода знал шесть профессий. Я хочу быть похожей на отца.
– Да ты и так похожа на него, – опять ляпает Кана.
Все переглядываются, не понимая к чему ведет Кана.
– Ты знаешь моего отца? – Ленаиль недоверчиво смотрит на неё.
Кана всполаскивает руками.
– А как же! Конечно, знаю! И отца, и мать! Их все знают… Теперь… Ты же чудо магических технологий! К тому же ты результат инцеста. Милон и Нейрин – жуткая парочка! Родные братик и сестричка – мутанты. Жуть!
– Арч!! – мгновенно бросает заклятье киалрэ.
Ленаиль растерянно оглядывается. Встать она не успела. Заплетённая в чёрные спирали она с бессильной ненавистью смотрит на киалрэ.
Да! Уж кто-кто, а она-то знает, что заклятья эльфов могут разрушить только они сами.
– Мне даже не дадут оправдаться? – шипит Ленаиль.
Морт угрюмо смотрит на неё.
– Конечно-конечно! Яд в торт попал ведь случайно.
Девушка зло шипит. Двое оркенов уводят Ленаиль. Мы смотрим на Ягодку, а та тихонечко пьёт сок. Наконец, терпение у всех лопается, и все хрипят хором:
– Кана! Говори!
Кана, покусав губу, успокаивает нас, как нерадивых студентов.
– Спокойно! Всё по порядку. Сначала дайте успокоительного Ланцу, он на пределе! – Ланц, отмахнувшись, кивает ей, но пьёт, что-то из бутылочки, посланной ему Мортом. Кана хмурится, и садится, складывая руки на стол. – Для начала хочу сообщить, что я не сразу поняла, почему такой сложный наряд у Ленаиль. Особенно воротник.
– Что?! – это – общий крик души.
Даже Морт ошалел. На наряд никто не обратил внимания.
Кана смущённо шмыгает носом и признаётся:
– Я обратила внимание на её платье из-за своих комплексов.
– Кана! – опять общий вопль.
Она задирает брови.
– Что вы кричите, как на пожаре?! Я всё время переживала, что подведу Стива, а потом увидела, как одета киалрэ. Очень просто. Красиво, но просто! Ленаиль очень вычурно наряжена. Этот воротник у Ленаиль скрывал шрамы. Э-э… У неё тоже синдром Нунан, – Кана хлопает ладонью по столу. – Против генетики не попрёшь! Думаю, что крыловидные складки вдоль шеи были удалены хирургически и тайно. Видимо пластические операции у Вас под чьим контролем, потому что магически сделать просто, а если идут на такое, то это уже проблема.
– Да, – хрипит Сангран. – За клинками следит ОРПС.
Раньше вы эти шрамы не видели из-за иллюзии, иначе бы вы ещё в школе об этом знали. Сегодня, Ланц запугал её – обычные магические прибамбасы нельзя было использовать, вот она и нарядилась. Наверное, инспектора у вас настоящие звери! Повара боятся их до судорог. Уважаю!
Гирр счастливо хрюкает. Я понимаю его. У него младшая сестра была инспектором пищевого контроля.
– Скайги – это магический продукт, способный прикрепляться не только к мёртвому носителю, но и к любому носителю, имеющему сходный генотип, с первым носителем, кто присутствовал при заклинании. Это я прочла у Анта, который, защищая честь Стива от моей ревности, сунул мне это почитать.
– Гадина! – выдыхаю я. – Одиннадцать.
– Круто! – она улыбается мне.
Торк нервно рявкает:
– Стив! Убью! Не мешай!
– Дядя, не нервничай! Всё расскажу. Ну-с, вернёмся к нашим баранам, то есть к нашим мутантам. У Милона, при синдроме Нунан, такие складки могли быть, но я их не видела. Скайги не дал. Я не хотела с ним связываться на глазах Ленаиль, и вспомнила про цвет глаз. При этом синдроме не всегда, но часто наблюдается гетерохромия. Я заметила, что у Нейрин были линзы. Сначала я думала, что она выпендривается, ну чтобы стать красивее, но эти линзы не такие как на Земле, и при боковом свете, я заметила у неё что глаза разного цвета. А потом обнаружила, что и у Ленаиль тоже есть линзы… М-да… Кроме того она плохо слышит, а низкие тона, похоже, вообще не слышит. Нейрин тоже всё время говорила на высоких тонах, при любом случае повизгивала. Короче, я вам перечислила все внешние признаки синдрома Нунан. Внутри неё полно и других сюрпризов, естественно, но это надо исследовать, – Кана качает головой. – Кстати! Вы помните, что Гхост намекал на сюрприз? Вот он!
Она довольно заулыбалась. Клей, как всегда в моменты потрясения, потирает лапки.
– Стив, какая мерзкая девчонка тебе досталась в жены! Ничего не говорит понятно. Ты, аналитик, рассказывай!
Мы в шоке! Чтобы Клей, да признался, а Кана удивляется:
– А что тут непонятного?
– Кана! – это опять общий крик.
– Всё очень просто! Куча мутантов-эльфов, психически ущербных донельзя, решили немного расшатать слишком мирную жизнь в Сайрин. Пока вас активно долбали джэглы, вы подзабыли про естественные уродства.
Зря! Часто мутации сопряжены с изменением психики. Вот и у этих носителей мутаций возникла мысль «Почему кому-то всё, а другим ничего?» Понимаете?! Они перенесли свои комплексы, лень и нежелание изменить себя на тех, кто здоров, и даже помыслить не может об уродствах. Они сочли их виноватыми
Морт, позеленев, смог возразить:
– Это же можно было сразу отследить, в момент беременности.
– Да, и заодно признаться, что носитель ребёнка мутанта сам мутант! Сильно подозреваю, что все расы очень последовательно анализируют родословные, поэтому-то мутации, как правило, касаются только магических возможностей. Думаю, что молодые расы и метисы особенно дотошно их анализирут. Не уверена, но можно проверить! У всех при инбридинге лезет всякое разное в фенотип.
– А при чём семья Милиамне? – скрипит Клей.
Кана устало качает головой.
– Старинный род, генетический анализ делать брезгуют… Ну как же они такие о-го-го! Вот и вымирают. Их раз-два и обчёлся, у них к тому же часты близкородственные скрещивания. Пример – Милон. Думаю, что и среди других очень древних и малочисленных семей такое есть. Вот мутанты и придумали, как отвлечь от себя внимание. Хороший способ – пожары, в которых виноваты люди, точнее фенотипически люди, потому что, по словам Морта, их уже давно нет в Сайрин. Все они потомки разных рас. К тому же эльфы рода Милиамне нашли какие-то древние трактаты о трансформации в огненных эльфов. Я успела прочесть кое-что в фантастике на земле, что эльфы могли выжигать болезни. Правда фантасты писали про вирусы и бактерий. Думаю и здесь что-то такое было. Не просто же они поджигали… И пошло-поехало, вместо лечения и нормальных отношений всякую мистику развели.
– Почему они обратили наше внимание на людей? – хмурится Клей.
Кана пожала плечами.
– Их мало… Да и какая разница?! Могли быть оркены, дварфы, главное, чтобы подальше от Пента, где этой расы не должно было быть. Понимаете? – все дружно отрицательно качают головой. Кана вздыхает. – Ну, как же! В Пенте, вы очень жёстко объяснили плохим дядям, как нельзя себя вести. Однако кое-кто счёл это слишком мирным, типа нестрашно, и продолжили свои действия, но чтобы на них не подумали.
– Что значит мирным? – опять скрипит Клей.
– Не посадили, а изгнали… – поясняет Кана. – На Земле был бы публичный процесс, а просто удалили.
– Не понятно! – опять возмущается Клей. – Почему же мы не видели? Это что же, какое-то заклятье?
– Традиции! – отмахивается Кана. – Вы, почему их не нашли? Да потому что, вы же ищете джэглов. А мутанты… Здесь вас подвела логика здоровой психики. Вы все решили, что больные сами прибегут лечиться.
– Конечно, – сердится Ант.
– Ант, ну что ты как не бывший землянин! Много ты видел на Земле, например, мужиков, которые бегают по врачам. Только когда край, то есть, когда припрет. Вспомни, на Земле были придурки, которые считали, что Ковид придумали фармацевты. К тому же у вас тут магия, можно обойтись без боли… Вот больные и не явились, более того всё скрыли и решили, что пора сменить власть. Революция дело хлопотное, а вот тихой сапой сменить власть можно, тем более в Ванкуре такая, простите, засада.
– Э-э?.. – Морт поднимает брови. – Что-то я не…
– Демократия, как на Земле, – Кана угрюмо поясняет. – Вроде у всех равные права, но у власти на Земле богатые, ну а у вас – древние семьи. Уверена, что молодые семьи сердятся, что удалены от управления. Короче, можно магов к ногтю. Ведь это они проморгали, значит и виноваты.
– И что ты предлагаешь? – Гирр осторожно покашливается.
– Я не знаю, но мне кажется, что уж если тут кто-то бормотал о чистоте, то им надо пересмотреть свои воззрения. Чистота, это когда провёл ночь любви с радостью и родил здоровых детей.
– Кана! – это опять воскликнули все одновременно.
– Что Кана?! – она вскакивает и сердито топает ногой. – Главное – это здоровье детей, и воспитание, которое вы упустили! Так просто объяснить, если Бог не дал возможность иметь детей, так надо заняться чем-то полезным. Надо начинать это внушать в школе и не надеяться на семьи. В каждой семье свои тараканы.
– Кана! – теперь это общий стон.
– Да что вы воете?! Ленаиль – очень сильный маг, если такому котяре, как Ланц нюх отбила. К тому же она была их последняя надежда, не зря ради неё Нейрин лишилась жизни. Киалрэ все время занята политикой в семье не бывает, потому что Милона терпеть не могла, вот и не видела ничего. Думаю, у Ленаиль много сторонников и здесь, и на Земле. Хотя… Она сама всё зачищала там… Может не доверяла? Не знаю… Надо бы вам подсуетится! Понять почему она везде сама…
Ланц возмущенно хрюкает, потом ехидно говорит:
– Надо Сержу сообщить.
– Не только Сержу, – сердито фыркает Морт.
– Так, остальное вы сами, – я улыбаюсь Деду. – Дед, учти! Тахта в пещере хорошо трансформируется в хороший сексодром.
– Стив! – рычит мой молодой и смущённый Дед.
– А что Стив? Я приду в себя. Отлуплю Кану, а завтра мы поедем к маме.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: