Очередной раз в доме царит битва титанов. Две независимые самодостаточные и бескомпромисные личности бьются не на жизнь, а на смерть.
Одна личность обнаружила на полке с рукодельными запасами упаковку креповой бумаги. Возжелали немедленно пожрать. Вторая же личность - противится.
Можно конечно убрать в другое место. Но печальная практика показывает, что когда я убираю подальше, то навсегда забываю новое место хранения. И потом, когда позарез нужно, не могу найти. Приходится покупать заново.
Грянул бой.
При каждом удобном случае одна личность лезет на полку, жуёт упаковку. Вторая личность лежит, орет со своего одра: "Сейчас бошку оторву".
Ничего не помогает.
Первой личности наплевать на мнение другой личности. Ибо они полагают, что они доминантны. А вторые присутствующие, это жалкие слабаки - сабмиссивы, кто их слушает?
А другая сторона считает наоборот. Кто после работы тащится в зоомагазин и покупает там еду, тот мамаша. А кто не ходит - тот слабое звено.
В субботу бились с самого утра.
Самозванец демонстративно вонзал зубы в упаковку, псевдосабмиссив не выдерживал, подскакивал, с диким ревом мчался искоренять источник зла.
Псевдодоминант дематеарилизовывался.
На двадцать пятый раз Псевдосабмиссив, изрыгая проклятия, засунул упаковку между двумя контейнерами. Зажал насмерть. Всё. Вопрос закрыт.
Через 33 секунды псевдодоминант возник из небытия и начал лапами раздвигать контейнеры.
Псевдосабмиссив подскочил с одра и ринулся с воплями навстречу. Положил упаковку под контейнер.
Через 33 секунды псевдодоминант начал лапами поднимать контейнер.
Псевдосабмиссив ринулся к месту происшествия. Положил упаковку на полку, сверху навалил стопку ежедневников.
Через 33 секунды псевдодоминант начал теребить лапами ежедневники...
Пришлось задействовать тяжёлую артиллерию. Вышла на балкон, схватила переноску, лязгнула дверцей, дескать, заходите, выселение.
В доме воцарилась тишина. Дерзкий Хищник вспорхнул на кровать, свернулся клубочком и засопел.
Ровно в половину пятого утра в доме раздался хруст. Мамаша захрипела проклятия. Затихло на пять минут. Потом снова захрустело. Но осторожнее. Старались потише. Мать хрипела из под одеяла. Снаружи похрустывали, но совсем тихо. С промежутками.
В конце концов мать озверела до нужного состояния, вскочила и помчалась к полкам. А там - никого. Мать замерла как в последней сцене гоголевского Ревизора, с воздетыми руками и открытым ртом. Где? Убью!
Стою. Озираюсь. Смотрю в сторону кухни: картина маслом. На краю кухонного стола сидит кот. Прижимает лапами к груди лаваш в пакете. Тоже замер. Только глаза бегают по сторонам. Я, по-прежнему, с воздетыми к небесам руками, злобно интересуюсь, а что это такое происходит у нас? Зачем тебе лаваш в 5 утра, чудовище?
Ну они конечно сразу залебезили, не выпуская поклажу из объятий, начали подвывать, мол, такое дело, не знаю, как объяснить, удивительнейшее стечение обстоятельств, мамуля, ты все равно не поверишь, я просто прогуливалась по столу, утренний променад для моциону, а тут оно само собой... Это не то, что ты думаешь... Не руби с плеча, могут пострадать невинные... Так бывает, когда все факты свидетельствуют против, но на самом деле это не так. Нужно посмотреть под другим углом. Наверняка есть научное объяснение этому удивительнейшему феномену... Мы сейчас с тобой присутствуем при потрясающем воображение открытии нового природного явления! Оно не изучено! Ньютону яблоко так же на голову упало! А Менделееву таблица приснилась!
Скептически настроенная в пять утра мамаша, отобрала лаваш, наподдала пендель Ньютону, пошла досыпать.
Упаковка креповой бумаги была позабыта. Все утро Эмма Аркадьевна желали гулять по столу и там им постоянно встречался лаваш. До завтрака мамаша терпела это безобразие, гоняла ученого и поедала лаваш сверхнормативными порциями.
Учёный сидел на столе и терпеливо караулил, когда мамаша, тёмная недалекая женщина, отвернется, чтобы взять пробу для радиоуглеродного анализа.
Далее есть лаваш и терпеть научные изыскания было уже совсем невыносимо. Объект был убран на кофемашину. Через полчаса найден. Подвергнут очередным исследованиям.
Отобран. Убран в шкаф вне досягаемости.
Теперь я про него благополучно забуду и только через месяц, когда полезу за уксусной эссенцией или новой пачкой соли, наткнусь на окаменевшие останки.
