Смотритель маяка каждую ночь видит корабль-призрак и однажды решает подать ему сигнал.
Старый Григорий поднялся по винтовой лестнице маяка, как делал это каждый вечер последние сорок лет. В руках дрожала кружка с остывшим чаем.
— Дедушка, ты опять туда? — Маша стояла внизу, укутавшись в шерстяной платок. — Уже полночь!
— Иди спать, внученька. У меня работа.
— Какая работа? Маяк же автоматический уже десять лет как!
Григорий не ответил. Как объяснить девочке, что он приходит сюда не для маяка? В смотровой рубке он прильнул к биноклю. Вот он — призрачный силуэт трёхмачтового корабля в тумане. Каждую ночь на том же месте, неподвижный, словно ждущий чего-то.
— Дед! — Маша поднялась следом, запыхавшись. — Ты меня пугаешь. О чём ты не договариваешь?
— Видишь там, в море? — Григорий протянул ей бинокль.
— Туман какой-то... Подожди! Это что, корабль? Но откуда здесь парусник?
— Он приходит каждую ночь. Уже пятнадцать лет.
Маша опустила бинокль, её глаза округлились:
— Ты серьёзно? И что ты делаешь?
— Смотрю. Просто смотрю. Боюсь...
— Чего боишься?
Старик тяжело вздохнул, его плечи поникли:
— Мой отец ушёл в море, когда мне было двенадцать. Сказал: "Если что случится, я подам знак. Ты ответь светом маяка три раза". Но я... я боюсь, Машенька. Вдруг это он? Вдруг ему нужна помощь, а я трус?
— Дедуля... — Маша обняла его. — А если попробовать? Я же с тобой.
Григорий посмотрел на внучку. В её глазах не было страха, только решимость и любопытство.
— Ты не боишься?
— С тобой? Никогда! Давай, дед. Пятнадцать лет — достаточно долго, чтобы бояться.
Дрожащими руками Григорий включил ручное управление маяком. Раз — луч света прорезал туман. Два — корабль словно дрогнул. Три...
Туман начал рассеиваться. Корабль медленно разворачивался, приближаясь к берегу. На носу стояла фигура в капитанской форме.
— Боже мой... — прошептал Григорий. — Отец?
Фигура подняла руку в приветствии. И тут корабль начал меняться — истлевшие паруса наполнились ветром, проржавевший корпус заблестел свежей краской.
— Григорий! — голос долетел через воду, живой и сильный. — Сынок, спасибо, что ответил! Я не мог уйти, не попрощавшись. Не мог оставить тебя с чувством вины.
— Папа! Папа, прости меня! Я должен был раньше...
— Не вини себя. Я ждал, когда ты будешь готов. Когда рядом будет кто-то, кто поддержит тебя. — Призрак посмотрел на Машу. — Береги её, сын. И себя береги. Мой путь окончен. Теперь я свободен.
Корабль начал растворяться в предрассветной дымке, но уже не мрачным призраком, а светлым видением.
— Прощай, папа...
— Не прощай, сынок. До встречи. Когда-нибудь...
Корабль исчез. Море успокоилось. Первые лучи солнца окрасили горизонт в золотой цвет.
— Дед, ты в порядке? — Маша крепче обняла Григория.
— Знаешь, внученька, — старик улыбнулся сквозь слёзы, — впервые за пятнадцать лет я действительно в порядке. Пойдём домой. Расскажу тебе о твоём прапрадедушке. Он был великим капитаном.
Они спустились с маяка, оставив позади годы страха и сожалений. А маяк продолжал работать, но теперь его свет нёс не тревогу, а покой.