Старый администратор Семён Петрович взглянул на настенные часы — без пяти минут полночь, 31 октября. Его морщинистые пальцы нервно барабанили по стойке регистрации. Вот-вот должно произойти то, что случается лишь раз в году.
Колокольчик над дверью звякнул. В холл вошла молодая женщина в промокшем от дождя пальто. Её глаза были красными от слёз.
— Добрый вечер, — прошептала она. — У вас есть свободные номера?
— Зависит от того, какой именно вам нужен, — осторожно ответил Семён Петрович, изучая посетительницу. — Как вас зовут?
— Анна. Анна Воронова. Мне сказали... мне сказали, что в вашем отеле есть особенная комната.
Старик кивнул и достал из-под стойки древнюю гостевую книгу.
— Комната номер тринадцать, — произнёс он тихо. — Она появляется только сегодня, в ночь на первое ноября. И только для тех, кто готов заплатить цену.
— Любую цену! — воскликнула Анна, хватая его за руку. — Мой сын... авария два месяца назад... врачи сказали, что шансов нет, но я знаю, что эта комната...
— Тише, милая, — Семён Петрович мягко высвободил руку. — Я понимаю вашу боль. Но прежде чем вы примете решение, выслушайте правила. Комната исполнит ваше желание, вернёт то, что было потеряно. Но взамен заберёт что-то равноценное.
— Что может быть равноценно жизни моего ребёнка?
— Это решает не мы с вами. Это решает комната.
Анна вытерла слёзы.
— Вы говорите так, будто сами были там.
Семён Петрович отвернулся к окну, где в темноте мерцали огни города.
— Был. Тридцать лет назад. Моя жена умирала от рака. Врачи давали ей месяц, не больше.
— И что произошло? — затаив дыхание, спросила Анна.
— Она выздоровела. Полностью. Прожила ещё двадцать счастливых лет. А я... — он повернулся, и Анна увидела его глаза — пустые, словно выцветшие. — Я потерял способность чувствовать радость. Любую. Двадцать лет рядом с любимой женщиной, и ни одного момента счастья. Только пустота.
— Но вы были с ней!
— Да. И это единственное, что меня утешало. Даже когда она умерла десять лет назад — естественной смертью, в глубокой старости — я не смог оплакать её. Комната забрала все мои эмоции, оставив только воспоминания.
Часы пробили полночь. В конце коридора второго этажа послышался скрип. Семён Петрович и Анна одновременно подняли головы.
— Она открылась, — прошептал администратор. — У вас есть время до рассвета, чтобы принять решение.
— А если я откажусь?
— Тогда вы просто уйдёте. И больше никогда не найдёте этот отель. Но если войдёте в комнату... — он протянул ей старинный латунный ключ. — Помните: равноценный обмен. Не больше и не меньше.
Анна взяла ключ. Он был тёплым, словно живым.
— Скажите, Семён Петрович, вы жалеете?
Старик долго молчал.
— Каждый день. И не могу даже почувствовать это сожаление по-настоящему. Но если бы мне дали выбрать снова... — он посмотрел на фотографию жены на стене. — Я бы сделал то же самое.
— Почему?
— Потому что двадцать лет её жизни стоили всех моих чувств. Вопрос лишь в том, милая Анна, что для вас стоит жизни вашего сына?
Анна сжала ключ в кулаке и направилась к лестнице.
— Подождите! — окликнул её Семён Петрович. — Что бы ни предложила комната, помните: она не жестока. Она справедлива. Болезненно справедлива.
Анна кивнула и поднялась на второй этаж. Дверь с номером 13 мягко светилась в полумраке коридора.
Она вставила ключ в замок и повернула его. Дверь открылась беззвучно. Внутри была обычная гостиничная комната, но воздух в ней дрожал, словно над раскалённым асфальтом.
На кровати лежал конверт с её именем.
"Анна Воронова. Ваш сын будет жить. Долгую, счастливую жизнь. Взамен вы забудете его. Полностью. Для вас он никогда не существовал. Согласны?"
Анна упала на колени. Слёзы текли по её щекам.
— Но как же я... как я буду жить, не помня его?
Комната молчала. Выбор был только за ней.
Внизу Семён Петрович услышал крик. Потом — тишину. А через час Анна спустилась вниз. Её лицо было спокойным, но странно пустым.
— Спасибо за гостеприимство, — сказала она. — Но я, кажется, ошиблась адресом. Мне нужна была больница, а не отель.
— Больница? — осторожно спросил Семён Петрович.
— Да, я медсестра. Ночная смена. Совсем запуталась в этом районе.
Она вышла, оставив ключ на стойке. Семён Петрович взял его — ключ был ледяным.
Утром он позвонил в городскую больницу. Мальчик по фамилии Воронов действительно пришёл в сознание этой ночью. Врачи называли это чудом. А его мать-одиночка, погибшая в той же аварии, так и не узнала об этом.
Семён Петрович закрыл гостевую книгу. До следующего года комната номер тринадцать снова исчезнет. Но она вернётся. Она всегда возвращается для тех, кто готов заплатить цену.