Прошлогодняя Пасха стала для Анны настоящим кошмаром. Три дня готовки, сто двадцать крашеных яиц, пять куличей, гора салатов. Валентина Ивановна сидела за столом как царица, отдавая приказы:
— Анечка, где ещё хлеб? Детям нужны салфетки. Почему кулич такой сухой?
В два ночи Анна стояла у раковины, отмывая засохший крем с форм для куличей. Тогда и решила: хватит.
В начале марта она сказала Василию:
— Слушай, в этом году никого не зовём. Только мы. Надоело мне быть кухаркой на собственном празднике.
Василий кивнул. Он видел, как жена выбивалась из сил, и спорить не стал.
Пятнадцатого апреля они неспешно позавтракали геркулесом с изюмом и поехали в загородный дом за пасхальными корзинками. Анна включила радио, зазвучала какая-то попса. На дворе стояла типичная апрельская погода — грязь, лужи, кое-где ещё лежал потемневший снег.
— Купим готовых куличей в "Ашане", — сказала Анна, доставая из сарая плетёные корзины. — И яйца там же покрасим пищевыми красителями. Никакой луковой шелухи и трёхдневного марафона.
— Согласен, — Василий поднял коробку с пасхальными украшениями. — А мясо запечём одной порцией. Не для армии же готовим.
Но планам не суждено было сбыться.
Телефон зазвонил, когда они укладывали вещи в "Гранту". На экране высветилось "Мама".
— Это твоя мать, — Анна поморщилась.
— Надеюсь, просто поздравить звонит.
— Василёк! — голос Валентины Ивановны прорезал тишину. — Мы к вам приехали, а дома никого!
— Приехали? — Василий растерянно посмотрел на жену. — Мам, мы на даче. Вас не ждали вообще-то.
— Как не ждали? Пасха же! Михаил с Олей и ребятишками тоже с нами. Где праздновать будем?
Анна вспомнила прошлогоднюю суету и почувствовала, как сжимается желудок. Потом взяла себя в руки и положила руку мужу на плечо. В голове созрел план.
— Вась, — шепнула она, — пусть приезжают сюда. Но еду покупают сами. Мы же на двоих готовились.
Василий понял намёк и взял трубку:
— Мам, ладно, приезжайте в загородный дом. Адрес помнишь? Только по дороге в "Перекрёсток" зайдите. Купите продуктов — мы только на себя рассчитывали.
Пауза. Потом недовольный вздох:
— Ну хорошо. Сами покупать будем, раз так. Странные вы какие-то стали. Анна, наверное, плохо на тебя влияет.
Через полтора часа во двор въехал потрёпанный "Форд Фокус", из которого один за другим выгрузились родственники: Валентина Ивановна с мужем Петром Николаевичем, Михаил с женой Ольгой и двое детей — десятилетний Артём и семилетняя Соня.
— Ну что, начинаем праздновать! — объявила Анна с натянутой улыбкой.
Валентина Ивановна первым делом заглянула в холодильник:
— Совсем пусто у вас! На Пасху и еды нет!
— А зачем нам много? Мы вдвоём живём, — ответила Анна, расставляя на столе купленные родственниками продукты.
— Вдвоём, вдвоём... Семью забываете!
Началась обычная суматоха. Дети носились по дому, оставляя грязные следы. Михаил с тестем обсуждали, где поставить пасхальную композицию. Женщины перекладывали продукты и спорили о сервировке.
Анна держалась в стороне. Когда Ольга спросила, где салфетки, коротко ответила:
— В шкафу. Сами найдёте.
К семи вечера она поймала взгляд мужа и кивнула к двери. Василий понял.
— Пойду машину проверю, — громко сказал он.
— И я с тобой, — Анна взяла куртку. — Воздухом подышу.
Они вышли на улицу. Анна включила в доме музыкальный центр погромче — играли "Любимые хиты восьмидесятых".
— Всё, едем, — решительно сказала она, садясь в машину.
— А как же они? — засомневался Василий.
— А что они? Еда есть, дом есть. Пусть празднуют.
— Но обидятся же...
— Вась, или ты со мной, или оставайся с ними. Я больше не выдержу этого цирка.
Василий завёл двигатель. "Гранта" тихо выкатилась со двора.
Километров через пять зазвонил телефон. Звонил Михаил:
— Вась, блин, вы куда делись? Везде искали!
— Домой поехали, — Василий помолчал секунду. — Миш, ну мы же сразу сказали, что вдвоём хотим...
— Домой?! Ты че, серьёзно? А мы тут как дураки!
— Миш, ну что вы? Еда есть, дача есть. Чего вам ещё надо?
Он сбросил звонок. Анна молчала, глядя в окно на мелькающие фонари.
— Правильно сделали? — спросил Василий через несколько минут.
— Не знаю, — честно ответила Анна. — Но иначе я бы сошла с ума.
Дома они быстро накрыли небольшой стол. Купленный в пекарне кулич оказался довольно вкусным. Анна зажгла свечи, и они помолились перед иконой.
— Христос воскрес, — сказала Анна, чокнувшись с мужем бокалом красного вина.
— Воистину воскрес, — ответил Василий.
Телефон разрывался — за вечер Валентина Ивановна позвонила раз тридцать. Но они не отвечали.
Позже, лёжа в постели, Анна думала о произошедшем. Совесть немного мучила — всё-таки родня, праздник. Но усталость от прошлых лет была сильнее.
— Не жалеешь? — спросил Василий в темноте.
— Жалею, — тихо ответила Анна. — И не жалею одновременно. Устала я, Вась. От этого вечного "надо", "положено", "как люди".
— А завтра что делать будем?
— А завтра разберёмся. Может, извинимся. Может, объясним спокойно. Сейчас главное — мы провели праздник как хотели.
На следующий день Анна всё-таки позвонила свекрови. Разговор был тяжёлым. Валентина Ивановна обижалась, упрекала, требовала объяснений. Но постепенно тон стал спокойнее.
— Понимаешь, мам, — говорил Василий в трубку, — мы не против семьи. Просто хотим иногда быть одни. Это нормально.
— Ну хорошо, — наконец согласилась мать. — Но в следующий раз предупреждайте заранее. А то мы как дураки ехали.
— Договорились, — пообещал Василий.
После разговора он обнял жену:
— Ну что, мир заключили?
— Временное перемирие, — усмехнулась Анна. — До следующего праздника.
Она понимала, что проблема не решена полностью. Родственники не изменятся, они по-прежнему будут считать себя вправе приезжать без приглашения. Но теперь у неё хватило смелости сказать "нет". И это уже было началом.
Вечером они сидели на кухне, пили чай с остатками кулича. За окном моросил мелкий дождь, в квартире горел только торшер в углу.
— А знаешь, что самое странное? — сказала Анна. — Я думала, буду мучиться угрызениями совести. А чувствую себя... свободно что ли.
— Это потому, что мы правильно поступили, — ответил Василий. — У каждого должно быть право на своё личное пространство. Даже в праздники.
— Ага, — кивнула Анна. — Хоть в праздники.
Прошлый год вспомнился сам собой — как стояла у раковины до двух ночи, скребла засохший крем с форм, а в голове крутилось одно: "Господи, когда же это кончится". Тогда казалось — никогда не вырваться из этого круга. А на деле что? Завёл машину — и свободна.
Анна посмотрела на мужа. Вась дремал над пустой кружкой, телевизор тихо бубнил какую-то передачу. Обычный вечер. Но после сегодняшнего — как будто воздух стал легче.
За окном моросило, капли стекали по стеклу змейками. Анна потянулась, зевнула. Завтра, наверное, опять будут звонки, объяснения. Но сегодня — сегодня было их. Не как день бегства, а как день, когда она вернула себе право на собственную жизнь.
А как считаете вы — правильно ли поступили Анна и Василий? Имеют ли супруги право "сбежать" от родственников в праздник ради собственного спокойствия, или семейный долг всё-таки важнее личных границ?
Поделитесь своим мнением в комментариях — очень интересно услышать разные точки зрения! И если история зацепила, ставьте лайк и подписывайтесь на канал.