В русском языке нет абсолютных синонимов, иначе не понадобилось бы нам дополнительных слов. Свобода и воля — разные понятия. Свобода связана с ограничениями (одном и том же помещении может быть «свободно» и «несвободно» — в зависимости от планировки, например). А вот воля — это нечто неограниченное. Отсюда — «вольные казаки», например. Они вольны делать всё, что хотят, но и никто за них не отвечает, никто не вступится в случае чего.
Много об этом говорим, в том числе в ТГ-канале «Что я несу» — почитайте пост о свободе и воле в любви: https://t.me/igormalinin_ru/910
И вот мой хороший друг, человек невероятной эрудиции, журналист и поэт — Никита Ерофеев — поделился со мной найденными цитатами великих мыслителей прошлого, которые подтверждают, что такие категории Свободы и Воли — это не наш вымысел. Я попросил его на эту тему написать небольшое эссе, которое систематизирует некоторые знания в этой области.
Ему слово!
О свободе и воле
«Мы одиноки, и нам нет извинений. Это и есть то, что я выражаю словами: человек осужден быть свободным. Осужден, потому что не сам себя создал, и все-таки свободен, потому что, однажды брошенный в мир, отвечает за все, что делает».
Жан-Поль Сартр
Платон понимал душу как систему из трех составляющих — растительная, волевая и чувственная. Волевая часть души отвечает за действия человека в земном мире. Именно она обеспечивает ему свободу выбора — поступать сообразно со своими ценностями.
При всем этом нужно учитывать, что Платон жил в обществе, в сознании которого была заложена концепция олимпийских богов, вершащих судьбы людей от рождения и вплоть до смерти. Мойры-парки, плетущие нити жизненного пути как смертным, так и божествам, тоже были неотъемлемой частью этой концепции. Возможна ли свобода при таких раскладах — когда участь уготована даже богам?
А боги, в свою очередь, вершат судьбы людей — и как бы Эдип-царь ни пытался избегнуть убийства собственного отца, там, на Олимпе, уже давно решено — Эдипов род будет обречен на проклятье. И Ахиллес, попав под власть демона гнева, с осознанием неизбежности собственной гибели на Троянской войне, тем не менее отправляется с другими ахейцами в далекое плавание — туда, где герой примет свою смерть. Но даже в таких обстоятельствах «Пелеев сын» бросает вызов судьбе усилием воли — и выходит на бой. В этом поступке кроется вся мощь его свободы духа.
С течением времени понятия «воли» и «свободы» спутались — и даже Камю говорит о том, что «по-русски воля означает и „волеизъявление“, и „свобода“». Эта путаница ни к чему хорошему, разумеется, не приводит — изначально установленный высшей силой порядок превращается в неконтролируемый хаос. В результате этого наше «волеизъявление» стало претензией на свободу. Вот, что об этом пишет Тютчев:
Невозмутимый строй во всем,
Созвучье полное в природе, —
Лишь в нашей призрачной свободе
Разлад мы с нею сознаем.
Мы действительно несвободны. Кто погряз в семейной бытовухе, кто — в рабочих проблемах, кто — в неразберихе с самими собой. Но проблема глобальнее. Мы лечим простуду антибиотиками. Убиваем болезнь, убивая себя. Наиболее сильным умам мира сего приходится восстанавливать порядок, ибо «ропщет мыслящий тростник», а «глас вопиющего в пустыне» разносится во все стороны — и доходит до каждого.
Мы хотим быть свободными. Но вот, что говорит нам на это философ Пятигорский: «Свобода – это самая одинокая работа на свете. Во-первых, человека нельзя освободить, „освобожденный“ человек – вольноотпущенный холоп, которому дали передышку. Во-вторых, свобода не может быть „реакцией“ на что-то». Мы реагируем на окружающие нас обстоятельства — а бежим от другого. От нашего Предназначения. И, как следствие, лишь усугубляем проблему.
Усугубляем потому, что запутались в понимании свободы-воли.
Но и эта путаница — неизбежность. Мир постоянно становится сложнее. «Пошаговые инструкции» не помогут. Друг другу поможем лишь мы сами. Сейчас для этого — наиболее подходящий момент.
Человечество проходит довольно примечательный путь по траектории «от знания — к незнанию» и «от незнания — вновь к знанию». Именно поэтому настолько существенно в массовом сознании явление «потерянного рая». Именно поэтому настолько существенна в массовом сознании концепция «золотого века». Маятник уже откачнулся «железному веку» — мы все с вами свидетели этого. Но в наших же с вами руках есть возможность усилием воли «подтолкнуть» маятник обратно — в сторону гармоничного (со)существования. И мы свободны в этом выборе — делать или не делать, быть или не быть.
Лишь разграничив для себя понятия свободы и воли, мы уже совершаем первый и столь важный шаг. Обретая «покой», внутреннее равновесие, обретаем и «волю». И уже с ней — свободу.