— Вы уверены, что он здесь, инспектор?
Теногаль задумчиво посмотрел вниз, на синеватый массив джунглей Денколы. Выпуклые густые кроны могучих деревьев с высоты были похожи на низкий слой облаков, наподобие того, из которого только что спустился скиммер егерской службы. Стайка флоутеров проскользнула в едва заметный зазор между пластами листвы и стала набирать высоту, одновременно раздувая радужные полупрозрачные пузыри.
— Сдайте туда, но постарайтесь не подходить к ним слишком близко. Что-то их спугнуло. — Он показал пилоту на флоутеры. Тот кивнул, заводя скиммер в плавный вираж.
Теногаль обернулся к таможенному чиновнику.
— Как давно вы занимаете свою должность?
Чиновник приосанился. Было видно, что он не понимает, куда клонит Теногаль и не стоит ли ему, представителю Таможенной Службы обидеться за неуместный вопрос, однако он вслух он свои чувства не высказал.
— Шесть стандартных лет здесь, в Восемнадцатом Секторе, — сказал он. — До этого еще несколько лет проработал заместителем в центральном офисе на Земле. Это имеет какое-то значение?
— То есть вы хорошо знаете все уловки, которыми пользуются торговцы, чтобы обойти пошлины? И все основные приемы контрабандистов?
Чиновник выпятил грудь еще больше.
— Конечно! У меня семь поощрений от руководства. Десятки раскрытых и доведенных до суда дел. Я вам не какой-нибудь замшелый бюрократ!
Нет, ты очень хороший опытный бюрократ, подумал Теногаль. Ты можешь найти тщательно упрятанные «хвосты» под гигантскими наслоениями липовых и просто избыточных документов и деклараций… Ты профессионал. Но в своей области. Бог весть, почему тебя засунули в эту дыру. Это — моя территория.
— А я уже почти двадцать лет работаю в полевом департаменте егерской службы, — сказал Теногаль. — И последние восемь руковожу оперативным отделом. — Он снова принялся рассматривать мелькавшие под днищем скиммера джунгли. — Он здесь. Я это знаю.
Чиновник промолчал. В конце концов именно мимо его службы на Денколу проскользнул Торрес, самый знаменитый охотник Освоенного Пространства.
Самый удачливый и неуловимый браконьер.
Тот, за кем Теногаль охотился уже много лет.
Пилот выравнял машину и сбросил скорость, идя почти над самыми верхушками лесных гигантов. Спустя буквально пару минут Теногаль подался вперед и протянул руку поверх плеча пилота.
— Туда, — сказал он.
В ярком бескрайнем массиве крон отчетливо виднелось темное пятно сухой мертвой листвы, сквозь которую отчетливо проступали сломанные ребра нескольких мощных горизонтальных ветвей.
— Я же сказал. — Теногаль шагнул к двери в десантный отсек скиммера, где хранилось привезенное им на планету снаряжение и оружие. — Он здесь.
Чиновник только покачал головой. Он уже успел познакомиться с Теногалем достаточно, чтобы понимать: знаменитый егерь не станет ни вызывать подкрепление, ни проводить дополнительную разведку.
Что ж, это можно будет сделать чуть позже, когда охотник за браконьерами отправится в свой безумный рейд по смертоносным джунглям.
*****
Денкола была планетой уровня В-4 по шкале землеподобности, что означало, что среднестатистическому человеку скафандр не требовался, но пришлось бы носить дыхательную маску, чтобы нейтрализовать кое-какие опасные компоненты и биоагенты в атмосфере. Теногаля это не касалось. Большую часть своего немаленького жалования егеря-инспектора первого класса он тратил на различные модификации и импланты, а большую часть отпусков проводил в клиниках биохакеров и киберистов.
Однако микробы и аллергены это одно, а обычная фауна (а иногда даже и флора) — совсем другое. Денкола не зря была одним из самых популярных мест для экстремальной охоты, даром, что была объявлена заповедной зоной высшей категории. Браконьеры и любители острых ощущений извсех уголков Освоенного Пространства уже много лет стремились на нее за славой, адреналином и трофеями.
Дело было в том, что на Денколе никогда нельзя было быть уверенным, что старые проверенные методы охоты на тот или иной трофей сработают. Биосфера планеты была уникальной непрерывно меняющейся суперсистемой, текучей и стремительной в своих пертурбациях. От всех остальных ее отличало нечто совершенно необычное: способность большинства организмов к горизонтальному генетическому переносу, когда комбинации генов могут передаваться не по наследству, от родителей к потомкам, а от одной живой самостоятельной особи к другой.
Конечно, в самом горизонтальном генетическом переносе не было ничего нового. Ученые давно знали, что на это способны некоторые вирусы и бактерии, но чтобы генами напрямую обменивались высокоорганизованные многоклеточные организмы — такое было беспрецедентно и существовало только на Денколе.
Охотник, еще год назад с легкостью добывший очередной трофей на Денколе, во время новой экспедиции обнаруживал, что его добыча внезапно стала нечувствительна к использованному год назад сонному газу, да еще и научилась держать дистанцию аккурат достаточную, чтобы не срабатывали легкие охотничьи сканнеры. В таких условиях морфологические различия между видами на Денколе были очень туманным критерием. Биологи судорожно пытались разработать новые понятие, которые помогли бы хоть как-то классифицировать животный мир невероятной планеты, выдвигая концепции «морфологических видовых облаков», но на самом деле это было лишь жалкой попыткой объять необъятное.
Если бы не исключительная смертоносность изменчивой биосферы планеты по отношению к неразумным разумным, рискнувшим прогуляться по ее поверхности, нынешняя ситуация, вероятно, даже не появилась бы на горизонте. Либо браконьеры и охотники за острыми ощущениями опустошили бы Денколу (как это уже случалось несколько раз с другими мирами, у которых баланс опасности и привлекательности сложился не в их пользу), после чего дело довершили бы туристические корпорации, застроив планету курортными человейниками. Либо Федерация пробудилась бы к активным действиям и упрятала Денколу в непроницаемый военно-пограничный чехол.
Но все сложилось так, как сложилось, и вот теперь Теногаль пробирается сквозь сумрачные джунгли, привычным взглядом отмечая следы человеческого присутствия.
А они были. Уже сутки Теногаль шел по следу Торреса. Поведение легендарного браконьера отличалось от обычных варварских повадок недалеких нуворишей, которые могли позволить себе частные полеты к популярным, но официально запрещенным местам охоты. Тех интересовало только одно: как можно больше редких трофеев, побыстрее и любой ценой. Они оставляли после себя выжженные поля на месте девственных джунглей и саванн, там, где их киберы и слуги разбивали лагеря с защитными периметрами, осушенные озера, отравленные реки и загрязненные моря. Одного такого горе-охотника Теногаль арестовал на Йотунхейме, когда тот собирался ядерными зарядами взорвать ледяной панцирь Большого Озера, чтобы поохотиться на ледяных змеев с орбитального штурмовика.
Теногаль усмехнулся, вспомнив этот случай. Обычно он предпочитал сам передавать дела в суд, но того магната, владельца космических верфей в нескольких звездных системах, быстренько прибрала к рукам военная контрразведка Федерации, заинтересовавшаяся тем, каким это образом подрядчик Космофлота ухитрился припрятать для собственных нужд орбитальный штурмовик класса «Ракшас» со всем полагающимся по спецификации вооружением и боезапасом. Останься дело в ведении Егерской службы и уголовного суда, отсидел бы магнат свои лет семь-восемь и вышел бы дальше проедать нажитое непосильным трудом, даже без психокоррекции, а в недрах контрразведки он так и сгинул без следа.
Торрес же вел себя чрезвычайно аккуратно. Даже скиммер он посадил настолько нежно, насколько это было возможно, задев только пару мощных ветвей; очевидно, корпус аппарата никак не проходил в зазор. Судя по следам, Торрес ушел в джунгли один, без вспомогательного отряда и тяжелого снаряжения. Это было неожиданнно, учитывая на кого, по мнению Теногаля, браконьер собирался охотиться.
Для неосведомленного человека могло бы показаться удивительным, что Торрес отослал скиммер с поверхности планеты (скорее всего тот вернулся на основной корабль Торреса, который затем спрятался где-то в кратерах Безека, спутника Денколы, удивительно напоминавшем земную Луну). Но Теногаль понимал, что Торрес не мог поступить иначе. Браконьер знал, что его будут искать, и что оставить скиммер, легко засекаемый сканерами таможенников или егерей, посреди джунглей, было все равно что выставить сигнальный бакен, кричащий «Я здесь!»
Теоретически Теногаль мог запросить поддержку у Флота, запросить пару усиленных звеньев Патруля Открытого Пространства. Поскольку Торрес был уже давно объявлен в федеральный розыск, такие полномочия у Старшего Инспектора были. Именно на них недвусмысленно намекал таможенник.
Но Теногаль не мог так поступить. Свою славу, ничуть не меньшую, чем слава Торреса, только с противоположным знаком, он заслужил иначе. И сейчас, на пике карьеры, он не может изменить своим принципам.
Он должен найти и арестовать браконьера лично.
Идти по следу Торреса было одновременно и легко, и сложно. Легко — потому что заповедная планета все-таки неплохо охранялась, да и сама могла в определенном смысле за себя постоять, а значит, любые следы человека и принесенной им с собой технологической цивилизации просто бросались в глаза, если знать куда и на что смотреть. Сложно — потому что Торрес тоже это отлично понимал и вел себя так, чтобы смотреть было почти некуда.
Он не курил, не разводил костры, не рубил шалаши из подручных материалов. Одноразовые упаковки от продуктовых рационов он тоже забирал с собой — а, может, использовал те, что были расфасованы в «быстрые» биоразлагающиеся материалы. Для того, чтобы засечь химические следы таких упаковок, требовалось время и громоздкое оборудование. Теногаль не мог позволить себе тащить все это в миссии, которая требовала предельной сосредоточенности, а, главное, скорости. Он уже понял, куда движется Торрес, а это значило, что Теногаль должен догнать браконьера самое позднее через двое суток.
Оставалось держать след древнейшим методом. Вдавленные отпечаток ботинка здесь, свежесломанная ветка куста там, несколько окатышей в ручье, перевернутые налетом синеватых местных лишайников вниз. Однажды Теногалю повезло, и нашел едва заметную россыпь крошек на приземистом утесе, подсказавшей ему, в каком направлении двинулся сквозь небольшой скальный массив браконьер, подкрепив силы плиткой рациона.
Никогда прежде Теногаль не погружался настолько в преследование цели. Но никогда прежде у него и не было такой важной цели. Торрес был самым неуловимым и самым успешным браконьером Освоенного Пространства, уходившим от рук закона столь же долго, сколько Теногаль закону служил. В последние несколько лет Теногаль ловил мелких и средних правонарушителей, почти не обращая на это внимания. Весь его талант был направлен на одну сверхзадачу, и имя ей было Торрес.
К исходу четвертых местных суток (которые были лишь чуть-чуть длиннее земных), Теногаль понял, что близится кульминация. Ему удалось найти остатки быстроразлагающейся упаковки от егерского рациона, аккуратно подсунутые под гнилой ствол упавшего дерева, не сумевшего отстоять когда-то свое право на солнечный свет в борьбе с гигантскими древесными патриархами. Биопластик уже почти распался, и если бы не пара еле заметных отпечатков подошв в мягкой подстилке, Теногаль, скорее всего так и прошел бы мимо.
Полупрозрачные чешуйки крошились, превращались в пыль прямо в его руках. Это был специальный материал, не имевший ничего общего со старым пластиком, некогда едва не задушившим биосферу старой Земли. Стоило вскрыть такую упаковку, как сразу же начинался необратимый процесс, в результате которого материал распадался в пыль из простейших и безвредных химических соединений, которые потом без труда перерабатывали организмы основания пищевой цепочки любой планеты. В том что Торрес, человек, прославившийся убийствами представителей вершин этих цепочек, столь бережно относился к чужим экосистемам, Теногалю чудилась какая-то особо изощренная злобная ирония.
Стандартное время полного распада биопластика составляло пять часов. Значит, Торрес побывал здесь не более чем четыре часа назад. Теногаль оценивал фору, которую имел браконьер в начале преследования, как минимум в сутки. Еще чуть-чуть, и они наконец-то встретятся лицом к лицу.
Теногаль дунул на ладонь, подняв легкое облачко остатков биопластика и посмотрел на темнеющее небо. За последние пару дней его несколько раз стремительно пересекали темные угловатые силуэты таможенных скиммеров. На самом деле, конечно, никакой торговли в системе Денколы не было, поскольку не было постоянного населения и таможенный департамент выполнял скорее обязанности патрульной и пограничной служб, как это было заведено во многих глухих уголках Освоенного Пространства. Очевидно, задетый самоуверенным поведением егеря таможенник старался подстраховаться на случай, если что-то пойдет не так, но вызывать больших парней — Патруль и Космофлот — пока не рисковал. Что ж, спасибо и на том. Пусть продержится еще хотя бы часов двенадцать, а большего Теногалю и не надо.
Он посмотрел на северо-запад, туда, где за колоннадой мощных стволов уже угадывались далекие просветы. Там, в предгорьях скалистого хребта, уходившего дугой далеко на север, джунгли уступали местной смеси буша и саванны.
Там находился район размножения ксаалгинов — самых редких, умных и опасных хищников на планете… А заодно — самой желанной и самой нелегальной добычи всех браконьеров Освоенного Пространства. Не только в силу своей запретности и трудности добычи, но и потому, что не существовало еще двух абсолютно идентичных экземпляров ксаалгина ни в одной из коллекций, будь то музеи или подпольные выставки трофеев.
Именно у ксаалгинов способность к горизонтальному генетическому переносу, свойственная всем организмам Денколы, достигла максимального уровня. Они могли заимствовать гены друг у друга, у других видов животных, а по некоторым непроверенным данным — иногда даже у растений. Их приспособляемость была невероятной: ксаалгины находились на безусловной вершине местной пищевой цепочки, будучи способны охотиться на любые другие местные виды и потреблять их, при необходимости меняя свой собственный организм. Они были настолько похожи (как минимум приспособляемостью. Внешне они выглядели скорее как земные крупные кошачьи, со множеством натяжек, конечно) на мифических зловредных ксеноморфов из древних легенд, что это породило целую россыпь новых мифов и суеверий. Ученые же всерьез опасались, что если ксаалгины окажутся под сильным эволюционным давлением, например, со стороны многочисленных охотников, то их смышленость может совершить качественный скачок, как это когда-то произошло с едва не вымершими предками хомо сапиенсов. Сейчас ксаалгинам не было необходимости умнеть. Они так были идеальным хищником, видом, безукоризненно доминировавшим в текучей, изменчивой биосфере Денколы, и именно это превосходство позволяло им сохранять относительную (по местным меркам) морфологическую стабильность.
Все эти факты как бы отдельными слайдами всплывали по очереди в голове Теногаля, когда он спустя несколько часов смотрел сквозь рассветную дымку (он шел через джунгли всю ночь, используя импланты ночного видения) на прайд ксаалгинов, дремавших посреди расчищенной ими же площадки в густом кустарнике. Самец, три самки и пятеро детенышей. Мощные тела, поросшие короткой жесткой шерстью (у одной самки задняя часть тела была прикрыта подвижными роговыми пластинами, как у земного панголина). Массивные и одновременно изящные вытянутые головы с крепкими челюстями и четырьмя глазами — два главных спереди и по одному вспомогательному ближе к затылку, за ушными раковинами. У одного из детенышей Теногаль заметил еще нечто, похожее на закрытый глаз, ближе к макушке, но сквозь дымку не смог разглядеть как следует, что это. Его бы совсем не удивило, если бы это был какой-нибудь орган электрического и магнитного зрения. Такие органы встречались у некоторых видов Денколы, а, значит, вполне могли быть инкорпорированы и ксаалгинами.
— Красавцы, правда?
Теногаль отреагировал мгновенно, перекатившись на несколько метров в сторону, после чего выхватил станнер и направил его на говорившего.
Торрес покачал головой.
— Не стоит. На меня это все равно не подействует, — он показал на небольшую контрольную панель на груди. Генератор хаос-поля, полностью нейтрализовавшего заряды станнеров любой мощности. — Придется применять настоящее оружие, а это может разбудить их. — Он кивнул на прайд ксаалгинов. — Я, конечно, дал им чуть-чуть снотворного, но насколько оно на них действует… — Он развел руками. — Поверь, ты не хочешь очутиться на пути испуганного и разъяренного прайда ксаалгинов. Даже я не хочу.
Теногаль убрал станнер , и положил руку на рукоять бластера в кобуре на другом бедре, продолжая пристально смотреть на Торреса.
— У меня есть долг, —спокойно произнес он.
Торрес кивнул.
— Конечно. Тот самый долг, который не позволит тебе просто застрелить меня, безоружного, а потом еще и нескольких ксаалгинов, разбуженных твоей пальбой. Из нас двоих именно ты всегда был тем, кто играет исключительно по правилам… Брат.
Теногаль молчал. Интересно, что подумает таможенник, когда увидит их рядом? Даже сейчас, со всем огромным опытом и очень разной (хотя такой ли уж разной, на самом деле?) жизнью за плечами, братья-близнецы почти не отличались друг от друга. Один рост, одно телосложение, практически одно и то же лицо. Они даже старели почти одинаково — тот же процент седины в коротко остриженных темных волосах обоих, те же морщины на лицах.
Торрес бросил короткий взгляд на спящих ксаалгинов.
— Мечта каждого охотника в Пространстве, — сказал он. — Вот они, рукой подать. Ты знал, что всего семеро охотников, и из них только четверо людей, сумели добыть взрослого ксаалгина?
— Семеро браконьеров, ты хочешь сказать, — ответил Теногаль. Конечно же, он знал. Двоих он даже арестовал лично. — Но восьмого не будет.
Торрес покачал головой. На губах его проскользнула загадочная усмешка.
— Ты не можешь позволить мне выиграть, да, брат? Я, величайший охотник в истории, способный добыть любой трофей, сейчас в шаге от триумфа всей моей карьеры, и твоя гордость просто не может с этим смириться?
— Гордость тут не при чем, — сухо сказал Теногаль.
— О, нет, — улыбнулся еще шире Торрес. — Гордость тут еще как при чем. Ты ведь тоже всего в одном шаге от величайшего триумфа твоей карьеры, Тени. От меня.
Теногль открыл рот, но неожиданно для себя самого сказал совсем не то, что собирался. Он хотел ограничится простой формальной фразой ареста, но вместо этого произнес:
— Это бессмысленно, Ани. Мы больше не соревнуемся. Отец давно умер. А ты предал его память.
Тени и Ани. Прозвища, которыми они звали друг друга в далеком детстве. Анхель де Торрес и Теногаль де Торрес. Сыновья того самого Клаудио де Торреса, охотника, ученого и миллиардера.
— Поэтому ты отказался от нашей фамилии и стал просто инспектором Теногалем? — Торрес — Анхель — усмехнулся. — Извини, я не смог удержаться от того, чтобы стать просто Торресом.
— Тебе было так важно продолжать позорить наш род? — спросил Теногаль. Он продолжал пристально следить за братом, понимая, впрочем, что это бесполезно. Торрес пожал плечами. (Теногаль поймал себя на том, что его сознание все равно возвращается к ставшему привычным имени-фамилии вместо Анхеля или полузабытого Ани)
— Почему позорить? Из нас двоих именно я продолжаю дело отца.
— Отец не был браконьером!
— Он был охотником. Разница только в нескольких параграфах закона, — сказал Торрес. — Ты знаешь, что он тоже мечтал добыть ксаалгина?
— Ты лжешь! — Теногаль ощутил, что ярость начинает подтачивать его нарощенную за десятилетия броню официального чиновничьего равнодушия. Это было плохо. На эмоциях работать нельзя. Но он ничего не мог с собой поделать. — Отец никогда не стал бы убивать животное из заповедного списка! Так что изволь не прикрываться тем, что якобы продолжаешь его дело!
— Не стал бы, — кивнул Торрес. — Но мечтать — это не преступление. И потом, я разве что-то говорил об убийстве? Говоря о продолжении его дела, я имел в виду совсем другое.
Теногаль растерянно уставился на брата. О чем он говорит? Неужели он… Не может быть!!! Он же просто браконьер! Преступник! Перекати-поле без дома и семьи, вынужденный вечно скрываться от закона.
— Отец завещал мне свои работы, Тени, — сказал Торрес, и на этот раз в его голосе не было ни издевки, ни показной бравады. Только легкая грусть. — Все думали, что он их уничтожил после… После несчастного случая. Но на самом деле он завещал их мне. Он верил, что я найду решение.
— Ты… Ты продолжил работу отца? Но ведь исследования универсального вектора запрещены во всем Освоенном Пространстве!
Торрес улыбнулся.
— Я же и так преступник, забыл? Подумаешь, лишняя статья в обвинительном приговоре. Психокоррекция в любом случае может быть только одна. Но мне это все равно не грозит.
Теногаль снова опустил руку на кобуру бластера.
— На твоем месте я бы не был так уверен, — сказал он. — Пусть даже я не смогу задержать тебя лично, с планеты тебе не уйти. Денкола и так уже под колпаком таможенников, а когда сюда (очень скоро) прибудут силы Патруля и Флота, они выловят и твоих сообщников на спутнике.
— Их там нет, — покачал головой Торрес. — Думаю, они уже в прыжке куда-нибудь в самый дальний угол Пространства.
— То есть как? — Теногаль уставился на брата, словно видел его впервые. В каком-то смысле, это так и было. — Хочешь сказать, они тебя бросили тут одного и смылись? Хорошие же у вас порядочки, ничего не скажешь. Я думал, ваша извращенная честь не позволяет вам бросать подельников.
— Какой пафос! Узнаю старого чистюлю Теногаля, — улыбнулся Торрес. — Нет, должен тебя разочаровать. Они улетели, потому что так приказал им я.
— Но зачем?!
Вместо ответа Торрес неожиданно повернулся к брату спиной и принялся разглядывать ксаалгинов. Теногаль ощутил, как у него вспотели ладони. Лучшего момента может не представиться. Однако неожиданные слова Торреса жгли сознание, отвлекали, словно надпись на стене Валтасарова дворца. Универсальный вектор, философский камень генной инженерии, позволяющий модифицировать напрямую любые ДНК, буквально сминать их и перекраивать по своему желанию, лепить из них что угодно, словно из мягкого пластилина. Волшебная палочка, могущая в один миг стать абсолютным оружием и страшной опасностью. Отец продемонстрировал это на собственной судьбе. Но как он мог завещать это? Да еще кому!
— Я умираю, Тени, — сказал Торрес, не оборачиваясь. — Фактически, я уже мертв. Именно поэтому я прилетел сюда, на планету, которая дала мне ключ к разгадке. Прилетел в последний раз.
Обернувшись, он подмигнул Теногалю.
— Не смотри на меня так изумленно, братец. Ты же видел местную таможню. Они собственного носа на лице не найдут, если их в зеркало не ткнуть. Конечно, чтобы ловить богатых придурков на шикарных личных яхтах, и такие сгодятся, но для меня они что сеть с ячеями в парсек. Я работаю на Денколе уже шесть лет. Еле время находил, чтобы вас развлечь и финансы пополнить.
Действительно, в последние годы Торрес редко делал свои скандальные охотничьи вылазки. Зато все чаще выходили написанные несуществующими писателями книги о его похождениях, появлялись вымышленные видеобиографии, художественные фильмы… Егерская служба подозревала, что за всем этим стоит сам знаменитый преступник, но докопаться до корней не могла.
— Индуцированный быстрый синдром Протея-Торреса, — сказал Анхель. — Мне повезло: внешне я пока выгляжу прилично, но вот внутри… Обезболивающие уже еле справляются.
У Теногаля потемнело в глазах. Он вспомнил отца перед самой смертью. Жуткое, искореженное, деформированное в самых неожиданных местах тело на больничной койке, и бесконечная боль и отчаяние в мутных от препаратов глазах.
— Но зачем?!
Торрес снова повернулся к ксаалгинам.
— Отец был прав, — сказал он. — Как и правы были чиновники из этической комиссии. Вектор — это страшная вещь. Мы пока не готовы к такой власти над самими собой. Одна маленькая ошибка, или один сумасшедший или просто негодяй… Думаешь, все станут ставить эксперименты на самом себе? Как мы с отцом?
— Это был несчастный случай! Он порезался в лаборатории!
Торрес лишь не глядя отмахнулся от реплики брата.
— Эра невинности прошла, — произнес он. — Пора взрослеть. Я должен расплатиться по главному счету… Поэтому я и позвал тебя сюда.
— Позвал? Тебя выследили...
Плечи Торреса затряслись, и Теногаль понял, что тот беззвучно смеется.
— Я даже немного поразвлекся, оставляя по всему Пространству следы, которые привели бы тебя (именно тебя, братец! Я знал, что ты никому не передашь мое дело) на Денколу. Парочку подсказок ты прошляпил, но я в тебя верил. И вот ты здесь, потеешь у меня за спиной и думаешь, как бы половчее подстрелить меня из своего бластера, чтобы я дотянул до суда.
Теногаль убрал ладонь с рукоятки оружия, чувствуя, что краснеет.
— Они просыпаются, — сказал Торрес. — Слышишь? По всему плато.
И впрямь, по мере того как подымающееся солнце рассеивало серую дымку утреннего тумана, издалека начали доноситься отдельные взвизги и всхрапы, постепенно сливаясь в приглушенный общий гомон. Семейство ксаалгинов на вытоптанной площадке перед братьями тоже заворочалось.
— Я кое-что подкинул им в геном, — сказал Торрес. — Надеюсь, ты не поверил в эту чепуху насчет снотворного? — Теногаль снова покраснел, радуясь, что брат так и стоит к нему спиной. Он поверил. — Усилил сон. Но это изменение недолговечное, скоро нивелируется. Хищники, даже на вершине цепочки, должны спать чутко. А вот образ человека как приоритетного объекта охоты я закодировал в них намертво, не меняя инстинкты насчет остальной добычи, конечно. Просто удивительно, насколько легко работать с универсальным вектором, если он выделен из ДНК того самого вида, с которым ты экспериментируешь.
— Но как ты вообще смог с ними работать? Ксаалгины не поддаются дрессировке и смертельно опасны!
Торрес пожал плечами.
— Я охотник. Они охотники. Я понимаю их жизнь. Как понимал отец.
Самец ксаалгина зевнул и от души потянулся.
— Еще несколько минут и они все проснутся, — сказал Торрес, поворачиваясь к брату. — Самцы отправятся на охоту. В трехстах метрах отсюда в пещере спрятан скиммер, — он нажал на пару кнопок наручного комма. — Азимут я тебе скинул. Если выйдешь сразу, успеешь.
Теногаль медленно покачал головой.
— Ты…
— Я останусь здесь, — сказал Торрес спокойно. — Точнее, я уже остался здесь. Водитель сердечного ритма (да, все зашло уже так далеко) отключится через несколько минут, и вскоре после этого меня найдут ксаалгины.
За свою карьеру Теногаль слышал и видел многое, но сейчас он просто похолодел от ужаса.
— Что ты наделал, Ани?!
Торрес прикрыл глаза и только сейчас Теногаль в свете утреннего солнца наконец понял, насколько усталым тот выглядит.
— Я возвращаю долг, Тени. И делаю ставку на будущее. Мы, люди, опутали все Освоенное Пространство законами и правилами, и заперли ксаалгинов на Денколе, испугавшись их потенциала. Моя ДНК, оснащенная универсальным вектором, ДНК Хомо Сапиенса, разлетится по популяции ксаалгинов в считанные недели. Они не станут моими клонами, конечно, и не начнут завтра строить звездолеты и писать поэмы, но они совершенно точно станут умнее. СИЛЬНО умнее.
Теногаль с трудом взял себя в руки.
— Это же угроза внешнего контекста! Флот…
— Вот для этого мне и нужен был ты, Теногаль, — сказал Торрес. — Суровый, блестящий, неподкупный инспектор Теногаль. Ты не допустишь небольшой геноцид на отдельно взятой планете. Мне все равно, как ты этого добьешься: скроешь все, скажешь, что я просто был задран стаей ксаалгинов, или, наоборот раструбишь подробности на все Освоенное Пространство. Я знаю, ты справишься.
— Я не могу!..
— У тебя нет выбора. — Торрес показал на самца ксаалгинов, еще не заметившего людей, но уже начавшего принюхиваться к утреннему воздуху. — Иначе через пару минут тебе самому придется заняться геноцидом, чтобы просто выжить. И я не уверен, что у тебя получится. Да иди же!!! — крикнул он.
Теногаль вздрогнул, увидев, как сразу же напряглись мощные мышцы ксаалгина, затем развернулся, и, сверяясь со стрелкой на наручном навигаторе, бросился в джунгли.
Он почти убедил себя, что топот его ботинок и прерывистое дыхание заглушили звуки у него за спиной.