Когда в воскресенье утром зазвонил телефон, я почему-то сразу поняла — жизнь сейчас изменится. Не знаю, откуда взялось это предчувствие, но материнское сердце редко ошибается.
— Мама, я сегодня приеду с девушкой, — голос Димы звучал как-то странно, напряжённо. — Хочу тебя с ней познакомить.
За тридцать два года сын ни разу не приводил домой девушек. Были у него отношения, конечно, но он предпочитал держать личную жизнь подальше от материнских глаз. А тут вдруг — знакомство с родителями. Значит, серьёзно.
Я носилась по квартире, как угорелая. Перемыла посуду до блеска, сменила постельное бельё, приготовила его любимые котлеты с картофельным пюре. Волновалась так, будто сама шла на свидание. В глубине души теплилась робкая надежда: может быть, она станет мне как дочь? Ведь дочери у меня никогда не было.
Дверной звонок прозвучал ровно в семь. На пороге стоял мой мальчик — высокий, красивый, немного растерянный. А рядом с ним — девушка, от которой я невольно отступила на шаг.
Красивая? Да, безусловно. Но красота у неё была какая-то холодная, неприступная. Светлые волосы собраны в идеальный пучок, макияж словно нарисован художником, одежда явно дорогая. И глаза... пронзительные серые глаза, которые сразу же принялись оценивать мою скромную обстановку.
— Мам, знакомься, это Виктория, — сказал Дима, и я заметила, как он нервно переминается с ноги на ногу.
— Очень приятно, — протянула девушка руку в белой перчатке. Голос мелодичный, но почему-то от него по спине пробежал холодок.
Пока мы ужинали, я пыталась разговорить Викторию. Работает маркетологом в крупной компании, живёт в новостройке на Рублёвке, родители — бизнесмены. Говорила она красиво, грамотно, но как-то отстранённо, словно выполняла неприятную обязанность.
Котлеты она почти не трогала, только вежливо накалывала кусочки на вилку.
— Не нравится? — забеспокоилась я. — Может, что-то другое приготовить?
— Спасибо, всё очень вкусно, — улыбнулась она. — Просто я стараюсь следить за фигурой.
А Дима смотрел на неё как на восьмое чудо света, ловил каждое слово, согласно кивал. Такого раболепия я за ним никогда не замечала.
— Мам, мы хотели тебе сообщить, — вдруг объявил сын, взяв Викторию за руку, — что планируем свадьбу.
Вилка выпала из моих пальцев и звякнула о тарелку.
— Это... это замечательно, — пролепетала я. — Поздравляю. Когда?
— Через полгода, — ответила Виктория. — Хотим всё организовать как следует. Красивую церемонию, достойных гостей.
Достойных гостей. Что-то в этих словах мне не понравилось.
После их ухода я долго сидела среди немытой посуды и думала о странном ощущении, которое не покидало меня весь вечер. Виктория была вежлива, красива, образованна — идеальная невестка. Но почему же на душе так тревожно?
Ответ пришёл через неделю.
Дима явился с двумя большими сумками и объявил, что временно переезжает ко мне.
— Как это? — не поняла я. — А твоя квартира?
— Сдаю, — пожал плечами сын. — Виктория предложила пожить отдельно до свадьбы. Говорит, так правильнее. А снимать что-то не хочется — деньги на ветер.
Я обрадовалась. Сын снова дома! Можно готовить его любимые блюда, заботиться о нём, как в детстве.
Но радость оказалась преждевременной.
— Мам, есть одна просьба, — сказал Дима, разбирая вещи. — Виктория иногда будет приходить. Она хочет помочь тебе... ну, привести квартиру в порядок.
— В какой ещё порядок? — удивилась я. — Что не так с квартирой?
Сын замялся:
— Ничего особенного. Просто она разбирается в дизайне, у неё хороший вкус. Думает, можно кое-что изменить.
На следующий день Виктория появилась с блокнотом и рулеткой. Ходила по комнатам, что-то записывала, замеряла, морщила носик.
— Дорогая... — начала я, но она перебила:
— Лучше называйте меня просто по имени. Мы же почти родственники.
Родственники, которые обращаются друг к другу на «вы»?
— Виктория, что именно ты хотела изменить? — спросила я.
— Да так, мелочи, — небрежно махнула рукой. — Этот ковёр, например, совсем выцвел. И обои в гостиной устарели. А мебель... ну, она очень... винтажная.
Винтажная. Изящный способ сказать «старая». Этот диван мы с покойным мужем покупали на первую зарплату, ковёр привезли из свадебного путешествия, а обои клеили, когда Дима пошёл в первый класс.
— Но всё это стоит денег, — осторожно заметила я.
— Конечно! — воскликнула Виктория. — Хороший ремонт — это инвестиция в будущее. Дима рассказывал, что у вас есть накопления...
Мои накопления. Те самые деньги, которые я откладывала пятнадцать лет на старость, на лечение, на непредвиденные расходы.
— Виктория, это всё, что у меня есть...
— Но ведь вы хотите, чтобы Дима был счастлив? — в её голосе прозвучали стальные нотки. — Чтобы он не стыдился приводить друзей в родительский дом?
Стыдился? Мой сын стыдится своего дома?
— Мам, — подошёл Дима, обнял за плечи, — Вика права. Пора обновиться. Я же помогу, сам буду делать ремонт по выходным.
И я согласилась. Как всегда.
Следующие два месяца превратились в кошмар. Квартира была разорена, везде лежали стройматериалы, стояла пыль, грохотали дрели. А Виктория ежедневно приходила «контролировать процесс», раздавала указания, критиковала каждую мелочь.
— Дима, плитка положена криво!
— Дима, цвет краски не тот, что мы выбирали!
— Дима, эта люстра выглядит дёшево!
И сын послушно всё переделывал, тратил мои сбережения на новые материалы, извинялся перед невестой за каждый недочёт.
А меня будто не существовало. Когда я пыталась высказать своё мнение, Виктория мило улыбалась:
— Спасибо за совет, но мы уже всё решили.
«Мы». Они стали «мы», а я превратилась в стороннего наблюдателя ремонта собственной квартиры.
Хуже всего было то, что менялся сам Дима. Мой заботливый, внимательный сын стал раздражительным и нервным. Теперь он весь день разговаривал по телефону с Викторией, обсуждал какие-то планы, в которых мне не находилось места.
— Мам, а можешь не включать телевизор вечером? — попросил он как-то. — Мешает Вике думать над дизайном.
— Мам, купи, пожалуйста, другой порошок. Вика говорит, от этого у неё аллергия.
— Мам, не готовь с утра, запахи мешают Вике работать.
Вика, Вика, Вика... Я стала лишней в собственном доме.
Когда ремонт закончился, квартира стала неузнаваемой. Всё серое, белое, безликое. Исчезли семейные фотографии, памятные сувениры, книги мужа. Даже запаха не стало — того тёплого, домашнего запаха, который создаётся годами.
— Ну как, мам? — с гордостью спросил Дима. — Красиво получилось?
— Очень современно, — соврала я.
А сама думала: где же мой дом? Куда исчезли тридцать лет моей жизни?
— Теперь не стыдно будет гостей приглашать, — удовлетворённо кивнула Виктория.
Гостей... А когда в последний раз мой сын приглашал гостей? Раньше его друзья постоянно заходили, я поила их чаем, кормила пирогами. Теперь друзья остались в прошлой жизни вместе со старыми обоями.
Следующим ударом стала подготовка к свадьбе.
— Мам, нам нужно обсудить торжество, — сказал Дима за завтраком.
Я оживилась. Наконец-то меня привлекают к планированию свадьбы сына!
— Виктория составила список гостей, — продолжал он, протягивая мне листок.
Я пробежала глазами по именам. Коллеги Виктории, её подруги, несколько общих знакомых. И всё.
— А где тётя Света? — спросила я. — Дядя Володя? Мои подруги?
— Мам, — неловко сказал Дима, — свадьба не резиновая. Места ограничены.
— Но тётя Света же твоя крёстная! Она тебя на руках носила!
— Виктория считает, что нужно приглашать только тех, с кем мы общаемся сейчас, — отрезал сын. — А не всех родственников подряд.
«Всех родственников подряд». Так теперь называлась наша семья.
— А что мне надеть? — робко спросила я.
Виктория окинула меня оценивающим взглядом:
— Что-нибудь скромное. Неяркое. Чтобы не выделяться на фотографиях.
Не выделяться на свадьбе собственного сына. Сидеть в углу и не портить картинку.
За неделю до свадьбы Виктория принесла мне коробку:
— Это вам на торжество, — сказала она тоном, каким дарят подарки горничным.
В коробке лежало серо-бежевое платье с длинными рукавами, похожее на униформу медсестры.
— Спасибо, — прошептала я. — Но у меня есть праздничное платье...
— То синее? — скривилась невестка. — Оно слишком яркое для женщины в вашем возрасте. А это элегантно и сдержанно.
Моё синее платье, в котором я была на выпускном Димы, в котором встречала его из армии, стало «слишком ярким для моего возраста».
День свадьбы превратился в пытку. Я сидела в ресторане в сером платье, как тень. Гости веселились, танцевали, произносили тосты, а меня словно не замечали. Даже сын подходил редко, и то с дежурной улыбкой:
— Мам, всё хорошо? Тебе не скучно?
Скучно? Мне было больно. Больно смотреть, как чужие люди празднуют свадьбу моего ребёнка, а я сижу в стороне, как ненужный довесок к торжеству.
Когда молодые уехали в свадебное путешествие, я впервые за полгода осталась одна. Тишина показалась оглушительной. Я ходила по серым комнатам и не могла найти ни одной вещи, которая напоминала бы о прежней жизни.
Две недели одиночества пролетели как один день. А потом вернулись молодожёны.
— Мам, садись, — серьёзно сказал Дима. — Нам нужно поговорить.
Я покорно села на чужой диван в чужой комнате и приготовилась к очередному удару.
— Мы решили, что будем жить отдельно, — объявил сын. — Виктория нашла хорошую квартиру в центре.