Екатерина проснулась от звука посуды на кухне. За стеной Валентина Ивановна, свекровь, уже хозяйничала, звеня кастрюлями и тарелками. Часы показывали половину восьмого. Катя потянулась и решила ещё немного полежать — вчера была тяжёлая смена в больнице.
Михаил уже ушёл на работу рано утром, как обычно. Они жили с его матерью уже полгода, с тех пор как поженились. Отдельную квартиру пока снимать не могли — не хватало денег.
В четверть девятого Катя наконец встала и пошла на кухню. Валентина Ивановна сидела за столом с чашкой чая и строго посмотрела на невестку.
— Доброе утро, — сказала Катя, направляясь к плите.
— Утро уже не доброе, а рабочее, — сухо ответила свекровь.
— Валентина Ивановна, а что на завтрак? — Катя открыла холодильник.
— На завтрак время уже прошло.
— Как прошло? Ещё даже девяти нет.
— Завтрак у нас с семи до восьми. Кто не успел — тот опоздал.
Катя недоумённо посмотрела на свекровь.
— Валентина Ивановна, я не знала про такие правила.
— Теперь знаешь. В нормальных семьях встают рано и завтракают вовремя.
— Но вчера я работала до ночи...
— Работала, не работала — не моё дело. В моём доме мои правила.
Катя открыла холодильник и достала хлеб с маслом.
— Хлеб не трогай, — резко сказала Валентина Ивановна. — Это на обед.
— А что мне тогда есть?
— Ничего. Завтрак закончился, следующий приём пищи — в обед.
— Валентина Ивановна, ну как же так? Я же голодная!
— Надо было раньше вставать. Лежебокам завтрак не полагается.
Катя почувствовала, как закипает обида.
— Я не лежебока! Я медсестра, работаю в реанимации!
— Все работают. Но утром встают в приличное время.
— В половине седьмого встаю, когда смена утренняя!
— Вот и хорошо. Значит, можешь. Просто не хочешь.
Катя села за стол напротив свекрови.
— Валентина Ивановна, давайте договоримся по-человечески. У меня график сменный. Иногда работаю до поздна.
— График — твои проблемы. Семья важнее работы.
— Семья важнее, но работать-то надо!
— Работать надо, но знать меру. Дом — это святое.
— Я дом не запускаю!
— Запускаешь. До восьми спишь, завтрак пропускаешь. Что это, если не запущенность?
Катя встала и налила себе воды.
— Валентина Ивановна, а если я вечером приготовлю завтрак заранее?
— Заранее не готовят. Завтрак должен быть свежий.
— Тогда как быть?
— Вставать в семь утра, как все нормальные люди.
— А если не высплюсь?
— Раньше ложиться.
— В девять вечера, что ли?
— Хоть в девять. Главное — режим соблюдать.
Катя поняла, что разговор ни к чему не ведёт.
— Хорошо, Валентина Ивановна. Учту ваши пожелания.
— Не пожелания, а правила. В моём доме все живут по моим правилам.
Катя ушла в комнату голодная и расстроенная. Пришлось ехать на работу без завтрака.
Вечером она рассказала мужу о новых правилах.
— Миша, твоя мать установила, что завтрак только до восьми утра.
— Ну и правильно. Рано вставать полезно.
— Но у меня же сменный график!
— У всех график. Но маму слушаться надо.
— Миша, я сегодня голодная на работу поехала!
— Ну и что? Один раз можно и потерпеть.
— Один раз? А если завтра опять поздно лягу?
— Не ляжешь поздно. Будешь режим соблюдать.
Катя посмотрела на мужа с недоумением.
— Миша, но это же нереально! Если смена до одиннадцати, домой добираюсь в полночь!
— Тогда меняй работу.
— Как это меняй? У меня хорошая работа, коллектив нормальный!
— Значит, не очень хорошая, раз домой поздно приходишь.
— Миша, ты о чём? Это реанимация! Там график такой!
— Не нравится график — переходи в поликлинику.
Катя почувствовала, что муж её не поддерживает.
— Миша, а ты с мамой разговаривать будешь?
— О чём разговаривать?
— О том, что завтрак — это не роскошь, а необходимость.
— Завтрак есть. С семи до восьми.
— А если я не могу встать в семь?
— Значит, будешь стараться.
— А если не получается?
— Получается у всех, получится и у тебя.
Катя поняла, что поддержки от мужа не дождётся.
Утром она попыталась встать в семь, но проспала. Вчерашняя смена закончилась в половине двенадцатого ночи, дома была в час. Заснула только в два.
В четверть девятого Катя пришла на кухню. Валентина Ивановна встретила её холодным взглядом.
— Опять проспала.
— Валентина Ивановна, простите. Очень поздно вчера была.
— Всё равно. Правила для всех одинаковые.
— А может, исключение сделаем? Я же редко так поздно работаю.
— Исключений не бывает. Будут исключения — правила перестанут работать.
— Но я же не специально!
— Специально, не специально — неважно. Результат один.
Катя снова осталась без завтрака. На работе коллеги заметили её подавленное настроение.
— Катюш, что случилось? — спросила старшая медсестра Лариса Петровна.
— Да так, проблемы дома.
— Какие проблемы?
— Свекровь правила установила. Завтрак только до восьми утра.
— Как это только до восьми?
— А так. Проспала — остаёшься голодной.
— Катя, это же абсурд! Ты взрослая женщина!
— Взрослая, но живу в чужом доме.
— Не в чужом, а в доме мужа!
— Для свекрови я чужая.
Лариса Петровна покачала головой.
— Екатерина, а муж что говорит?
— Поддерживает маму. Говорит, надо режим соблюдать.
— Он понимает, что у тебя сменный график?
— Понимает, но считает, что я должна приспосабливаться.
— К чему приспосабливаться? К голоданию?
— К семейным правилам.
— Катюш, это не семейные правила, а издевательство.
— Может быть. Но что поделать?
— Съезжать от свекрови. Или мужу объяснить, что так нельзя.
— Съезжать не на что, а муж не слушает.
Дома вечером Катя попыталась ещё раз поговорить с мужем.
— Миша, я сегодня опять без завтрака осталась.
— Значит, опять проспала.
— Не проспала, а не выспалась! Смена была до половины двенадцатого!
— Ну и что? Другие же как-то справляются.
— Какие другие? Миша, у твоей мамы режим пенсионерки!
— Зато правильный режим.
— Правильный для неё, а не для меня!
— Катя, не капризничай. Мама опытная женщина, знает, как лучше.
— Лучше для кого?
— Для семьи.
— Миша, а я разве не семья?
— Семья, но мама — главная в доме.
— А я кто?
— Ты невестка. Должна маму уважать.
— Уважать — это одно, а голодать — совсем другое!
— Никто тебя не заставляет голодать. Встань в семь — и завтрак будет.
Катя поняла, что муж полностью на стороне матери.
На следующий день она решила встать в семь, чего бы это ни стоило. Поставила три будильника, легла в десять вечера.
В семь утра она пришла на кухню. Валентина Ивановна уже хлопотала у плиты.
— О, проснулась наконец в человеческое время.
— Доброе утро, Валентина Ивановна.
— Утро действительно доброе, когда начинается правильно.
— А что на завтрак?
— Каша и яйца. Садись за стол.
Катя села и с удовольствием позавтракала. Валентина Ивановна была заметно довольна.
— Вот видишь, как хорошо! И ты сытая, и порядок в доме.
— Да, спасибо.
— Завтра тоже в семь вставай. Привыкнешь — станет легче.
— Постараюсь.
Но уже через день режим снова сломался. Катя работала до часу ночи, дома была в половине второго. Встать в семь после четырёх часов сна было невозможно.
Проснулась она в половине девятого. На кухне Валентина Ивановна встретила её ледяным молчанием.
— Валентина Ивановна, извините. Ночная смена была.
— Ночная, дневная — мне всё равно. Правила есть правила.
— Но я же физически не могу!
— Можешь. Просто не хочешь.
— Хочу, но здоровье дороже!
— Здоровье? А кто тебя заставляет всю ночь работать?
— Никто не заставляет, это моя работа!
— Неправильная работа. Нормальные женщины днём работают.
— Но в больнице круглосуточно работают!
— Пусть другие работают. А ты найди нормальную работу.
— Валентина Ивановна, я медсестра! Это моя профессия!
— Значит, неправильную профессию выбрала.
Катя поняла, что свекровь не собирается идти ни на какие компромиссы.
Вечером она ультимативно поставила вопрос перед мужем.
— Миша, либо ты говоришь с мамой, либо я ухожу.
— Куда уходишь?
— Не знаю куда. Но так жить не могу.
— Катя, не драматизируй. Ну проспала завтрак — не умрёшь же.
— Не умру, но превращусь в домашнюю прислугу!
— В какую прислугу? Что за глупости?
— Миша, твоя мать относится ко мне как к служанке! Встала не вовремя — не ешь!
— Мама приучает тебя к порядку.
— К какому порядку? К тому, чтобы я работу бросила?
— Не бросила, а поменяла.
— На какую?
— На нормальную. С обычным графиком.
— Миша, я люблю свою работу!
— Тогда люби и вставай в семь утра.
— А если не высплюсь?
— Адаптируешься.
Катя поняла, что достучаться до мужа невозможно.
На следующий день она пришла в кадры больницы.
— Есть ли у нас вакансии в дневном отделении? — спросила она.
— Есть в терапии. Но зарплата меньше, чем в реанимации.
— На сколько меньше?
— Тысяч на пять.
Катя задумалась. Пять тысяч — это существенно. Но что делать?
Вечером она сообщила мужу и свекрови о возможном переводе.
— Вот и правильно, — одобрила Валентина Ивановна. — Будешь как все люди жить.
— Но зарплата меньше, — сказала Катя.
— Зарплата — не главное. Главное — семья.
— А на что жить будем?
— На то, что есть. Миша хорошо зарабатывает.
— Миша зарабатывает, но у нас планы были...
— Какие планы?
— Квартиру снять, отдельно жить.
Валентина Ивановна нахмурилась.
— Зачем вам отдельно жить? Здесь место есть.
— Но мы хотим самостоятельности.
— Самостоятельность молодым не нужна. Нужен контроль старших.
Михаил молчал, глядя в тарелку.
— Миша, а ты что думаешь? — спросила Катя.
— Думаю, мама права. Зачем лишние расходы?
— Лишние? Миша, мы же мечтали о своём доме!
— Мечтали, но сейчас не время.
— А когда время?
— Потом. Когда денег больше станет.
— А денег больше не станет, если я зарплату потеряю!
— Станет. Я буду больше зарабатывать.
Катя поняла, что попала в ловушку. Снижение зарплаты отдалит мечту о собственном жилье, а значит, и освобождение от свекрови.
На следующий день она решила не переводиться в другое отделение. Пусть лучше иногда остаётся без завтрака, чем навсегда привяжет себя к свекрови.
— Валентина Ивановна, я остаюсь в реанимации.
— Как остаёшься? А завтрак?
— Буду стараться вставать вовремя.
— А если не будешь успевать?
— Буду завтракать на работе.
— В больнице? Что там за завтрак?
— Нормальный завтрак. В буфете покупаю.
Валентина Ивановна поджала губы.
— Значит, мои правила тебе не подходят?
— Подходят, когда я могу их соблюдать.
— Правила потому и правила, что соблюдаются всегда.
— Валентина Ивановна, у меня особая работа.
— Никакая не особая. Обычная работа.
— В реанимации особая.
— Тогда меняй профессию.
Катя поняла, что переубедить свекровь невозможно. Валентина Ивановна видела в ней не человека с собственной жизнью, а объект для воспитания.
Вечером Катя сказала мужу:
— Миша, я начала откладывать деньги на квартиру.
— Зачем?
— Чтобы съехать от твоей мамы.
— Катя, не глупи. Зачем тратить деньги зря?
— Не зря, а на свободу.
— На какую свободу? Ты и так свободная.
— Свободная? Я не могу позавтракать, когда хочу!
— Завтракай, когда положено.
— А если не могу встать?
— Значит, не очень хочешь есть.
Катя поняла, что муж навсегда останется под влиянием матери. И ей придётся выбирать — либо подчиниться, либо бороться за свою независимость.
Она выбрала борьбу. Стала экономить каждую копейку, мечтая о дне, когда сможет завтракать тогда, когда захочет.