Найти в Дзене
BIOсфератум

"Настенька". Ухаживал за девушкой, а она оказалась дряхлой старухой

В послевоенные годы во многих сёлах и деревнях сохранялся недобор рабочих рук. Ещё бы, страна потеряла столько людей! И всё же как-то справлялись. Работали, невзирая на нормативы. Сами работали, а не из-под палки. Каждый понимал, что необходимо делать не только за себя, но и за соседского сына, который отдал жизнь, защищая Родину. У нас в деревне треть мужчин вернулась с фронта. Даже в шутку говорили, мол Большие Шишки – деревня невест. Я на фронт только под конец войны отправился. Мне 15 лет всего было. Пришлось документы подменить, чтобы взяли. С 1944 по 1945 участвовал в наступательных боях. Там и окреп как мужчина. Вернулся назад в 16 лет, а выглядел на все 20-25. Чего таить? Девушки засматривались. А мне одна нравилась, только не из нашей деревни. Она медсестрой работала в районном центре. Ездила по окрестностям, кому перевязку сделать нужно, кто просто заболел. И к нам приезжала. Как улыбнётся – ямочки на щеках. Честно скажу, влюбился тогда. Подошёл к ней, разговорились, сдружили

В послевоенные годы во многих сёлах и деревнях сохранялся недобор рабочих рук. Ещё бы, страна потеряла столько людей! И всё же как-то справлялись. Работали, невзирая на нормативы. Сами работали, а не из-под палки. Каждый понимал, что необходимо делать не только за себя, но и за соседского сына, который отдал жизнь, защищая Родину. У нас в деревне треть мужчин вернулась с фронта. Даже в шутку говорили, мол Большие Шишки – деревня невест.

Я на фронт только под конец войны отправился. Мне 15 лет всего было. Пришлось документы подменить, чтобы взяли. С 1944 по 1945 участвовал в наступательных боях. Там и окреп как мужчина. Вернулся назад в 16 лет, а выглядел на все 20-25. Чего таить? Девушки засматривались. А мне одна нравилась, только не из нашей деревни. Она медсестрой работала в районном центре. Ездила по окрестностям, кому перевязку сделать нужно, кто просто заболел. И к нам приезжала. Как улыбнётся – ямочки на щеках. Честно скажу, влюбился тогда.

Подошёл к ней, разговорились, сдружились. Ну и как-то закрутилось всё, завертелось. Каждую неделю два-три раза встречались с ней. Обычно по вечерам тайком. А потом она к себе в соседнюю деревню, а я к себе. Мне очень нравилась Настя. Да и казалось мне, человек она хороший – не каждый медсестрой в послевоенные годы в деревне работать станет. Для этого нужна любовь к людям.

Настя чем-то меня сразила.
Настя чем-то меня сразила.

Уставал сильно. Ещё и по полночи не спал. А что делать? Каждое свидание с ней – для меня праздник. То цветочков полевых ей нарву, то ягод с опушек сладких насобираю, то угощу чем-нибудь из огорода или сада. Мне казалось, для неё наши встречи тоже отдушина своеобразная. За день насмотрится на ужасы всякие. Иной раз приходила почти со слезами на глазах. Рассказывала, как тяжело порой с людьми, пережившими много, общаться.

Сочувствовал я ей. Даже предлагал сменить род деятельности. У нас, например, в селе ветеринару помощница нужна была. А ещё в сельской школе воспитательница в начальных классах требовалась. Думаю, Настенька бы справилась. Да только не хотела людей бросать. Говорила, что привыкла к ним, и они к ней. Как в такой ситуации можно их оставить? На кого? Мне-то, конечно, хотелось, чтобы она поселилась у нас в деревне и работала здесь – тяжело давались дни расставания. Ну, может быть, когда-нибудь.

Как пообщаемся с ней, я потом спал без задних ног. Ещё бы. День отпахал, быстро поел и побежал готовить какой-нибудь сюрприз Насте. А потом ещё полночи на звёзды глядим, о чём-то рассуждаем. Естественно, даже с крепким здоровьем организм начнёт уставать. Так думал и я. Мне и в голову прийти не могли мысли, что Настенька вовсе не та, за кого себя выдаёт. Правда меня сильно ранила, но лучше она, чем во лжи жить.

Договаривались мы с Настей встретится. Прождал до самого утра у нашего секретного места возле трёх берёзок – так и не дождался. На следующую ночь пришла, извинялась, говорила, что плохо себя чувствовала. Я, конечно, поверил. Спустя неделю ситуация повторилась. На этот раз решил сходить к её дому, благо память у меня хорошая, а она однажды проболталась. Иду к участку, о котором Настя говорила, затаился и наблюдаю. Выходит старушка, скрюченная, вид недовольный, что-то во двое поделала и занесла домой ведро.

Подумал, возможно, бабушка Насти это? Хотя она говорила – одна живёт. Может, участок перепутал? Ладно, зайду спрошу, наверняка о ней все вокруг знают – единственная медсестра на деревню. Постучал. Открывает Настя. Ошарашено смотрит на меня. А я на неё. Одежда-то на ней старушечья. Зашёл в избу. А там ерунда какая-то. Посреди комнаты алтарь, возле него свечки, пучки травяные.

– Это что такое, Настенька?

Она голову опустила и рыдать. Начал я понимать, что к чему. Потом и «девушка» во всём созналась.

– Ведьма я. Только не говори, пожалуйста, никому. Людей лечу и немного энергии у них забираю. Если бы не это, давно бы уж померла. А жить хочется. Никому плохого не сделала. Меня моя бабка научила чары накладывать. Я на себя их и использую. Облик меняю и к людям езжу, чтобы чуть энергии у них забрать. Мне много не нужно.

Настенька оказалась не совсем той, за кого себя выдавала.
Настенька оказалась не совсем той, за кого себя выдавала.

– А Настя? Кто она?

– Так я это и есть. Возвращаю себе молодость на день.

– Почему ко мне не пришла снова?

– Как я приду? Мне облик нужно поменять. А последнее время ритуал не всегда срабатывает. Меня и на работе разыскивали эти дни.

– Не появляйся больше у нас в деревне. Иначе всем расскажу, что ты вампир и энергию из людей выпиваешь.

Это были последние слова, сказанные Насте. Больше она и вправду не появлялась у нас в деревне. Вместо неё медсестрой стала Галина. Я в шутку спрашивал её, не является ли та вампиром? Она обижалась, а потом мы сыграли свадьбу. О Насте я никогда никому не рассказывал. Страшно, что такие люди есть не в сказках, а в реальной жизни.