Даниил Глейзенгауз раскрыл правду.
Хореограф Даниил Глейхенгауз — самый активный в СМИ представитель штаба Этери Тутберидзе. Но даже у него в последнее время не было интервью и публичных выступлений — слишком много работы в межсезонье, когда нужно поставить программы каждому из фигуристов штаба.
Публичное молчание было прервано на мероприятии в рамках спортивного фестиваля «День физкультурника», где ведущие задавали Глейхенгаузу вроде бы стандартные вопросы, но иногда получали нестандартные ответы. Ниже — главное из выступления хореографа Тутберидзе.
«Адский период» в работе
«Сегодня впервые за два месяца, когда я не был на коньках, а вечером мне не надо идти на дополнительный лед. У нас закончился тяжелый и адский период постановки многочисленных программ для наших спортсменов».
Что волнительнее — быть тренером или выступать самому?
«Быть тренером на соревнованиях более волнительно. Ты понимаешь, чего это стоило вам всем, весь этот путь, который привел к этому моменту, который длится не так много. Всего несколько минут, но сколько труда вы вместе проделали ради этих нескольких минут. Поэтому, конечно, мыслей миллион. Стараешься не думать, что ты ни на что не можешь повлиять. Ты стоишь за бортиком и считаешь, что взглядом, вдохом и словами перед выходом на лед можешь помочь».
В каком возрасте видно, что из ребенка вырастет чемпион
«Увидеть ребенка в 4-5 лет и сказать, что это будущий чемпион — это очень сложно и амбициозно. И, скорее всего, это неправда, потому что невозможно предугадать всю жизнь и карьеру спортсмена.
Как тренер, конечно же, видишь какие-то детали. Это может касаться чего угодно: антропометрии, высоты прыжка, скорости. Даже как он падает, уже ты более-менее понимаешь.
В 8-9-10 лет уже более понятно, но все равно может произойти многое — травмы, пубертат, потеря мотивации».
Как попал к Тутберидзе и раздумывал ли над предложением
«Всего через три года после начала моей тренерской карьеры я попал к Этери Тутберидзе. Уже десять лет как мы сотрудничаем. Как все началось? Я в тот момент катался в шоу у Ильи Авербуха и занимался подкатками, мы с ним быстро нашли общий язык. И после того, как я год покатался в массовке, на второй год мне дали сольные партии, потом уже [Авербух] начал доверять постановочную деятельность в шоу. Поэтому, когда Этери понадобился тренер (она с Ильей уже на тот момент сотрудничала и общалась хорошо), она его попросила: может, он кого-то может посоветовать? И он предложил меня.
Этери мне позвонила, пригласила, я поехал тогда еще в Беляево — и мне показалось, что это очень далеко от центра Москвы, ха-ха! В Беляево к восьми утра… Я подумал: не хотелось бы каждый день так далеко ездить… В итоге езжу так уже 10 лет. А теперь и еще дальше — в Ясенево!
Я думал, стоит ли мне оставаться в группе Тутберидзе. Потому что, например, финансово это было не очень выгодно. Не секрет, что когда ты работаешь на себя и проводишь именно подкатки и катаешься в шоу, то это очень неплохой доход, скажем так. А когда тебя просто приглашают как молодого специалиста в спортивную школу, то сразу же ты не можешь получить там большие зарплаты и ставки. Это естественно. И поэтому, конечно, когда ты такое решение принимаешь, ты взвешиваешь финансовую составляющую и спортивную, оцениваешь потенциал.
И желание остаться перевесило. В момент, когда я пришел, в группе уже катались многие известные спортсмены — Женя Медведева, Юлия Липницкая, Сергей Воронов, Адьян Питкеев. В общем, было много ребят, которые были либо уже известные, либо перспективные. И я, конечно, понимал, что от такой возможности отказываться не стоит».