Вечер пятницы. В квартире Алексея и Ольги пахло свежей пиццей, которую только что доставили. На кухне собралась вся семья: сам Алексей, его жена Ольга, их двое детей и свекровь Галина Петровна, которая жила с ними последние три года.
— Опять пепперони? — фыркнула Галина Петровна, разворачивая коробку. — Я же просила с морепродуктами!
— Мам, мы заказывали две: одну пепперони для детей, вторую — «Четыре сыра», — мягко сказала Ольга. — Ты же сама выбрала.
— Ну и что? Я передумала! — свекровь отодвинула коробку. — Алексей, сбегай, закажи мне нормальную пиццу.
Алексей медленно поднял глаза от телефона. Он только вернулся с работы, где отработал две смены подряд, и мечтал просто поесть и лечь спать.
— Галина Петровна, уже девять вечера, — сказал он, сдерживая раздражение. — Давайте съедим то, что есть.
— Ах, вот как? — свекровь резко встала, стул грохнулся на пол. — Значит, я, мать вашей жены, даже ужин выбрать не могу?
— Мам, ну хватит… — начала Ольга, но Галина Петровна её перебила.
— Нет, ясно всё! Вы на мне экономите! — она резко ткнула пальцем в Алексея. — Ты получаешь хорошие деньги, а свою семью содержать не хочешь?
Алексей почувствовал, как внутри всё закипает. Он глубоко вдохнул.
— Галина Петровна, я оплачиваю эту квартиру, коммуналку, ваши лекарства и даже ваши походы в салон красоты. Но если вы хотите пиццу с трюфелями — закажите её за свои деньги.
— С какой стати мы должны за вашу пиццу платить из своего кармана? — его голос дрогнул от злости.
Наступила мёртвая тишина. Дети перестали жевать, Ольга побледнела. Галина Петровна широко раскрыла глаза, потом её лицо исказилось в гневе.
— Ах так?! — закричала она. — Значит, я вам чужая? Тогда я сейчас позвоню Людке, пусть приедет и скажет вам, как надо со старшими разговаривать!
Она схватила телефон и начала набирать номер. Алексей посмотрел на Ольгу — в её глазах читался ужас. Они оба знали: если приедет её сестра Людка, скандала не избежать…
Тишину разорвал резкий звонок в дверь. Алексей взглянул на часы – прошло всего сорок минут с момента звонка свекрови. Он медленно направился к входной двери, предчувствуя бурю.
Дверь распахнулась, и в квартиру ворвалась Людка, сестра Ольги. За ней ковылял её муж Сергей, сонно потирая глаза.
– Ну и что тут у вас происходит? – Людка сразу начала на повышенных тонах, даже не поздоровавшись. – Мама в слезах звонит, а вы тут пиццу жрёте?
Галина Петровна тут же подхватила истерику:
– Они меня унижают! Хотят, чтобы я голодная сидела!
Алексей почувствовал, как сжимаются кулаки. Он сделал шаг вперёд, но Ольга осторожно взяла его за руку.
– Люд, давай без скандалов, – тихо сказала Ольга. – Мы просто поужинали, а мама вдруг решила, что мы обязаны заказывать ей отдельную пиццу.
– А разве не обязаны? – Людка фыркнула и бросила свою кожаную сумку на диван. Алексей заметил, что сумка – новой модели, из последней коллекции. – Вы же знаете, у мамы гастрит, ей нельзя всё подряд есть!
– Гастрит? – Алексей не выдержал. – В прошлый раз она у нас полбанки аджики умяла за вечер!
– Это не важно! – перебила Людка. – Вы должны уважать старших!
Сергей, до этого молчавший, неожиданно встрял:
– Да ладно, Лёх, ну купил бы старухе пиццу, чего скандалить-то?
Алексей резко повернулся к нему:
– Серёга, ты-то вообще при чём? Ты хоть раз за последний год маме Оли помог? Хоть сто рублей дал?
Сергей смущённо замолчал. Людка же вспыхнула:
– Мы не обязаны отчитываться перед тобой!
– Вот именно! – Алексей повысил голос. – И я не обязан кормить всю вашу семью!
Галина Петровна вдруг заголосила:
– Вот он какой! Деньги у него есть на новую машину, а на мать – нет!
– Машину я купил на свои кровные, после двух лет работы без отпуска! – Алексей уже почти кричал. – А ты, мамаша, даже пенсию свою на лекарства не тратишь – всё на салоны красоты!
Ольга попыталась вмешаться:
– Давайте все успокоимся...
Но Людка её перебила:
– Всё понятно! Вы тут цацки себе покупаете, а родную мать за людей не считаете!
В этот момент раздался тонкий детский голосок. На пороге кухни стояла их шестилетняя дочь Катя, испуганно сжимая в руках плюшевого зайца.
– Папа... мама... почему вы кричите?
Наступила неловкая пауза. Алексей первым опомнился:
– Всё, хватит. Катя, иди в комнату, мы скоро придём.
Когда девочка ушла, он обвёл взглядом всех присутствующих:
– Всё, разговор окончен. Если хотите есть – есть пицца. Нет – дверь там.
Людка язвительно усмехнулась:
– Ах так? Ну ладно! Мама, собирай вещи – поедешь ко мне.
Галина Петровна тут же засуетилась:
– Да, да, я только сумку соберу...
Ольга растерянно посмотрела на мужа. Алексей понимал – это шантаж. Но он уже устал сдаваться.
– Хорошо, – твёрдо сказал он. – Только учтите – если мама уедет, то и возвращаться не надо.
Людка презрительно фыркнула:
– Ой, как страшно! Да мы и не собирались!
Через полчаса Галина Петровна, Людка и Сергей ушли, хлопнув дверью. В квартире воцарилась тишина.
Ольга села на диван и закрыла лицо руками:
– Боже... что теперь будет?
Алексей тяжело вздохнул. Он подошёл к жене и обнял её за плечи:
– Теперь, наконец, будет спокойно.
Но оба они понимали – это только начало.
Тишина в квартире казалась звенящей после ухода родственников. Ольга сидела на кухне, нервно теребя край салфетки. Алексей налил ей чаю и поставил кружку на стол.
— Ну что, довольна? — спросил он, присаживаясь напротив. — Твоя мама теперь у сестры. Может, хоть там научится уважать чужой труд.
Ольга подняла на него заплаканные глаза.
— Ты прав... Но мне так стыдно. Она же всё-таки моя мать.
— А я тебе что — чужой человек? — Алексей провёл рукой по лицу. — Давай начистоту. Твоя мама живёт у нас три года. За это время она ни разу даже посуду за собой не помыла. Зато мои премии, которые я на детей копил, спокойно тратит на салоны красоты.
Ольга вздрогнула.
— Как... какие премии?
— Ты не знала? — Алексей горько усмехнулся. — В прошлом году я дважды давал ей деньги — на "лекарства". А она купила себе норковую накидку. Я случайно увидел чек в её сумке.
Ольга побледнела. Вдруг она резко встала и вышла в коридор. Алексей услышал, как скрипнула дверь кладовки. Через минуту она вернулась с картонной коробкой в руках.
— Вот, — дрожащими руками она вытащила папку с документами. — Мамины бумаги... Ты должен это увидеть.
Алексей открыл папку. Среди бумаг выделялся один документ — договор дарения квартиры. Датированный прошлым годом.
— Это... — он не мог поверить глазам. — Твоя мама подарила квартиру Людке? Ту самую, в которой мы делали ремонт за свой счёт?
Ольга кивнула, свежие слёзы капали на стол.
— Я узнала об этом случайно. Мама сказала, что так надёжнее... Что Людка с Серёжей в трудной ситуации.
— В трудной? — Алексей вскочил, стукнув кулаком по столу. — У них иномарка последней модели, три отпуска в год! А мы вот уже пять лет не можем на море выбраться!
Он начал лихорадочно перебирать бумаги. Среди них оказались квитанции — за последние три года он перечислил свекрови больше полумиллиона рублей. На "лекарства", "ремонт", "срочные нужды".
— Оля... — его голос дрогнул. — Ты знала про эти переводы?
Она отрицательно покачала головой.
— Я думала, ты просто иногда ей помогаешь... Не такими же суммами!
Алексей откинулся на спинку стула, чувствуя, как подкатывает тошнота. Вдруг в коридоре раздался шорох. На пороге стоял их девятилетний сын Андрей.
— Пап... — мальчик неуверенно подошёл ближе. — Бабушка больше не вернётся?
Алексей обнял сына.
— Не знаю, сынок. Но мы с мамой всегда будем с тобой.
Когда дети ушли спать, Ольга неожиданно сказала:
— Я позвоню Людке. Надо всё выяснить.
Алексей хотел возразить, но телефон уже звонил. Ольга включила громкую связь.
— Ну что, передумали? — сразу раздался ехидный голос Людки. — Готовы извиняться?
— Люда, мы нашли документы, — твёрдо сказала Ольга. — Почему ты не сказала, что мама подарила тебе квартиру? Причём ту, в ремонт которой мы вложили триста тысяч?
На другом конце провода наступила тишина. Потом раздался кашель.
— Это... мамино решение. Она имеет право распоряжаться своим имуществом.
— А наши деньги? — вступил Алексей. — Полмиллиона за три года? Это тоже "мамино решение"?
Голос Людки вдруг стал резким:
— Вы что, собираетесь со старой матерью деньги считать? Какие вы меркантильные! Мама права — вы жадные эгоисты!
Раздался громкий щелчок — Людка бросила трубку. Ольга опустила телефон на стол. Её руки дрожали.
— Всё... Теперь мы для них вообще чужие люди.
Алексей обнял жену. Впервые за три года семейных ссор они чувствовали себя по одну сторону баррикад. Но эта победа казалась горькой.
Утро началось с телефонного звонка. Ольга, ещё не до конца проснувшись, потянулась к телефону. На экране высветилось: "Мама". Она хотела было ответить, но вспомнила вчерашний разговор и положила телефон обратно.
Алексей уже собирался на работу. Он застегивал рубашку, когда заметил, что жена не берёт трубку.
— Не будешь разговаривать? — спросил он осторожно.
Ольга покачала головой:
— Пока не готова. Мне нужно время подумать.
Она подошла к окну. За ним шел мелкий осенний дождь, точно отражая её настроение. Вдруг телефон завибрировал снова — теперь это была Людка. Ольга глубоко вздохнула и нажала "ответить".
— Ну сколько можно звонить? — сразу начала сестра. — Мама в истерике! Ты совсем совесть потеряла?
Ольга сжала телефон так, что пальцы побелели.
— Люда, хватит. Я больше не позволю тебе так со мной разговаривать.
— Ой, какая гордая! — засмеялась Людка. — Без мужа-то и слова сказать боишься?
Это было последней каплей. Ольга почувствовала, как внутри что-то перевернулось.
— Знаешь что? — её голос стал неожиданно твёрдым. — Я три года молчала. Три года терпела, как ты и мама пользуетесь нами. Но всё кончено. Больше ни копейки, ни помощи, ничего!
На другом конце провода воцарилась тишина. Потом раздался новый голос — Галины Петровны:
— Оленька, доченька... Я же просто хотела как лучше...
— Как лучше КОМУ, мама? — Ольга вдруг повысила голос. Алексей, никогда не слышавший такой интонации у жены, замер у двери. — Люде подарила квартиру, хотя знала, что мы в неё вложили деньги. Брала у Алексея на лекарства, а покупала себе шубы! Это "ка лучше"?
— Но... но мы же семья... — запищала Галина Петровна.
— Семья не ведёт себя так! — Ольга почти кричала. — С сегодняшнего дня всё по-новому. Хотите общаться — пожалуйста. Но без денег, без шантажа, без этих ваших манипуляций!
Она резко положила трубку. Руки её дрожали, но на душе стало неожиданно легко. Алексей подошёл и молча обнял её.
— Ты... ты просто герой, — прошептал он.
Ольга вытерла слезы и слабо улыбнулась:
— Просто устала быть тряпкой.
В этот момент зазвонил телефон Алексея. Он посмотрел на экран — неизвестный номер.
— Алло?
— Алексей Николаевич? — вежливый женский голос. — Это Марина Сергеевна из управляющей компании. Вы знаете, у вашей тёщи серьёзная задолженность по квартире, которую она вам подарила...
Алексей и Ольга переглянулись. История явно не заканчивалась.
Алексей положил телефон на стол и медленно выдохнул. Ольга смотрела на него вопросительно.
— Что там за задолженность?
— 87 тысяч за полгода, — ответил Алексей. — Коммуналка, капремонт, домофон. Людка ничего не платила.
Ольга закрыла глаза. В голове мелькнула мысль — а ведь это та самая квартира, где они делали ремонт три года назад. Та самая, за которую они заплатили, а теперь она принадлежит сестре.
— Что будем делать? — спросила она тихо.
Алексей уже набирал номер в телефоне.
— Разбираться. Звоню нашему юристу.
Пока он говорил с адвокатом, Ольга машинально убирала на кухне. Вдруг её телефон завибрировал. Сообщение в семейном чате от Людки:
"Всем родственникам! Ольга и её муж отказались помогать матери! Теперь мама болеет, а они живут в своё удовольствие. Пусть все знают, какие они эгоисты!"
Под постом уже десяток возмущённых комментариев от тётушек и двоюродных братьев. Ольгу затрясло. Она показала телефон мужу.
— Смотри, что они делают...
Алексей пробежал глазами сообщения и сжал зубы.
— Всё, хватит. Мы подаём в суд.
Вечером в их квартире появился юрист — немолодой мужчина в строгом костюме. Он внимательно изучил документы.
— Ситуация интересная, — сказал он, поправляя очки. — Вы вкладывали деньги в квартиру, которая вам не принадлежала. Но есть варианты.
— Какие? — спросила Ольга.
— Во-первых, можно потребовать компенсацию за ремонт. Во-вторых, если ваша мать признана нуждающейся, а вы её содержали, можно взыскать алименты с сестры — как с нового собственника жилья.
Алексей удивлённо поднял бровь:
— То есть Людка сама должна платить маме?
— Именно так, — кивнул юрист. — Но есть один нюанс...
Он достал из папки распечатку.
— Ваша сестра, судя по всему, уже успела взять кредит под залог этой квартиры. И, похоже, не собирается его выплачивать.
Ольга вскочила:
— Что?! Но там же мама прописана!
— Именно поэтому управляющая компания и начала звонить вам, — вздохнул юрист. — Банк скоро начнёт процедуру взыскания. Вашей матери могут просто выселить.
Тишина в комнате стала гнетущей. Ольга смотрела в окно на мокрые осенние улицы. Вдруг её телефон снова зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Ольга Сергеевна? — женский голос звучал взволнованно. — Это соседка вашей матери, Вера Ивановна. Ваша мама... ей стало плохо. Скорая забрала в 23-ю больницу.
Ольга побледнела. Алексей сразу понял, что случилось что-то серьёзное.
— Мы едем, — коротко сказал он, уже хватая ключи от машины.
По дороге в больницу Ольга молчала. Алексей украдкой поглядывал на жену. Он знал — несмотря на все обиды, она не сможет бросить мать в беде.
В приёмном отделении их встретила пожилая женщина — та самая соседка.
— Она упала в подъезде, — объяснила Вера Ивановна. — Говорит, поссорилась с младшей дочерью из-за каких-то денег... Очень плакала.
Ольга сжала кулаки. Медсестра проводила их к палате. Галина Петровна лежала бледная, с капельницей. Увидев дочь, она заплакала.
— Оленька... прости меня...
Ольга подошла к кровати. В её глазах стояли слёзы, но голос звучал твёрдо:
— Мама... что Люда сделала с квартирой?
Галина Петровна отвернулась к стене.
— Она... она сказала, что это временно. Что отдаст долг... А теперь банк требует квартиру...
Алексей и Ольга переглянулись. Ситуация была хуже, чем они думали.
В коридоре раздались быстрые шаги. В палату ворвалась запыхавшаяся Людка.
— Мама! — она бросилась к кровати, но увидев сестру, замерла. — Ты... ты что здесь делаешь?
Ольга медленно поднялась. В её глазах горел холодный огонь.
— Тебе, Людмила Сергеевна, я скажу только одно — готовься к суду. За квартиру. За мамины деньги. За всё.
Людка побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Ты ничего не докажешь! Мама сама подарила мне квартиру!
— Зато банк точно докажет, что ты взяла кредит под залог чужого жилья, — тихо сказал Алексей. — Уголовная статья, между прочим.
Лицо Людки исказилось от страха. Она бросила взгляд на мать, но та отвернулась. Врач, вошедший в палату, строго сказал:
— Больной нужен покой. Все, кроме ближайших родственников — выходите.
Людка метнулась к двери, даже не попрощавшись. Ольга тяжело опустилась на стул у кровати матери. Впереди их ждали суды, разбирательства, но сейчас она думала только об одном — как же всё зашло так далеко...
Галина Петровна провела в больнице три дня. Врачи диагностировали гипертонический криз на фоне стресса. Ольга дежурила у матери каждый день, хотя та поначалу отказывалась с ней разговаривать.
На четвертый день, когда медсестра вышла ставить капельницу, Галина Петровна неожиданно заговорила:
— Оля... я, наверное, всю жизнь Людку больше любила.
Ольга вздрогнула, но промолчала. Мать продолжала, глядя в потолок:
— Она слабее тебя была. Безотцовщина, ты помнишь? Отец-то ушел, когда ей три года было... Мне казалось, ей больше помощи нужно.
— И что? — не выдержала Ольга. — Поэтому ты позволяла ей воровать у меня? Сначала мои игрушки, потом одежду, потом деньги?
Галина Петровна закрыла глаза. По щекам текли слезы.
— Я думала... ты сильная. Справишься. А она...
— Она научилась манипулировать тобой, — резко сказала Ольга. — И ты это прекрасно знаешь.
В палату вошла медсестра с капельницей. Разговор прервался. Когда процедуры закончились, Галина Петровна внезапно попросила:
— Дай мне телефон.
Ольга молча подала. Мать с дрожащими руками набрала номер.
— Люда? Это мама. Завтра ко мне приедет нотариус. Я отменяю дарственную на квартиру. Да, ты все правильно услышала. Нет, я не передумаю.
Она резко положила трубку. Руки её тряслись.
— Почему сейчас? — тихо спросила Ольга.
— Потому что я наконец увидела, кем стала моя дочь, — прошептала мать. — Она готова была оставить меня без крыши над головой...
Вечером, когда Алексей приехал забрать Ольгу из больницы, она рассказала ему о разговоре.
— Нотариус? — удивился он. — Интересно, Людка уже знает, что банк подал в суд о взыскании квартиры?
— Думаю, скоро узнает, — вздохнула Ольга.
Их разговор прервал звонок от юриста. Алексей, послушав минуту, побледнел.
— Что случилось? — испугалась Ольга.
— Людка... она только что подала заявление в полицию. Обвиняет нас в моральном давлении на мать и попытке завладения её имуществом.
Ольга опустилась на больничную скамью. В голове стучало: "Как же так? После всего, что она сделала..."
Алексей сел рядом, обнял её за плечи.
— Всё будет хорошо. У нас есть все документы, все доказательства. И теперь... теперь у нас есть ещё и показания твоей матери.
Ольга посмотрела в сторону палаты, где спала Галина Петровна. Впервые за много лет она почувствовала, что мать действительно на её стороне. Но почему для этого потребовалось дойти до такого?
На следующий день в больницу действительно приехал нотариус. Ольга вышла в коридор, чтобы не мешать. Через полчаса Галина Петровна подписала заявление об отмене дарственной.
Но когда нотариус уехал, в холле появилась Людка. Она была без макияжа, волосы растрёпаны.
— Довольна? — бросила она сестре. — Мать больная, а ты тут имуществом делишь!
— Ты сама довела маму до больницы, — холодно ответила Ольга. — И сама же лишила её жилья.
Людка вдруг изменилась в лице. Она шагнула вперёд и неожиданно закричала:
— Да ты вообще кто такая?! Это моя квартира! Мама её МНЕ подарила!
Из палаты вышла Галина Петровна, опираясь на костыли.
— Хватит! — её голос дрожал от гнева. — Ты больше не моя дочь. Уходи.
Людка замерла с открытым ртом. Потом резко развернулась и побежала к выходу. В дверях она обернулась:
— Вы ещё пожалеете! Все!
Когда её шаги затихли в коридоре, Галина Петровна заплакала. Ольга молча подошла и обняла её. Они стояли так несколько минут — мать и дочь, наконец-то объединившиеся против общего врага.
Но Ольга почему-то чувствовала — это ещё не конец. Людка не отступит так просто. И следующий её удар будет ещё болезненнее.
Через неделю после выписки Галины Петровны из больницы Ольга получила сообщение от давней подруги Кати.
— Оль, ты в курсе, что про тебя в соцсетях пишут? — пришло голосовое сообщение. — Какая-то Людмила С. выложила пост...
Ольга сжала телефон. Она знала, что это Людка. Открыв соцсеть, она увидела пост с фотографией их семьи:
"Моя сестра и её муж выгнали на улицу престарелую мать! Они забрали у неё последнюю квартиру, оставив без средств к существованию. Люди, помогите найти справедливость!"
Под постом уже было три сотни лайков и десятки возмущённых комментариев. На некоторых фотографиях Ольгу и Алексея даже успели "опознать" — кто-то выложил их фото с работы.
Алексей, вернувшись домой, застал жену в слезах перед ноутбуком.
— Смотри, что она сделала! — всхлипнула Ольга, показывая экран. — Нас уже называют "живодёрами"! И кто-то написал в комментариях наш адрес!
Алексей внимательно изучил пост, затем взял телефон:
— Звоним юристу. Это клевета, причём доказательная.
Пока адвокат готовил заявление в полицию, ситуация накалялась. На следующий день Ольге позвонила классная руководительница их дочери Кати:
— Ольга Сергеевна, у нас возникла... щекотливая ситуация. Некоторые родители выражают обеспокоенность, что Катя находится в классе. Вы не могли бы прояснить ситуацию?
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Какая именно ситуация? — с трудом выдавила она.
— Ну... в родительском чате распространяют информацию, что ваша семья... как бы помягче... эксплуатирует пожилую женщину. Некоторые даже предлагают обратиться в органы опеки.
Ольга бросила трубку и разрыдалась. Алексей, услышав плач, вбежал в комнату. Узнав в чём дело, он схватил ключи от машины:
— Всё. Едем в школу. Сейчас же.
В кабинете директора собрались несколько родителей. Когда вошли Ольга и Алексей, одна из матерей демонстративно отвела своего ребёнка в сторону.
— Мы хотим понять, на каком основании вы распространяете клевету о нашей семье? — твёрдо начал Алексей.
— Какая клевета? — возмутилась рыжая женщина в розовом. — В интернете всё написано! Вы бабушку на улицу выгнали!
Ольга достала телефон и включила видео. На экране Галина Петровна, записанное накануне:
— Я, Галина Сергеевна Михеева, заявляю, что моя дочь Людмила распространяет ложную информацию. Меня никто не выгонял, я живу...
— Это монтаж! — перебила рыжая женщина.
Тут в кабинет вошла сама Галина Петровна. Все замерли.
— Вы что, совсем совесть потеряли? — дрожащим голосом начала она. — Моя младшая дочь обманом взяла кредит под мою квартиру, а теперь ещё и на старшую грязь льёт. И вы, вместо того чтобы разобраться, ведётесь на эту ложь?
В классе воцарилась тишина. Директор школы поднялся из-за стола:
— Уважаемые родители, считаю этот инцидент исчерпанным. И настоятельно рекомендую не распространять непроверенную информацию.
По дороге домой Галина Петровна молчала. Только когда подъехали к дому, она неожиданно сказала:
— Я подаю на Людку в суд. За клевету. И за мошенничество.
Ольга и Алексей переглянулись. Они знали — это будет долгая и грязная война. Но отступать было уже некуда.
Вечером, когда дети легли спать, раздался звонок в дверь. Алексей открыл — на пороге стоял участковый.
— Алексей Николаевич? Вам заявление. От вашей сестры. Она обвиняет вас в угрозах и вымогательстве.
Алексей рассмеялся:
— Да вы шутите? Это же она...
— Я просто выполняю обязанности, — участковый протянул бумаги. — Завтра явитесь для дачи объяснений.
Закрыв дверь, Алексей бросил конверт на стол:
— Ну всё. Теперь она совсем оборзела.
Ольга взяла его за руку:
— Мы справимся. Вместе.
Она не знала, что в этот самый момент Людка разговаривает по телефону с каким-то мужчиной:
— Да, всё идёт по плану. Завтра они получат ещё один сюрприз...
Её смех звучал ледяно. Война только начиналась.
Утро началось с телефонного звонка от их юриста. Алексей, ещё не до конца проснувшись, с трудом воспринимал его слова:
— Алексей, срочно проверьте почту. Людмила подала иск о признании матери недееспособной!
Алексей резко сел на кровати, разбудив Ольгу.
— Что?!
— Да, она утверждает, что Галина Сергеевна не осознаёт своих действий из-за возраста и болезни. Если суд удовлетворит иск, все решения матери, включая отмену дарственной, будут аннулированы.
Ольга, услышав это, побледнела.
— Она совсем с ума сошла…
— Хуже того, — продолжил юрист, — Людмила подала ходатайство о запрете вам и Ольге видеться с матерью до решения суда.
Алексей сжал кулаки.
— Когда заседание?
— Через три дня. Но есть хорошая новость — банк тоже подал на Людмилу в суд за неуплату кредита. И у нас есть козырь — показания Галины Сергеевны.
После звонка в квартире повисло тяжёлое молчание. Ольга подошла к окну, глядя на серое осеннее небо.
— Если маму признают недееспособной… она останется совсем одна. Людка заберёт её к себе, а потом…
Алексей обнял её за плечи.
— Этого не случится.
**Суд**
Зал суда был переполнен. Людка сидела с адвокатом, самодовольно улыбаясь. Галина Петровна, бледная, но собранная, заняла место рядом с Ольгой и Алексеем.
Судья открыл заседание.
— Рассматривается иск Людмилы Сергеевны Михеевой о признании её матери, Галины Сергеевны Михеевой, недееспособной.
Людка сразу же вскочила.
— Ваша честь, моя мать находится под давлением! Её заставили отменить дарственную, хотя она сама хотела оставить квартиру мне!
Судья посмотрел на Галину Петровну.
— Галина Сергеевна, вы подтверждаете эти слова?
Старушка медленно поднялась.
— Нет. Я прекрасно осознаю свои действия. Моя младшая дочь обманом взяла кредит под мою квартиру, а теперь пытается лишить меня последних прав.
Людка фыркнула.
— Она не понимает, что говорит! У неё проблемы с памятью!
Тут встал адвокат Алексея.
— Ваша честь, у нас есть заключение врачебной комиссии. Галина Сергеевна полностью дееспособна. Кроме того, мы предоставляем документы, подтверждающие мошеннические действия Людмилы Сергеевны.
Он положил на стол папку с бумагами:
- Договор кредита, оформленный Людмилой без ведома матери.
- Скриншоты переписок, где Людка обсуждает с подругой, как «развести мамашу на квартиру».
- Показания соседей, что Галина Петровна всегда была в здравом уме.
Людка побледнела.
— Это подделка!
Судья изучил документы, затем посмотрел на неё строго.
— У вас есть доказательства, что это фальшивка?
Людка замялась.
— Н-нет… но…
Судья отложил слушание на 10 минут.
**Приговор**
Когда заседание возобновилось, судья огласил решение:
— Иск Людмилы Сергеевны Михеевой о признании Галины Сергеевны недееспособной отклонён. Более того, суд передаёт материалы дела в прокуратуру для возбуждения уголовного дела по факту мошенничества.
Людка вскочила с криком:
— Вы все куплены!
Охранники тут же вывели её из зала.
Галина Петровна заплакала. Ольга обняла её.
— Всё кончено, мама…
Алексей вздохнул с облегчением.
Но судья ещё не закончил.
— Также суд постановляет: поскольку квартира была передана Людмиле Сергеевне с нарушением закона (без согласия всех заинтересованных лиц), договор дарения аннулируется. Квартира возвращается Галине Сергеевне.
Людку ждал суд за мошенничество. Банк забрал у неё все сбережения в счёт погашения кредита.
**Эпилог**
Прошло три месяца. Галина Петровна официально переписала квартиру на Ольгу и Алексея, оставив за собой право пожизненного проживания.
Людка, избежав тюрьмы благодаря возврату денег банку, уехала в другой город. Больше она не звонила.
Однажды вечером, когда вся семья собралась за ужином, Галина Петровна неожиданно сказала:
— Простите меня… за всё.
Ольга улыбнулась и взяла её руку.
— Всё уже позади, мама.
Алексей поднял бокал.
— За семью.
И впервые за долгое время в доме воцарился покой.