Валентина Ивановна возвращалась из больницы после операции по замене сустава. Три недели реабилитации, и вот наконец дом. Она медленно поднималась по лестнице, опираясь на костыли, предвкушая встречу с родными стенами.
У двери её встретил сын Андрей с серьёзным лицом.
— Мам, нам нужно поговорить, — сказал он вместо приветствия.
— Андрюша, сначала дай хоть домой войти. Устала очень.
— Вот об этом и разговор. Проходи в кухню.
Валентина Ивановна удивилась холодному тону сына, но послушно прошла на кухню. За столом сидела его жена Наталья, листая какие-то документы.
— Садись, мам, — сказал Андрей. — У нас новости.
— Какие новости? — встревожилась женщина.
— Мы с Наташей решили расширить семью. Ждём ребёнка.
Валентина Ивановна обрадовалась.
— Андрюша! Наташенька! Какая замечательная новость! Я буду бабушкой!
— Да, будешь, — сухо ответил сын. — Только вот проблема. Нам нужна детская комната.
— Конечно нужна. А что проблема? Комнат хватает.
— Не хватает. Твоя комната самая большая и светлая. Она идеально подойдёт для детской.
Валентина Ивановна не сразу поняла, к чему ведёт разговор.
— Андрей, это моя спальня. Где же я буду спать?
— В кладовке. Мы её переоборудуем. Поставим диван, будет вполне уютно.
— В кладовке? Андрей, ты что говоришь?
Наталья подняла голову от документов.
— Валентина Ивановна, давайте будем реалистами. Ребёнку нужна хорошая комната. А вы одна, вам много места не требуется.
— Девочки, постойте. Это моя квартира. Я здесь прожила сорок лет.
— Формально — твоя, — согласился Андрей. — Но фактически мы её содержим. Коммунальные платим, ремонт делаем, продукты покупаем.
— Я свою пенсию сдаю.
— Твоей пенсии на хлеб не хватает. Мам, будь благоразумной. Мы не выгоняем тебя. Просто перепланируем пространство более рационально.
Валентина Ивановна почувствовала, как начинает кружиться голова.
— Андрей, но кладовка же крошечная. Там окна даже нет.
— Сделаем вентиляцию. Поставим хороший диван. Будет как отдельная комнатка.
— А мои вещи?
— Что поместится в кладовке — останется. Остальное раздадим или выбросим. Тебе в твоём возрасте много вещей не нужно.
Валентина Ивановна молчала, пытаясь осознать происходящее. Три недели назад она уходила из дома полноправной хозяйкой, а теперь сын предлагает ей ютиться в кладовке.
— А если я не соглашусь?
Андрей и Наталья переглянулись.
— Мам, не усложняй ситуацию. Мы уже всё решили. Завтра приедут мебельщики, начнут переделывать кладовку.
— Не спросив меня?
— А что тебя спрашивать? Ты всё равно согласишься. Куда тебе деваться?
— Андрей! — возмутилась Валентина Ивановна. — Как ты можешь так говорить с матерью?
— Мам, я говорю правду. У тебя нет других вариантов. Других детей нет, денег нет, жить негде. Так что не капризничай.
Наталья встала из-за стола.
— Валентина Ивановна, мы идём навстречу. Могли бы вообще в дом престарелых отправить, но решили оставить в семье. Только на условиях, удобных для всех.
— Удобных для вас, — тихо сказала Валентина Ивановна.
— Именно. Мы молодые, у нас впереди вся жизнь. А ты... В общем, думай сама.
Вечером Валентина Ивановна лежала в своей спальне и плакала. Завтра её выселят в кладовку как ненужную вещь. Андрей был единственным сыном, других близких родственников не было. Подруги либо умерли, либо разъехались.
Утром приехали рабочие. Андрей деловито руководил процессом.
— Мам, собирай самые необходимые вещи. Остальное пока сложим в коробки.
— А мою мебель?
— Продадим. Она всё равно старая, в детской будет неуместно смотреться.
Валентина Ивановна начала складывать в чемодан самое дорогое — фотографии, документы, несколько платьев. В кладовке поместится совсем немного.
— Мам, быстрее. Рабочие ждут.
— Андрей, а может, подождём с ремонтом? Ребёнок ещё не родился.
— Мам, хватит ныть. Мы всё обдумали. Через полчаса освобождай комнату.
Валентина Ивановна посмотрела на комнату, где прожила с покойным мужем двадцать лет. Где лежала больная, где мечтала о внуках. Теперь внук будет, но места для бабушки в его жизни не предусмотрено.
Рабочие начали выносить мебель. Валентина Ивановна села в прихожей на чемодан и наблюдала, как исчезает её прежняя жизнь.
— Ты что сидишь? — спросила Наталья. — Иди в кладовку, привыкай к новому месту.
Кладовка оказалась ещё меньше, чем казалась. Узкое пространство между стенами, где раньше хранились банки с соленьями и старые вещи. Теперь тут стоял раскладной диван и крошечный столик.
— Видишь, как уютно получилось, — сказал Андрей, заглядывая в кладовку. — И тебе хорошо, и нам.
— А где я буду хранить одежду?
— Под диваном ящики есть. Вполне поместится.
— Андрей, я задыхаюсь тут. Воздуха нет.
— Привыкнешь. Вентилятор поставим.
Валентина Ивановна села на диван и заплакала. Сын не обратил на слёзы внимания.
— Мам, не устраивай истерик. Всё могло быть гораздо хуже.
Ночь в кладовке оказалась кошмаром. Валентина Ивановна не могла уснуть от духоты и тесноты. К утру она приняла решение.
За завтраком она сказала сыну:
— Андрей, я уезжаю.
— Куда уезжаешь?
— Не знаю пока. Найду что-нибудь.
— Мам, не говори глупости. Тебе некуда ехать.
— Значит, найду куда.
Андрей рассмеялся.
— На что? У тебя денег нет даже на автобус.
— Найдутся деньги.
— Ага, конечно. Мам, хватит гордиться. Живи тихо в кладовке и не выпендривайся.
Валентина Ивановна молча встала из-за стола и пошла собирать чемодан.
— Мама, ты что, серьёзно? — забеспокоился Андрей. — Куда ты пойдёшь?
— Найду где переночевать. А дальше видно будет.
— Мам, не будь дурой. Вернёшься через день ползком.
— Может быть. Но попробую жить по-человечески.
Наталья вышла из спальни в халате.
— Что за шум? Валентина Ивановна, вы что, чемодан собираете?
— Собираю. Спасибо за гостеприимство.
— Это не гостеприимство, а семейные отношения. Мы же не чужие люди.
— Чужие люди так не поступают с больной старухой.
— Да что вы выдумываете? Какая больная? Операция прошла успешно, доктор сказал.
— Сказал долго восстанавливаться. А вы меня в чулан запихали.
Валентина Ивановна закрыла чемодан и направилась к выходу.
— Мам, остановись! — крикнул Андрей. — Ты же понимаешь, что это глупо?
— Понимаю, что глупо было терпеть такое отношение.
— Хорошо, уходи. Только когда придёшь обратно — извиняться будешь.
— Не приду.
— Ещё как придёшь. Дня не продержишься.
Валентина Ивановна вышла из квартиры и медленно спустилась по лестнице. На улице был дождь. Она села на скамейку у подъезда и подумала, что делать дальше.
Вспомнила про соседку Анну Петровну, с которой дружила много лет. Может, пустит переночевать.
Анна Петровна открыла дверь и ужаснулась, увидев Валентину Ивановну с чемоданом.
— Валя! Что случилось?
— Андрей выгнал из спальни. Предложил жить в кладовке.
— Как в кладовке? Ты что, шутишь?
— Не шучу. Говорит, им детская нужна.
— Проходи, проходи. Рассказывай всё по порядку.
Валентина Ивановна рассказала подруге о случившемся. Анна Петровна слушала, всплескивая руками.
— Валенька, какой ужас! Как он мог так поступить с родной матерью?
— Наташа его настроила, наверное. Она никогда меня не любила.
— Да даже если настроила! Он же взрослый мужчина, сам должен понимать.
— Понимает. Понимает, что я от него зависима и никуда не денусь.
— А ты и не денешься. Оставайся у меня, пока не найдём решение.
— Анечка, спасибо тебе. Не знала, к кому обратиться.
Анна Петровна поставила чай и стала расспрашивать про детали.
— А квартира на кого оформлена?
— На меня. Муж мне завещал.
— Тогда ты можешь их выгнать!
— Аня, это же мой сын. Как я могу выгнать собственного ребёнка?
— А он как мог засунуть мать в кладовку?
— Не знаю. Думала, что воспитала лучше.
Вечером позвонил Андрей.
— Мам, хватит упрямиться. Иди домой.
— Не пойду в кладовку.
— Мам, ну что ты как маленькая? Мы же семья, должны друг другу уступать.
— Это я должна уступать, а вы — нет?
— Мы молодые, нам семью создавать.
— А я, значит, уже отжила своё?
— Мам, не перекручивай мои слова.
— Андрей, давай так. Верни мне спальню, а детскую сделай в гостиной.
— Гостиная слишком маленькая для детской.
— А кладовка достаточно большая для человека?
— Мам, ты специально всё усложняешь.
— Я защищаю своё право на достойную жизнь.
— Хорошо, живи где хочешь. Только знай — денег от нас не получишь. Сама решила уйти, сама и выкручивайся.
— Справлюсь.
— Посмотрим.
Андрей бросил трубку. Валентина Ивановна поняла, что мостов больше нет.
Анна Петровна предложила обратиться к юристу.
— Валя, это твоя квартира. Можешь их выселить и сдавать комнаты. Будешь жить на ренту.
— А если не найдутся жильцы?
— Найдутся. Квартира хорошая, район приличный.
На следующий день подруги пошли к юристу. Молодая женщина внимательно выслушала ситуацию.
— По закону вы имеете полное право распоряжаться своей собственностью. Можете выселить сына с женой и сдавать квартиру.
— А как их выселить?
— Подать исковое заявление о выселении и взыскании ущерба за самовольное пользование жильём.
— Это не будет жестоко?
— А засовывать мать в кладовку — это не жестоко?
Валентина Ивановна подумала и кивнула.
— Тогда готовьте документы.
Через неделю Андрей получил судебную повестку. Он примчался к Анне Петровне в ярости.
— Мама, ты что творишь? Подала на родного сына в суд?
— Подала. Защищаю свои права.
— Какие ещё права? Мы тебя содержали!
— За мой счёт. В моей квартире.
— Мам, одумайся. Я же твой единственный ребёнок.
— Ребёнок, который загнал мать в кладовку.
— Мы же договоримся! Сделаем кладовку больше, окно прорубим.
— Поздно, Андрей. Решение принято.
— Мам, если ты нас выгонишь, мы больше никогда не будем общаться.
— Значит, не будем. Я уже поняла, что ты за человек.
Суд вынес решение в пользу Валентины Ивановны. Андрей с женой получили месяц на освобождение квартиры.
— Мам, ты пожалеешь об этом, — сказал он при последней встрече.
— Не пожалею. Лучше жить одной, чем чувствовать себя лишней в собственном доме.
Валентина Ивановна вернулась в свою квартиру. Спальня была испорчена ремонтом, но это можно было исправить. Главное — она снова была дома. В своём доме, где никто не мог загнать её в кладовку.
Через месяц она нашла квартирантку — приятную женщину её возраста, которая тоже осталась одна. Теперь им было не скучно вдвоём, да и расходы пополам нести легче.
Андрей больше не звонил. Валентина Ивановна не горевала. Она поняла, что сын давно стал чужим человеком, просто она не хотела этого замечать. Настоящий сын никогда не поступил бы так с матерью.