Скажите, когда ваш праздник? День рождения, праздник вашего пола, вашей профессии (День Учителя, день медработника, день металлурга и т.д.). День студента. Для школьника 1 сентября – начало учебного года (хотя кого я обманываю – для школьника главный праздник это день начала каникул).
А если вы любите читать, то у вас еще один праздник – 9 августа Всемирный День Книголюбов.
Забавно, но когда я в пятом классе прочла «Тарзана», то меня очень заинтересовала сцена, где мальчик, который вырос среди обезьян, самостоятельно научился читать. Просто найдя в доме погибших родителей Букварь и начиная сопоставлять закорючки с картинками. И я всерьез размышляла, возможно ли такое.
Теперь вынуждена признать – нет.
Потому что букв по сути – не существует. Буква – это знак. Это мы договорились, что вот это шерстяное мяукающее существо – «кошка», вот это, что растет из земли выше человеческого роста с зелеными листьями – «дерево» (и про «зеленый» тоже договорились). Когда и при каких обстоятельствах это произошло до сих пор неизвестно.
Но научить ребенка знанию букв и того, как эти буквы складывать в слоги, а потом в слова, может только человек.
Так что процесс обучения чтению сам по себе может стать отдельной историей.
И он ею становится.
Поскольку я все еще идентифицирую себя как книжный блогер, предлагаю поговорить о том, как процесс обучения чтению изображен в книгах.
Э. Берроуз «Тарзан».
Если начала с «Тарзана», было бы странно не продолжить.
Сейчас серию книг о мальчике, который в младенчестве потерял родителей и был усыновлен обезьянами (ну как обезьянами…Как я поняла, это племя некая промежуточная стадия между обезьянами и людьми) почти не помнят. Но для поколения наших родителей это был настоящий бестеллер.
История начинается со смерти родителей Тарзана и усыновления мальчика обезьяной.
Мальчик живет среди обезьян, особенно не задумываясь о своих отличиях от них. Да, он физически слабее и развивается медленнее своих товарищей – зато намного умнее.
И вот однажды он находит заброшенную хижину родителей (которая еще не сгорела, ее не разворотили изнутри дикие звери и так далее). И находит там книгу – опять же, сохранившуюся невредимой за семь лет. Она не пострадала от дождей – да и просто от банальной сырости.
Эта книга оказывается Букварем.
Букварем, когда-то, скорее всего, купленным для него…и попавшим все-таки в руки законного владельца.
Перед ним лежал букварь, а в букваре был рисунок, изображавший маленькую обезьяну. Эта обезьяна походила на него самого, но, за исключением рук и лица, была покрыта каким-то забавным цветным мехом. Тарзан принимал за мех костюм человека! Над картинкой виднелись семь маленьких козявок:
М-а-л-ь-ч-и-к.
И он заметил, что в тексте, на той же странице, эти семь козявок много раз повторялись в том же порядке.
Затем он постиг, что отдельных «козявок» было сравнительно немного, но что они повторялись много раз – иногда в одиночку, а чаще в сопровождении других.
Он медленно переворачивал страницы, вглядываясь в картинки и текст и отыскивал повторение знакомого сочетания м-а-л-ь-ч-и-к. Вот он снова нашел его под другим рисунком: там опять была маленькая обезьяна и с нею какое-то неведомое животное, стоявшее на всех четырех лапах и походившее на шакала. Под этим рисунком козявки слагались в такое сочетание:
М-а-л-ь-ч-и-к и с-о-б-а-к-а.
Итак, эти семь маленьких козявок всегда сопровождали маленькую обезьяну!
Со стороны вроде бы звучит даже логично – вот рисунок обезьянки, вот собака, вот слон – слона он видел. А вот рядом непонятные закорючки.
Однако смог бы Тарзан сам понять связь между картинками и закорючками?
Даже Эдгар Берроуз признавал, что это, мягко говоря, непросто.
Таким образом продвигалось учение Тарзана. Правда, оно шло очень, очень медленно, потому что, сам того не зная, он задал себе трудную и кропотливую работу, которая вам или мне показалась бы невозможной: он хотел научиться читать, не имея ни малейшего понятия о буквах или письме и никогда не слыхав о них.
Кстати, помимо всего прочего нужна…мотивация. Для того, чтобы в этом разобраться нужно понимать, ЗАЧЕМ это нужно. То есть по факту нужно уже иметь знание о существовании букв! Чтобы знать, что искать.
Для сравнения представьте себе надпись на инопланетянском:
= : ~ ** = ^
Ну условно. Инопланетянскими языками не владею, ваши благородия.
Но поняли что-нибудь?
Для Тарзана человеческие буквы, по сути, то же самое, что для нас – инопланетянские.
В. Ян «Никита и Микитка»
Ян – автор трилогии «Чингисхан» и других исторических романов.
Детская повесть «Никита и Микитка» известна гораздо меньше. Действие в ней происходит в допетровской Руси. И, как мне кажется, повесть можно рассматривать как дань уважение русскому Гуттенбергу – первопечатнику Ивану Федорову.
Дворянский сынок Никита и его холоп и ровесник Микитка едут в Москву. Но Никита едет учиться, а Микитка – ему прислуживать.
Но постепенно Микитка тоже начинает постигать грамоту.
И не только букв…
Микитка, стоя у двери, поводя блестящими пытливыми глазами, внимательно слушал всё, что говорил учитель и что повторяли за ним мальчики; но сперва он ещё плохо понимал, в чём здесь «грамотная хитрость». «Неужели боярские сынки осилят эту хитрость, — думал он, — а мне этой грамоты не одолеть?» Он за всем наблюдал и стоял не шелохнувшись, хотя спина от неподвижного стояния начала ныть, а от двери тянуло холодом.
Некоторым мальчикам скоро надоело повторять за учителем его наставления: «Веди» и «аз» — «ва», «глаголь» и «аз» — «га»! Никита зевал во весь рот, а Утемиш, плохо понимая, что говорил учитель, старался повторять его слова. Никита закрыл глаза: дрёма одолевала его. Сосед его ущипнул. Никита подскочил и вскрикнул. Трость учителя сейчас же хлопнула по головам Никиты и его соседа.
Кузьма Демьяныч закричал:
— Слышу я шум и крик неполезный, а за сие будет ваш плач слёзный! Кто урока данного не изучит, таковой свободного выхода из школы не получит. А кто упирается во зле, тот на школьном полежит козле.
— А где он? — спросил Никита.
— Все вы у меня полежите на козле. Одначе, чтобы вы все устрашились, я сперва холопского сына на козла положу.
Учитель отодвинул от стены небольшую скамейку. Свирепо поводя глазами, он схватил за плечо Микитку и толкнул к скамейке
Тем не менее, я до сих пор считаю эту повесть лучшей детской книгой о допетровской Руси. Здесь нет идеализации, как у Шмелева или Карамзина. Но и лишних жестких деталей тоже нет.
Горький М. «Детство»
В отличие от Берроуза, Горький – реалист. И писал не приключенческий роман, а автобиографическую повесть.
Для меня до сих пор загадка, не оглядывался ли Горький в названии своей трилогии на Льва Толстого и его «Детство. Отрочество. Юность» - будто специально хотел подчеркнуть контраст между жизнью избалованного дворянского сынка и «мальчиком из народа».
Впрочем, может, мне это только кажется.
Кстати, читать героя научил именно дедушка.
«Вдруг дедушка, достав откуда-то новенькую книжку, громко шлёпнул ею по ладони и бодро позвал меня:
— Ну-ка, ты, пермяк, солёны уши, поди сюда! Садись, скула калмыцкая. Видишь фигуру? Это — аз. Говори: аз! Буки! Веди! Это — что?
— Буки.
— Попал! Это?
— Веди.
— Врёшь, аз! Гляди: глаголь, добро, есть, — это что?
— Добро.
— Попал! Это?
— Глаголь.
— Верно! А это?
— Аз.
Вступилась бабушка:
— Лежал бы ты, отец, смирно...
— Стой, молчи! Это мне в пору, а то меня мысли одолевают. Валяй, Лексей!
Он обнял меня за шею горячей, влажной рукою и через плечо моё тыкал пальцем в буквы, держа книжку под носом моим. От него жарко пахло уксусом, потом и печёным луком, я почти задыхался, а он, приходя в ярость, хрипел и кричал в ухо мне:
— Земля! Люди!
Слова были знакомы, но славянские знаки не отвечали им: «земля» походила на червяка, «глаголь» — на сутулого Григория, «я» — на бабушку со мною, а в дедушке было что-то общее со всеми буквами азбуки»
А вы помните, кто учил вас читать? И какая была ваша первая прочитанная книга?
Жду комментарии..