Прямо сейчас, читая эти строки, вы можете их почувствовать.
Стоит только вспомнить тот самый момент из любимой песни — и вот они, мурашки, волной прокатываются по спине, поднимают крошечные волоски на предплечьях, заставляют вздрогнуть от странного удовольствия. Или от холода. Или от страха. Или от восторга...
Стоп.
Почему один и тот же физиологический механизм срабатывает и когда мы выходим на мороз без куртки, и когда слушаем финал любимой симфонии? Что общего между дрожью от ужаса в тёмном переулке и экстазом от голоса великого певца?
Ответ спрятан в пяти миллионах крошечных мышц, разбросанных по всему вашему телу. Да-да, именно пять миллионов — по одной на каждый волосяной фолликул. Эти мышцы носят латинское имя arrector pili — "поднимающие волос". И они старше человечества на сотни миллионов лет.
Анатомия волшебства
Представьте: каждый ваш волосок — это крошечный флагшток. А у его основания — миниатюрная гладкая мышца, прикреплённая к особой зоне фолликула — так называемому bulge, небольшому утолщению, где живут стволовые клетки волоса. Когда эта мышца сокращается — волос встаёт дыбом. Происходит это молниеносно, буквально за доли секунды.
Но вот что интересно: вы не можете приказать этим мышцам сократиться.
Попробуйте прямо сейчас. Ну же, прикажите своим волоскам встать! Не получается?
Конечно, не получается. Потому что мышцы arrector pili подчиняются не сознательной воле, а древней, примитивной части нервной системы — симпатической. Той самой, которая управляет сердцебиением, дыханием, потоотделением. Той самой, которая старше коры головного мозга и даже старше способности думать словами.
Хотя... есть исключения.
В 2018 году группа исследователей под руководством Джеймса Хезерса из Northeastern University описала людей, которые могут сознательно вызывать пилоэрекцию — ту самую «гусиную кожу» — без холода, страха или музыки.
Это редкая способность, точной статистики по населению нет: в научной литературе известны лишь единичные подтверждённые случаи. Как именно они это делают, пока остаётся загадкой. Возможно, эти люди научились особым образом активировать симпатическую нервную систему. Может быть, вы один из них? Попробуйте прямо сейчас…
Попробуйте ещё раз...
Машина времени длиной в сотни миллионов лет
Чтобы понять, зачем нам мурашки, нужно отмотать время назад. Далеко назад. К эпохе, когда по Земле бродили наши далёкие предки — синапсиды, прародители всех млекопитающих.
Земля тогда выглядела... иначе. Гигантские папоротники высотой с дом. Насекомые размером с птицу. И где-то там, в этом чуждом мире, жили существа, покрытые примитивной шерстью. Именно у них, у древних синапсид, появился механизм пилоэрекции.
Пилоэрекция — так по-научному называются наши мурашки. От латинского pilus (волос) и erectio (выпрямление). Или, если хотите, pilomotor reflex — пиломоторный рефлекс. Термины сухие, как учебник анатомии. Но за ними скрывается гениальное эволюционное изобретение!
Поднятая шерсть работала как природный термос, создавая тонкий слой воздуха между телом и холодным миром. Для существ, живших без укрытий и отопления, это могло быть вопросом выживания. Но эволюция не остановилась на простой теплоизоляции. О нет, она лишь сделала первый ход…
Взгляните на разъярённую кошку. Видите, как она превращается в пушистый шар? Её видимый размер увеличивается чуть ли не вдвое! У наших ближайших родственников — приматов — поднятая шерсть тоже визуально увеличивает размер тела. Это работает! Противник пугается, отступает, конфликт исчерпан без драки.
Блестяще, правда?
А у дикобразов эволюция довела этот механизм до абсолюта: их иглы — это модифицированные волосы. Мурашки стали оружием!
Русский след в истории мурашек
Интересно, что выражение «гусиная кожа» зафиксировано в русском языке по крайней мере с XVII века — об этом свидетельствуют примеры, приведённые Владимиром Далем в его знаменитом словаре. Наши предки давно заметили сходство кожи, покрытой мурашками, с ощипанной тушкой гуся. Не самое поэтичное сравнение, зато точное!
А в 1872 году Чарльз Дарвин в книге «О выражении эмоций у человека и животных» впервые систематически описал этот феномен в научном контексте — как рудимент, унаследованный от животных предков. Или... не совсем утративший своё предназначение?
Эмоциональная революция: когда музыка пробирает до костей
А теперь — самое удивительное.
Закройте глаза. Вспомните момент из фильма, песни, книги, который заставил вас покрыться мурашками. Вспомнили?
У меня это финал «Списка Шиндлера». У кого-то — первые аккорды «Лунной сонаты». У кого-то — голос Высоцкого. Неважно, что именно. Важно вот что: в этот момент ваш мозг делает нечто невероятное.
Когда учёные из лаборатории Валори Салимпур поместили любителей музыки в томограф, они обнаружили удивительное: в моменты музыкальных «мурашек» активировались те же дофаминовые центры вознаграждения, которые работают при вкусной еде или во время интимной близости. В кровь действительно выбрасывался дофамин — химический «маркер» удовольствия. Исследование, опубликованное в Nature Neuroscience в 2011 году, стало сенсацией: древний механизм терморегуляции оказался встроен в систему эстетического наслаждения.
Как? Зачем?
Оказывается, не все люди одинаково чувствительны к музыкальным мурашкам.
Французы, эти ценители прекрасного, даже придумали для них особое слово — frisson (дрожь). Фриссон — это когда красота буквально пробирает до костей, когда физическое тело реагирует на метафизическое переживание.
По данным разных исследований, фриссон регулярно испытывает от трети до половины опрошенных — а в отдельных выборках и больше. Но одно наблюдение повторяется из работы в работу: у людей, склонных к этим эстетическим мурашкам, в мозге обнаруживают больше нервных «кабелей» — длинных волокон белого вещества, напрямую соединяющих зоны, отвечающие за слух, с областями, обрабатывающими эмоции. Чем лучше проложены эти «линии связи», тем легче музыка способна «достучаться» до эмоциональных центров.
Александр Скрябин, русский композитор-мистик, интуитивно чувствовал эту связь. Он верил, что музыка может вызывать физические ощущения, включая волны экстаза. Безумие? Возможно. Но Скрябин предвосхитил то, что наука доказала столетие спустя: мурашки — это мост между телом и духом.
Цифровые мурашки XXI века
А потом пришёл интернет и... всё изменил.
ASMR — автономная сенсорная меридиональная реакция. Звучит как медицинский диагноз, правда? На деле это миллионы людей, которые смотрят на YouTube, как незнакомцы шепчут в микрофон, постукивают ногтями по разным поверхностям, шуршат бумагой...
И получают от этого особенные мурашки — начинающиеся в затылке и медленно сползающие по позвоночнику тёплой волной. По оценкам опросов, таких людей от 15 до 20%, а в некоторых выборках — до 42% (разница связана с тем, как формулируют вопросы и что считают «настоящим» ASMR). Для остальных это выглядит странно, почти мистически.
Почему так происходит? У части людей определённые звуки и мягкие движения запускают те же механизмы в мозге, что и сигналы близости, заботы, безопасности. Исследования с нейровизуализацией показывают: во время ASMR активируются области, отвечающие за социальную привязанность. Шёпот в наушниках словно воспроизводит для мозга ситуацию, когда рядом кто-то близкий и заботливый — и тело отвечает волной приятных мурашек.
Когда мурашки кричат SOS
Но не все мурашки одинаково приятны.
Иногда они становятся тревожным сигналом.
Пиломоторные приступы — редкий, но описанный в медицинской литературе симптом височной эпилепсии. Представьте: вы сидите спокойно, и вдруг по коже прокатывается волна «гусиной кожи» — без холода, музыки или страха. Через некоторое время это повторяется. И ещё. Это не мистика, а особая форма нейронной активности.
Фёдор Михайлович Достоевский в дневниках и письмах описывал странные ощущения, предшествовавшие его эпилептическим приступам — возможно, среди них были и такие патологические мурашки.
А вот «холодная индейка» (cold turkey) — жаргонное название синдрома отмены опиоидов — обязана своему имени именно этому эффекту. Когда человек резко прекращает приём наркотика, его кожа покрывается мурашками и становится похожей на ощипанную тушку птицы. Жуткий образ для жуткого состояния.
Также важно не путать: парестезии — ощущение «бегания мурашек», покалывания при дефиците витамина B12 или проблемах с нервами — это совсем другое явление. Это не пилоэрекция, а нарушение чувствительности. Разные механизмы, разные причины, разное лечение.
Будущее древнего рефлекса
2020 год. Лаборатория Я-Чи Хсу в Гарварде. Исследователи опубликовали в Cell открытие: симпатические нервы, которые вызывают мурашки, играют двойную роль в волосяном фолликуле. В краткосрочной перспективе они запускают пилоэрекцию. А в долгосрочной — участвуют в регулировании стволовых клеток, отвечающих за рост волос. Этот древний рефлекс неожиданно оказался связан с механизмами, которые потенциально могут лечь в основу терапии облысения.
Инженеры в лабораториях по всему миру используют мурашки как биомаркер. VR-исследования показывают: пилоэрекция — отличный индикатор эмоционального погружения. Если виртуальная реальность вызывает «гусиную кожу» — значит, мозг поверил.
Специалисты по машинному обучению учат алгоритмы предсказывать моменты в музыке, которые вызовут так называемые «chills». Представьте: возможно, в будущем ИИ сможет написать песню, гарантированно вызывающую мурашки именно у вас. Персонализированный фриссон по подписке.
Российские учёные тоже не отстают — психофизиологические исследования эмоций активно ведутся в МГУ, СПбГУ и других научных центрах. Мы учимся читать язык тела всё точнее.
Код человечности
Пять миллионов крошечных мышц. Рефлекс, унаследованный от древних синапсид. Механизм, который роднит нас с кошками и дикобразами. Казалось бы — атавизм, бесполезный пережиток прошлого.
Но нет.
Мурашки — это древний код, который рассказывает историю длиннее любой письменной. Историю о том, как из примитивной терморегуляции родилась способность плакать над книгой. Как из инстинкта самосохранения выросло умение чувствовать прекрасное. Как биология стала культурой, не перестав быть биологией.
В следующий раз, когда любимая песня вызовет у вас волну мурашек, помните: в этот момент в вас просыпается существо – древнее самих динозавров. Пять миллионов крошечных мышц синхронно сокращаются, повторяя рефлекс, отполированный эволюцией сотни миллионов лет назад.
Есть гипотеза, что способность испытывать «возвышенные» эмоции (awe) и связанные с ними мурашки делает нас более просоциальными, более склонными к эмпатии и сотрудничеству. Может быть, именно это помогло нашему виду выжить и построить цивилизацию? Может быть, мурашки — это не просто рудимент, а один из механизмов, сделавших нас людьми?
Мы — единственный вид на планете, у которого мурашки стали эстетическим переживанием. Единственные, кто превратил рефлекс в искусство, инстинкт — в культуру, дрожь — в восторг.
И прямо сейчас, дочитывая эти строки, вы можете их почувствовать...