Ольга Подъемщикова (1961 -2000) - известный российский журналист, общественный деятель, поэтесса, христианский подвижник, Погибла во время пожара на даче друзей в 2000 году.
Из известной интеллигентной тульской семьи, имеющей дворянские корни, Ее прадед Гузеев был учеником и последователем ЛЬва Толстого, В архиве семьи хранились письма Толстого, а после окончания филологического факультета местного вУЗа, Ольга некоторое время работала гидом в Ясной Поляне много писала об усадьбе в местной прессе.В 22 года поехала вслед за мужем, поэтом и журналистом Сергеем Белозёровым, в ссылку в Иркутскую область на станцию Зима, за что друзья назвали её «последняя декабристка». .. Создала и возглавила журнал «Тульские епархиальные ведомости». Занималась правозащитной деятельностью, была соучредителем тульского отделения общества «Мемориал» и тульского Комитета солдатских матерей. Трагически погибла в ночь с 5 на 6 октября 2000 года под Тулой при невыясненных обстоятельствах. Посмертно издана книга стихов «…Вернись мне отблеском мгновенным» (Тула, 2001). При жизни стихи и проза публиковались в тульских областных изданиях, журнале «Ясная Поляна», посмертно опубликованы в журналах «Новый мир» (Москва), «Сибирские огни» (Новосибирск), «Дети Ра» (Москва), «Зинзивер» (СПб) и других изданиях.Ольга была ярким, независимым и бесстрашным человеком, но после смерти тяжелобольной дочери Анечки и после ухода матери, ей стало близко духовное подвижничество. Она помогала многим людям своим статьями, советами, добрым словом и поддержкой, потому ее имя, память о ее незаурядности и тончайшем вкусе, о ее понимании и предназначении поэта, живо до сей поры.
Вот несколько ее стихотворений:
Ничего не случилось. Никто ведь не умер!
Жизнь разбилась, осколки лежат на полу.
И весёлое сердце колотит в свой бубен,
нагоняя ночную испанскую мглу.
Ах, мой милый, не надо смущаться при встрече,
даже бегство не сможет забвенью помочь.
Ведь любовь как природа. У неё есть свой вечер.
А случается – даже полярная ночь.
И две буквы чертить на песке мне не надо.
А над морем вздыхает рассветный туман.
Но зато сколько встреч, ожиданий, обманов
нам готовит судьба! Как прекрасен обман!
Я теперь не звоню тем, с кем вместе дружили.
Но тот берег морской вижу как наяву.
И со вздохом скажу, что когда-то мы жили.
И не смею сказать, что сейчас я живу.
- * *
И всё, что мне хотелось бы вернуть,
и всё, о чем тоскую и жалею, –
между лиманами горячий путь,
ночную набережную в Коктебеле.
Порою эта память так близка –
лишь руку протяни – и так близка мне!
Волною захлестнет меня тоска,
и всплыть не даст, и разобьёт о камни.
Пусть даже то, что было, – не любовь,
а соскитанье. В рамках его строгих
я ночью отправляюсь туда вновь,
встречаю утро в нашей, в той дороге,
где свежий ветер остужал наш дом
и с небосвода разгонял все тучи.
Ты помнишь – сад, и море за углом,
и между звёзд полет мышей летучих?
И, еженощный повторяя путь,
я собираюсь с силами к рассвету,
шепчу во тьму: отринь и позабудь!
Не надо так! Забудь, забудь все это!
- Теперь я знаю, как это бывает,
когда в ночи летящие трамваи
скользят по снегу, будто по весне.
И мы с тобой встречаемся во сне. - И мост дрожит, и поезда уходят,
и к берегу приставший пароходик
беспомощен – к окну прилипший лист.
И сон последний видит машинист. - И спят стрекозы – в ивах, в тине, в иле.
Глотаю слёзы. Вы меня забыли.
Под соснами костёр на берегу.
Из прошлого по камушкам бегу.
Сергею Гончарову
Лето, сад, там зреют сливы,
море, детство, синь и зелень,
люди, скользкие, как рыбы,
выплеснулись к нам на берег.
Крепко высушены сети,
жарко трескаются губы,
и нам весело – мы дети,
и ещё никто не умер.
И ещё никто не верит,
что удачи не спасают,
что недетские потери
нас по свету разбросают.
Что ещё придется где-то
нам узнать тоску и горе.
Что уже проходит детство,
необъятное, как море…
В стихах ее поражает распахнутость бытия Души, полет строфы и ясность и простота и глубина одновременно. В Судьбе - переплетение трагизма и светлого начала и необъятной силы Духа
Так и должно быть наверное, в Судьбе истинного Поэта…