- Шале номер один.
- Спасибо большое!
Открыв дверцу автомобиля, прохожу по территории восторженно оглядываясь по сторонам. Здесь без преуменьшения чудесно! Зеленая ухоженная территория, бассейны, рестораны, спа-процедуры. Сотрудница комплекса сообщает, что меня уже ждут в гостевом доме и указывает на нужную тропинку. От мысли, что мы с Давидом проведем здесь целый день и возможно даже ночь, в груди радостно трепещет: только я и он…
У нашего двухэтажного шале стильный дизайн, имеется выход на просторную террасу, где есть бассейн с подогревом и джакузи с бурлящей водой. Словно ребёнок останавливаюсь, зачерпываю воду ладошкой и пропускаю её между пальцев. Теплая… несмотря на то, что на улице уже октябрь.
Толкнув от себя дверь прохожу внутрь гостевого дома. Красивый интерьер, выдержанный в одном стиле, высокие потолки, светлая мебель и большой уютный камин в гостиной. Я уже представляю, как мы с Давидом будем сидеть возле него на ворсистом ковре в обнимку и пить вино. Я же могу помечтать хотя бы немного?
Давид стоит у высокого панорамного окна и разговаривает с кем-то по телефону. В тоне сквозит злость и раздражение и мне моментально хочется забрать у него трубку и попросить звонящего не тревожить. Хотя бы не сегодня…
Услышав шаги за спиной, Юсупов плавно поворачивается в мою сторону. Прощается с собеседником, бросает телефон в карман и слегка улыбается. Я уже знаю, что означает любить этого мужчину. Знаю, что боль и наслаждение с ним можно получать одновременно. Знаю, что сложно и порой невыносимо, приходится переступать через себя и собственную гордость, но без него тебя ломает похлеще любого наркотика.
Быть женой Юсупова это ходить по грани. У него ведь и самого так. Его жизнь соткана из опасности, денег и власти. Один неверный ход и ты кубарем катишься к пропасти вниз... Хочется верить в то, что Давид как минимум бессмертен, или у него про запас есть несколько жизней.
- Привет, - улыбаюсь и твёрдым шагом иду к нему навстречу.
В сутках всего двадцать четыре часа, и я не намерена терять ни минуты.
- Здравствуй, Катя, - произносит Давид.
Обнимаю его за талию, прижимаюсь к груди и ощущаю легкие поглаживания по спине.
- Здесь невероятно.
- Правда?
- Да, очень красиво, - отстраняюсь, заглядываю в глаза.
Темные омуты постепенно затягивают в себя глубже и глубже и нет никаких шансов, что однажды я смогу начать полноценную жизнь, если он оставит меня и уйдет, сделав этот день прощальным в нашей жизни. Теперь он крепко и надежно впаян в моё сердце. Другие мужчины никогда не смогут вытравить мою безумную любовь к нему, сколько бы силы для этого не приложили.
- Я заказал для нас завтрак, - произносит Давид. – Ты голодна?
- Немного, - слегка краснею от смущения.
- Хорошо. Располагайся, я поднимусь на второй этаж и пока переоденусь.
Давид уходит, оставляя меня внизу.
Осмотревшись по сторонам, догадываюсь, что вон в том джакузи Давид захочет заняться сексом. А ещё на ворсистом ковре у камина… но это будет уже моей идеей, потому что камин — это ужасно романтично, а нас к тому же опьянит и расслабит вино. Кончики пальцев нестерпимо покалывает от предвкушения… Только бы ничего не сорвалось. Только бы мы так и остались вдвоем…
Спустя некоторое время в дверь нашего дома стучат. Я подхожу к двери, открываю её и пропускаю внутрь официантку в накрахмаленном переднике и с тележкой в руках.
- Доставка еды. Я могу накрыть на стол?
- Спасибо, я сама, - мотаю головой.
Мне не хочется терпеть ни секунды присутствия постороннего человека, поэтому я захлопываю за девушкой дверь и качу тележку в сторону гостиной, где стоит обеденный стол. Еды заказано так много, словно мы ждём гостей. Омлет с овощами, брускетта с анчоусами и лососем, тосты с ветчиной, несколько видов десертов, свежевыжатые соки и чай. Я, конечно, голодна немного, но боюсь, что порцию, которую заказал Давид попросту не осилю.
Засервировав стол по всем правилам, сажусь на своё место и жду. Проходит пять минут, десять, пятнадцать, но Давид так и не спускается на завтрак. И тогда я решаюсь его поторопить. Поднимаюсь на второй этаж, иду на вибрацию его голоса и, остановившись у нужной двери, замираю.
- Да, Сухарь, слышу. Спасибо. Спасибо за поздравления.
Подслушивать некрасиво, знаю об этом, но я так и продолжаю стоять на месте. Кажется, Давид кладёт трубку. Слышится ещё один звонок телефона. Юсупов раздражается и матерится в голос, но трубку всё же снимает.
- Спасибо. Обязательно, Сергей Борисович. Спасибо за поздравления.
У него сегодня день рождения? Но почему Давид не сказал мне?! Я бы приготовила для него подарок, потому что сейчас испытываю неловкость от создавшейся ситуации.
Не выдержав, толкаю дверь в его комнату и прохожу туда без спросу. Юсупов стоит возле двуспальней кровати в белоснежной футболке-поло и темно-синих спортивных брюках. Такой невероятно красивый и родной, что меня моментально притягивает к нему магнитом. Запах, близость, теплота его кожи… голову кружит от такого комплекта.
- Да, ещё раз спасибо за поздравления. Когда буду в Москве обязательно наберу, договорились, - Давид сбивает вызов и зажимает боковую клавишу телефона чуть дольше, чем нужно для блокировки, полностью его выключая. – Заждалась?
- Угу. Завтрак уже остыл.
- Прости, малыш, - неожиданно мягко называет меня Юсупов, бросая мобильный на кровать.
Заметно тушуюсь, но ненадолго.
- Почему ты не сказал, что у тебя сегодня День рождения? – спрашиваю, встав на носочки и пристально глядя ему в глаза.
- Не люблю этот праздник, - слегка кривится Давид.
- Почему?
Несмотря на мои настойчивые вопросы в его глазах нет ни капли раздражения. Только тепло, которое глушит всю ту боль, которая осталась в нашем семейном прошлом. Не знаю, возможно ли когда-нибудь хотя бы на грамм забыть о случившемся? Стереть, подлатать и начать с чистого листа, оставив горечь от потери за бортом? Если бы он только дал нам шанс на совместное будущее, клянусь, я бы учла все свои ошибки… Самой главной и безответственной тогда была мнимая надежда на счастливую беременность и рождение малыша.
- Ты правда хочешь знать об этом? – вскидывает брови Давид.
- Я хочу знать о тебе всё.
- Этот факт из моей биографии малопривлекателен, поэтому можно сказать, что ты первая, кому я об этом рассказываю, - произносит Давид, заставляя меня напрячься от ожидания. – В этот день тридцать лет тому назад мой отец зарезал мать. Мне было пять и это случилось на моих глазах. Он перебрал с алкоголем, схватил нож для торта с длинной рукояткой и попал с первого же удара прямиком в сердце. Просто за то, что она посмела купить мне машинку в честь праздника.
- Какой ужас, - шепчу одними губами, касаясь его щеки.
Отстраняюсь, смотрю на потемневшие радужки и вновь касаюсь щетины и кожи. Целую безустанно, долго-долго, пытаясь задавить в себе настырные подбирающиеся к глазам слёзы.
У нас одинаковое прошлое, проведенное в детском доме. Разница только в том, что смерть своей матери я совершенно не помню, только со слов брата знаю, что это была передозировка наркотиками. От этого факта, к собственному стыду, мне ни капли не больно. Мать для меня воображаемая безликая скульптура, с которой я изредка разговариваю в мыслях, находясь на грани отчаянья.
- Только не нужно связывать моё настоящее с моим детством, пожалуйста, - просит с улыбкой Давид. – Я уже вижу, как ты напряглась.
- Заметно, что я напряглась? Поверь, меня это ничуть не испугало.
Давид опускает ладони на мою талию и комкает футболку, оголяя живот. Его прикосновения невероятно распаляют...
- Отец вышел из тюрьмы в далёком девяносто девятом году. Мы спокойно поговорили, хотя раньше мне хотелось его задушить. Он больше не казался мне зверем: слабый, сломленный, исхудавший. Я его отпустил, попросив больше ко мне не приходить. Выбором отца было убить беззащитную мать, я же поднимаю оружие только на тех, кто этого заслуживает.Кажется, что никакая правда о нём никогда не испугает меня. Я видела его разным: разъяренным и диким, добрым и понимающим. Приняла всех его внутренних демонов, полюбила всем сердцем и душой такого, каким он есть. Грешником, у которого руки по локоть в крови. Мужчину, который играет на выживание.
- С Днём рождения, Давид, - выходит из меня хрипло. – Я счастлива, что своё тридцатипятилетие ты решил провести только со мной.
***
После сытного завтрака хочется валяться в гамаке и смотреть на качающиеся верхушки сосновых деревьев и проплывающие мимо пушистые облака, лениво разговаривая и прижимаясь к Давиду. Первое время именно так мы и делаем. Тело наполняется слабостью, веки прикрываются, наши пальцы сплетаются в плотный замок и когда Юсупов предлагает прокатиться на лошадях, первое, о чем я думаю, что он шутит.
Пытаюсь отговорить его от этой затеи, ведь я никогда не каталась верхом. Да что там, я живых лошадей вблизи ни разу не видела, но если Давид что-то решил, то переубедить его в обратом почти невозможно.
Прогуливаясь по просторной территории, жалею только о том, что не взяла с собой запасные вещи. На мне джинсы, футболка и тонкая синтепоновая куртка, в которой именно сегодня невероятно жарко. Любая другая на моём месте вприпрыжку побежала бы за Давидом хоть на край света: и на лошадях кататься, и на вертолёте, и с парашюта прыгать, а я трусливо прошу его свернуть назад. К примеру, та же Нина… Интересно, отношения с ней у Юсупова продолжаются до сих пор? Когда мы развелись, он продолжил спать с ней?
Тряхнув головой, выбрасываю из себя эти вопросы. Сегодня особенный день и для меня, и для него и мысли должны быть особенные. Какая к чёрту разница, что было во время и после? С ней или с какой-либо другой, если именно сейчас нам друг с другом хорошо. И праздник свой он встречает не с Ниной, а со мной.
Инструктор по конному спорту проводит для меня короткий инструктаж. На словах всё ясно как белый день, но стоит мне только забраться в седло лошади по имени Снежка, как тело деревенеет, и я забываю о том, что дальше делать. К счастью, Юсупов берёт управление лошадью в свои руки. Он едет рядом и придерживает мою Снежку за повод. К концу прогулки мне удается расслабиться и даже самостоятельно управлять лошадью.
- Если бы ты предупредил, где мы проведём день, я бы взяла с собой купальник, - произношу с шутливым укором, глядя на то, как Давид садится в подсвечивающийся разноцветными огоньками джакузи.
После конной прогулки мы плавали по реке на лодке. Тоже вдвоем. Давид ловко управлял веслами, а я сидела рядом и заворожено смотрела на его широкие плечи и перекатывающиеся под футболкой мышцы, наплевав на красивую природу по обе стороны, лес и зверушек. Было как-то совершенно всё равно на пейзажи. В какой-то момент хотелось себя ущипнуть, настолько нереальным казался мне сегодняшний день. На моей памяти такого не было ни разу, чтобы Давид уделял мне всё своё свободное время, выключив телефон. И эти моменты были далеки от жалости, я отчётливо это понимала.
- Тебе не нужен купальник, - отвечает Юсупов.
Щёки краснеют от стыда, но раздеваться я всё же начинаю. Первой улетает куртка куда-то в сторону шезлонга.
- Вдруг нас увидят? – оглядываюсь по сторонам.
Вокруг темно, соседние домики не светятся. Сегодня я не встретила никого кроме нескольких человек персонала. Может, не сезон?
- Я забронировал весь этот комплекс, поэтому кроме тебя и меня здесь никого не будет, - произносит спокойным тоном Давид.
С каким-то особым удовольствием стягиваю с себя футболку, не глядя бросаю её в сторону куртки. На улице стемнело и стало ветрено. Осень она такая, только днём может быть обманчивое тепло.
Кожа покрывается мелкими мурашками от холода и предвкушения близости с Юсуповым. Завожу руки за спину, расстегиваю бюстгальтер и быстро снимаю его. Соски моментально становятся твёрдыми и немного покалывают. Не только от погоды, но и от голодного взгляда мужчины, который сидит напротив и с особым прищуром смотрит на мой неловкий для него стриптиз.
Джинсы вместе с трусиками снимаю следующими. Прикрываю ладонью лобок, другой рукой кое-как закрываю грудь, словно не верю в то, что нас никто не видит, и подхожу к джакузи.
Вода оказывается горячей в сравнении с температурой воздуха. Медленно погружаюсь по шею, сажусь напротив Давида и удовлетворённо откидываюсь на бортики.
- Так и будешь там сидеть? – насмешливо вскидывает брови Юсупов. – Я не кусаюсь, Катя.
Внизу живота распаляется самый настоящий костёр… Я же знала, что он захочет. Прямо в воде захочет.
- Иди ко мне, - произносит Давид вкрадчивым голосом.
Осторожно перемещаюсь по бортикам, чувствуя, как под водой Юсупов перехватывает меня за кисть руки и тянет к себе. Перекинув одну мою ногу через бедро, усаживает сверху. Здесь не просто тепло, горячо. Между ног ощущается внушительная твёрдость, не стесненная барьером в виде плавок или шорт. Он тоже полностью обнажен, но не спешит входить в меня, распаляя до предела.
- Мне кажется, что утром я проснусь, а ты исчезнешь, - шепчу негромко и смотрю на его широченную грудь, по которой быстро-быстро стекают капли воды.
Наши тела и лица подсвечиваются красными, синими, желтыми, фиолетовыми огнями. Красиво, чёрт возьми. И романтично, словно в сказке.
- Я никуда не исчезну, - отвечает Давид, опуская ладони на мою поясницу.
Дёргаюсь, словно оголённый нерв.
В темноте его глаза похожи на ночь, такую же непроглядную и глубокую. Пленят, дурманят и полностью себе подчиняют.
- Честно не исчезнешь?
- Честно, - кивает он.
- Расскажи мне, что будет завтра? Брат попросил закрыть ресторан, в котором я работаю, ради сходки криминальных авторитетов. Мы повздорили с ним по этому поводу.
- Тебе нравится там работать? – спрашивает Давид, слегка нахмурившись.
- Я сообщила Жене о том, что хочу уволиться. Он не отпустил. Сказал, что меня ждёт двухнедельная отработка, за время которой я попытаюсь найти новую работу, в кофейне или кондитерской, где гораздо спокойнее, пусть и менее прибыльнее.
- Почему ты не хочешь открыть своё дело? – настаивает Юсупов. – Те деньги целиком и полностью твои, можешь свободно ими распоряжаться.
Замолкаю, потому что правда не знаю, что ответить на этот вопрос. Я доставила Давиду много проблем, а он при разводе со мной ещё и деньги вручил... Любой другой пинками под зад выгнал.
- Ты словно прощаешься сейчас со мной, - голос отчего-то при этом предательски дрожит.
- Глупая. Не произойдет ничего того, за что тебе стоило бы волноваться, - мотает головой Давид.
- А если ты не согласишься сменить человека, который управляет игровым бизнесом в городе, то что будет?
- Кать, давай не сегодня, - слегка раздражается он. – Пожалуйста.
В его голосе не мелькает ни одной тревожной нотки. Ничего того, что смутило бы меня или заставило напрячься. Давид знает, что делает. С ним обязательно будет всё хорошо.
Его ладони опускаются ниже, надавливают на кости. Прогибаюсь, прикрываю глаза, позволяя ласкать себя и гладить. Пальцы проходятся по коже, опускаются ниже, сжимают ягодицы и бёдра. Так настойчиво и грубо, что мне приходится закусить губы, чтобы не вскрикнуть. В конце концов мы же на улице. Обслуживающий персонал нас может услышать.
Вздрагиваю от упирающейся твёрдости между ног. Давид почти невесомо приподнимает меня за бедра и резко входит, утоляя пульсацию внизу живота. Цепляюсь ногтями в его плечи, широко распахиваю глаза и до металлического привкуса крови кусаю губы.
Сильные уверенные руки управляют мной словно куклой. Поднимают то вверх, то вниз до самого упора. Когда тёплый рот Давида втягивает в себя поочередно то один, то другой затвердевший сосок, я не выдерживаю и взрываюсь, разлетаясь на мелкие осколки и разрывая лесную тишину вокруг своим громким стоном.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Джокер Ольга