— У тебя ровно неделя и чтоб духу вашего здесь не было. Видеть никого не хочу.
Голос Нины Петровны звучал равнодушно и жёстко. Лиля замерла в прихожей, крепко прижимая к себе Машу, которой едва исполнился год. Ребёнок, словно предчувствуя беду, тихо плакал, перебирая в руках мягкого зайчика.
— Но вы не можете так поступить,… — прошептала Лиля, но свекровь резко взмахнула рукой, прерывая её на полуслове.
— Ещё как могу. Вы мне чужие люди, напоминание о моём Лёше. Не более.
— Ладно я, но Маша. Ваша кровь, родная дочка вашего сына. Неужели ничего не откликается, когда вы берёте её на руки?
— Ничего не откликается.Может это и не моя внучка вовсе. Более того меня это даже раздражает, — отрезала Нина Петровна, отворачиваясь к окну. — Ровно семь дней как нет моего ребёнка. Тебе не понять эту боль. Да лучше бы ты была в этой машине!
Алексея не стало неделю назад. Он возвращался с рыбалки домой. Лобовое столкновение с пьяным за рулём. Радует только одно, что ушёл он быстро, без боли и мучений. Никто не мог принять тот факт, что Лёши больше нет, это было так неожиданно, так внезапно. Ещё утром он писал Лили как соскучился, как хочет скорее их с дочкой увидеть, а вечером холодное тело без признаков жизни.
Первое время Нина Петровна существовала как тень. Пила воду, смотрела в стену и никуда не выходила. На телефоны не отвечала, общаться ни с кем не хотела. На седьмой день заявила: "Пошли вон из моей квартиры".
— Что?
— Что слышала. У тебя сутки, чтоб собрать свои монатки и исчезнуть.
— Сутки? Дайте хотя бы нам время, я найду квартиру. Нина Петровна, я вам что сделала? Почему вы так с нами.
— Это ты виновата, что Лёши не стало. Нужно было его остановить, не пускать на рыбалку, придумать что-то. Это всё на твоей совести.
— Я? .... Лиля дрожащими пальцами набирала номер подруги... Раз вы так заговорили, я уеду.
***
— Подруга, привет. Нужна твоя помощь.
Наташа растерянным голосом что-то промямлила про соболезнования. А как только услышала про погостить с ребёнком, стала придумывать глупые отмазки про мужа, ремонт, приезд бабушки, болезнь кошки.
— Нам негде жить. Свекровь из квартиры выгоняет. Видел бы это Лёша. Нина Петровна будто с цепи сорвалась.
— Блин, подруга. Мне так тебя жаль, — в голосе мелькало равнодушие с ноткой иронии. — Ну ты понимаешь, Миша мой будет против. Если бы ты одна была, а так с ребёнком, годовалым. Мы как-то детей не очень, ты же знаешь.
Пауза. Долгая, неловкая пауза.
— Наташ, ты же знаешь, мне больше не к кому обратиться.
— Лиль, ну это... У меня тут ещё кошка заболела, кажется это заразно.
— Понятно. Врать ты никогда не умела, так и сказала бы, что не удобно в квартире с орущим ребёнком.
— Лиль, ну я так и сказала...
Гудки. Школьная подруга, с которой они двадцать лет делились секретами, оборвала связь.
Больше ничего не оставалось делать, как обратиться к отцу, он бросил Лилю, когда ей было десять, но периодически поддерживал связь и даже помогал финансово. На днях звонил, соболезновал, предлагал помощь, комнату в квартире. Будто чувствовал наперёд, что жизнь со свекровкой на одной территории рано или поздно даст трещину.
Отец жил в обычной квартире-хрущёвке, на окраине города. Это было нудобно, в том плане, что кроме завода по переработке пластика рядом ничего не было. Ни садиков, ни школы, ни элементарных магазинов. Рабочая квартира отца - была единственным вариантом, без трат денег и времени, обрести крышу над головой в тот же день.
Номер отца молчал и она отправилась на такси напрямую по адресу, который он ей как-то записал тогда на салфетке со словами : "Мои двери для тебя с Машенькой всегда открыты".
Когда Лиля постучала в дверь, за ней послышались звуки, похожие на звон стекла, шуршание и глухой кашель.
— Кого там принесло? У меня выходной сегодня! — отвечал хриплый, сиплый голос.
— Пап, это дочка.
Дверь открылась. В проёме показалось опухшее от алкоголя, красное, заспанное в салате лицо. Запах перегара ударил в нос ещё до того, как отец переступил порог.
— Ты кто? — переспросил мужчина.
— Пап, Лиля. Ты не узнал что ли?
— А, Лилька. Проходи. Это твой что ли? — указывая пальцем на ребёнка, спросил отец.
— Это Машенька. Ты что не помнишь? Я тут попросить хотела, чтобы мы с дочкой у тебя недельку пожили. Просто Нина Петровна нас выгнала.
Он молчал, глядя мимо неё на потрескавшийся линолеум. В руке он держал полупустую бутылку.
— Ну заходите раз пришли, только я не один.
Как оказалось мужчина жил в своей маленькой однушке ещё с женщиной и двумя детьми. Недавно познакомился с ней на сайте знакомств, теперь выпивать по выходным было не скучно. К тому же, она ему готовила, прибирала за ним и отдавала свю зарплату. Квартира встретила их жутким затхлым, прокуренным воздухом. Проветривать помещение здесь было явно не принято. Пол был липкий, с застывшими кусками еды и окурками, разбросанными как на мусорке. На столе, подоконнике, в ванной и даже в шкафу стояли пустые стеклянные тары выпитого, видимо за год. Дети были в это время в школе, но по многочисленным парам обуви и разбросанным игрушкам между бутылками, было понятно, что они здесь есть.
— Вот диван, можете перекантоваться с Машенькой на нём, а мы как-нибудь притеснимся. В тесноте, да не в обиде. — Я пока на кухню пойду, поищу там что-нибудь из еды. Где-то были у меня конфетки шоколадные для внученьки.
Мужчина ушёл, оставив Лилю в неизгладимом шоке от увиденного. Маша заплакала, будто хотела намекнуть матери о том, что ей здесь точно не нравится.
— Закрой рот своему ребёнку, голова раскалывается, — послышался женский голос из кухни.
Жить здесь было не возможно. Нужно было срочно придумать что-то ещё.
Вернувшись домой к Нине Петровне за вещами, Лиля вдруг вспомнила о соседке, милой женщине, которая ни раз ей помогала с ребёнком. Оставновившись на лестничной площадке, Лиля поднялась на этаж выше.
— Татьяна Ивановна, помогите, пожалуйста, — взмолилась Лиля соседке, единственной, кого она знала в этом доме. — Я заплачу...
— Что случилось милая?
— Нина Петровна нас попросила съехать, нам некуда идти. Подруга отказала, отец в неадевкатном состоянии, больше я в городе никого не знаю...
— Бедная девочка, Нинка совсем с ума сошла после смерти Лёшки? Как-так можно с родной внучкой?
— Она родной её не считает, говорит может я нагуляла. Обвиняет в смерти Лёши.
— Вот она даёт старая. Точно свихнулась. Пожалеет ещё! — пригрозила пальцем женщина. — Конечно проходи. Живи сколько нужно, только помогай готовить и уборкой занимайся. Я с ребёнком посижу, ты на работу устроишься. Не переживай, девочка.
— Правда? Можно? Я вам буду всю зарплату отдавать, всё буду делать. Спасибо вам большое!
— Ну всю зарплату не надо, досточно коммунальные платежи вносить и продукты покупать. Я буду с ребёнком помогать, мне не сложно. Я бабушка одинокая, так хоть жить не скучно будет.
— Спасибо вам большое!
Позже Лиля устроилась на работу в местный супермаркет кассиром. Это казалось подарком судьбы. Работа посменная, два через два, зарплата хорошая, дом рядом. Всё хорошо, только начальник оказался мерзавцем. Пристально разглядывая обнажённые ноги Лили, выглядывающих из под юбки, он постоянно делал двусмысленные намёки на уединение в его кабинете за отдельную премию. Лиля боялась его, но старалсь не провоцировать и не давать повода. Работала на совесть.
Через месяц Виктор Семёнович, начальник с брюшком и взглядом, скользящим по её телу, вызвал её в кабинет:
— Орлова, у нас проблема. Недосдача в кассе. Что будем делать?
— Виктор Семенович, у меня всё сходилось в кассе. От куда недосдача? Не может быть, я всё проверила.
— Значит плохо проверила. Я тебе говорю, что у тебя есть проблема. Либо я тебя увольняю по статье, либо... сама знаешь. Я уже месяц намекаю!
— Я не такая! У меня маленький ребёнок, муж погиб недавно. Я работаю не для этого!
— А для чего ты надеваешь тогда такие коротенькие юбочки? Я сразу всё понял, когда ты к нам пришла. Одинокая девушка, нуждается в деньгах ,заботе и ласке...
— Виктор Семёнович, хватит!
Он снова посмотрел на неё снизу вверх, медленно улыбнулся и сделал шаг вперёд. Взгляд скользнул по фигуре, задержался.
— Ну что? Как вопрос решать будем? Звонить в полицию?
— Не надо. Можно я подумаю хотя бы?
— Эх... играешь со мной. Ладно. Дам тебе время до завтра.
К горлу подкатила тошнота.
— Подумаю, — выдохнула она и выскочила, хлопнув дверью.
Той ночью, глядя на спящую Машу, Лиля поняла: так больше продолжаться не может. Утром она вернулась к Виктору Семеновичу.
— Я подумала. Вызывайте полицию, пусть смотрят камеры, как я ничего из кассы не брала. А ещё пусть посмотрят как вы домогаетесь своих сотрудниц, будучи женатым человеком. Я думаю, что не одна такая, которая отдавалась вам за место на кассе. Интересно как ваша жена отреагирует, когда узнает, чем вы тут занимаетесь.
— Да кто ты такая?! — взревел он.
— Мать, которая выживает. И ваш лучший кассир. Давайте мою трудовую сюда, больше меня вы здесь не увидите!
Он сплюнул и махнул рукой:
— Ладно. Убирайся от сюда... Умные какие все стали...
Лиля стала снова искать работу. Нашла рядом с домом вакансию менеджера в небольшой фирме. Это было даже лучшим вариантом. Начальник здесь была женщина, которая очень понимающе отнеслась к ситуации Лили и сразу взяла её на работу. По просьбе выдала ей аванс.
— Вижу ты девушка ответственная, думаю справишься, — сказала она, — думаю сработаемся.
Кажется жизнь наладилась. Работа, краша над головой, няня бесплатная.
Спокойствие нарушил звонок поздним вечером. Лиля как раз укладывала дочку спать.
— Лиля? Это Нина Петровна.
Сердце ушло в пятки. Целый год Нина Петровна даже не вспоминала о ней с Машей, а тут звонок.
— Здравствуйте.
— Скоро будет год как Лёши нет, приходите с Машей.
— Зачем?
— Ну как это? Я по внучке соскучилась. Вы ко мне даже в гости не заходите, хотя живёте этажом выше. Забыли бабушку?
— Вы сказали, что мы чужие. Выгнали нас как ненужных щенят на улицу, не побеспокоившись как мы жить будем и на что. А сейчас вы нас обвиняете, что мы о вас забыли? Почему вы, зная, что внучка живёт этажом выше, ни разу не пришли в гости?
— Думала, что время ещё не пришло. Мне было так плохо, я так страдала.
— А вы не подумали, что я тоже страдала. У меня муж умер! Машенька без отца осталась, вы об этом не подумали?
Молчание. Долгое, тяжелое молчание.
— Я поняла, что была не права. Машенька единственное, что осталось у меня от Лёши. Родная кровь. Не забирай её у меня.
— Родная? Не вы ли говорили, что возможно это вообще не ваша внучка?
— Давай не будем вспоминать, что было. Просто меня.
— Да, где же ваше прости было, когда я металась по городу с ребёнком на руках и не знала чем её прокормить? Где вы были, когда я унижалась перед начальником извращенцем, за свою отработаную зарплату кассиром. А когда Маша болела, кто с ней сидел? Скажите спасибо Татьяне Ивановне, которая стала Машеньке действительно бабушкой.
— Лиля, как ты можешь так говорить. Я родная бабушка.
— Ну это ещё не известно, родная ли. До свидания Нина Петровна и не звоните сюда больше.
Маша зашевелилась в кроватке. Лиля поправила одеяло и провела ладонью по щеке дочери. Наша семья — это только мы двое.
Близкие — это те, кто не отворачивается, когда мир рушится под ногами. Те, кто протягивает руку, а не тычет пальцем в «чужих и своих», обвиняя в трагедии.
Телефон снова зазвонил — Нина Петровна. Лиля отключила звонок и пошла за чаем. Завтра новый день. А прошлое пусть останется там, где ему место, — в прошлом.
Она сама выбрала одиночество. Пусть живёт с ним.