Я протираю запотевшее зеркало в ванной и рассматриваю своё лицо. Тридцать три года, а под глазами уже тени.
Сегодня юбилей свекрови — семьдесят лет, круглая дата.
Вздыхаю и наношу тональный крем, скрывая следы недосыпа.
...
Квартира наполняется запахом жареного лука — Сергей готовит свой
"фирменный" омлет. Странно, обычно по выходным он предпочитает валяться с
телефоном.
— Мил, ты скоро? — кричит из кухни. — Мама звонила, просила не опаздывать. Сказала, что Зинаида Петровна с мужем уже едут.
...
Зинаида Петровна — лучшая подруга свекрови и главный свидетель всех моих "провалов".
Стискиваю зубы и машинально киваю своему отражению.
— Десять минут, — отвечаю, выдавливая тушь на ресницы.
...
В прихожей звонит мой телефон. Мама.
— Привет, как дела у любимой свекрови? — смеётся она. — Купили подарок?
— Сервиз, — отвечаю сухо. — Фарфор, шесть персон. Почти всю премию просадила.
— А что Сергей?
— А что Сергей? "Мама любит красивую посуду, давай возьмём подороже".
Будто это не он в прошлом месяце истерику закатил из-за моих сапог за
пять тысяч.
...
На кухне что-то шипит, и я слышу приглушённые ругательства мужа.
— Перезвоню, — бросаю в трубку.
...
Омлет безнадёжно подгорел. Сергей в раздражении выбрасывает сковородку в мойку и включает воду на полную мощность.
— Слушай, давай просто заедем в "Теремок" по дороге, — предлагаю я, прислоняясь к холодильнику.
— Ага, и опоздаем, — огрызается он. — Знаешь же, как мама этого не любит.
...
"Как мама не любит". Вечная песня.
За семь лет брака я выучила наизусть всё, что "мама не любит". Запах
жареной рыбы. Яркую помаду. Мои джинсы. Моих подруг. Мою работу. Мои
мнения о политике, воспитании детей и о том, как правильно варить борщ.
...
В машине Сергей молчит, сосредоточенно следя за дорогой.
Я смотрю в окно на серые многоэтажки, затянутые октябрьским туманом. В
багажнике громоздкая коробка с сервизом, перевязанная атласной лентой.
— Знаешь, — наконец произносит он, — мама сказала, что ты в последнее время какая-то нервная.
...
— Надо же, — усмехаюсь я. — И когда она это заметила? Во время нашего последнего разговора про мою "бесполезную" работу?
— Милан, ну хватит, а? Праздник же. Нельзя просто... ну, улыбаться и не начинать?
— Не начинать что? — мой голос предательски дрожит. — Дышать? Иметь своё мнение?
...
Он паркуется у девятиэтажки, где прошло его детство и куда меня занесло семь лет назад.
Мне хочется развернуться и уйти, но я послушно беру подарок и иду следом за мужем к подъезду.
На лестничной клетке уже слышны голоса и смех. Её голос — звонкий, командный — перекрывает остальные.
...
Дверь открывается ещё до звонка.
Свекровь — Галина Михайловна — стоит на пороге в новом платье цвета бордо. Пахнет духами "Красная Москва" и свежей выпечкой.
— Наконец-то! — восклицает она, обнимая сына. — Думала, не дождусь.
...
Меня удостаивает кивком и коротким прикосновением к плечу. Протягиваю коробку:
— С днём рождения, Галина Михайловна.
— Ой, что это? Тяжёлая какая! — она принимает подарок и тут же
передаёт его проходящему мимо племяннику. — Поставь на тумбочку,
Димочка, потом посмотрю.
...
В гостиной накрыт стол — салаты в хрустальных вазах, запечённая курица, картошка с грибами.
На подоконнике алеют герани, на стене — портрет покойного свёкра в военной форме.
Вся квартира пропитана запахом советского прошлого — нафталин, старые книги, лекарства.
...
— Миланочка, а ты похудела? — подлетает Зинаида Петровна, оглядывая
меня с ног до головы. — Такая бледненькая! Серёжа, ты жену-то кормишь?
Сергей неловко смеётся, наливая себе водки. В комнате ещё человек
десять — родственники, соседи, коллеги свекрови по бывшей работе в
бухгалтерии.
...
— Садитесь, садитесь, — командует Галина Михайловна. — Серёжа, ты
сюда, рядом со мной. Милана... — она окидывает взглядом стол, — а ты вон
там, с краю.
...
Послушно сажусь между незнакомой женщиной и двоюродным братом Сергея, который вечно говорит о криптовалюте.
Открываю телефон под столом — три непрочитанных сообщения от коллеги
по работе. Срочный проект, клиент требует правок. Быстро печатаю ответ.
...
— А что это мы на телефончик отвлекаемся? — громко произносит свекровь. — В нашем кругу это не принято.
— Извините, рабочий вопрос, — отвечаю, пряча телефон в карман.
...
— Ах, работа! — Галина Михайловна картинно всплёскивает руками. — Всё
работа да работа. А семья когда? Внуков-то я когда дождусь?
Все взгляды устремляются на меня. Чувствую, как краска заливает лицо.
...
— Мама, — тихо произносит Сергей, — мы же говорили...
— А что "говорили"? — не унимается она. — Мне седьмой десяток пошёл,
имею право спросить! Зинаида вон уже второго внука нянчит, а я всё жду.
...
— Вы прекрасно знаете, — мой голос дрожит, — что у нас были сложности...
— Ой, сложности у всех! — перебивает она. — В наше время как-то рожали без всяких там психотерапевтов и отпусков.
...
Сергей молчит, уткнувшись в тарелку. Внутри меня что-то обрывается.
Три года попыток забеременеть. Два выкидыша. Бесконечные анализы,
уколы, слёзы в подушку. И этот её тон — снисходительный, обвиняющий.
...
Незаметно достаю телефон и включаю диктофон. Может, хоть так Сергей услышит, что происходит за этим столом.
Потому что сейчас он словно не здесь — улыбается, жуёт оливье, поддакивает матери.
...
— А работа-то у Миланы какая важная! — продолжает Галина Михайловна,
разливая компот. — Картинки в компьютере рисует. А Серёжа мой, между
прочим, руководитель отдела!
— Я дизайнер интерьеров, — тихо поправляю я. — У меня своя студия...
— Ну да, ну да, — отмахивается она. — А вот Серёже квартиру так и не
отремонтировала. Захожу к ним — обои пять лет как поклеены, мебель
старая...
...
— Галина Михайловна, мы с Сергеем вместе решаем, когда делать ремонт,
— отвечаю я, стараясь говорить спокойно. — Сейчас не лучшее время
финансово.
— А если бы ты меньше на свои тряпки тратила! — она победно смотрит на гостей. — Видели бы вы её шкаф. Места свободного нет!
...
В комнате повисает неловкое молчание.
Кто-то неловко хихикает, кто-то делает вид, что увлечён закуской.
Чувствую, как телефон вибрирует в кармане. Снова работа, наверное.
...
— Мам, давай не будем, — Сергей наконец поднимает голову от тарелки. — Сегодня же твой праздник.
— А я что? — она картинно округляет глаза. — Я просто говорю, что вижу. Молодёжь сейчас другая. Мы жили скромнее, но счастливее.
...
Зинаида Петровна энергично кивает: — И детей рожали не думая! А сейчас всё психологи да планирование...
Я крепко сжимаю вилку. Мои колени под столом начинают дрожать.
...
— Может, кому-то ещё салатика? — Галина Михайловна встаёт, берёт мою
почти полную тарелку. — Миланочка совсем не ест. Наверное, фигуру
бережёт. Хотя беречь там уже...
Она не заканчивает фразу, но выразительно оглядывает меня. Сергей
смеётся вместе со всеми. Я чувствую, как к горлу подкатывает комок.
...
— Извините, — я поднимаюсь из-за стола. — Мне нужно в ванную.
...
Запираюсь в маленькой ванной комнате с потрескавшейся плиткой и сажусь на край ванны.
Останавливаю запись на телефоне, смотрю на экран. Почти пятнадцать минут унижений.
Прокручиваю немного назад, включаю звук.
...
"...А работа-то у Миланы какая важная! Картинки в компьютере рисует..."
Выключаю. Достаточно. В дверь тихонько стучат.
...
— Мил, ты в порядке? — голос Сергея звучит обеспокоенно. — Уже торт вносят.
— Сейчас выйду, — отвечаю, умывая лицо холодной водой.
...
Когда возвращаюсь, все уже столпились вокруг огромного торта с семью свечами. Семьдесят лет — семь десятков.
Галина Михайловна, раскрасневшаяся от вина и внимания, задувает свечи под аплодисменты.
— А теперь — подарки! — объявляет она.
...
Племянник торжественно несёт наш сервиз. Галина Михайловна медленно разворачивает упаковку, достаёт одну чашку.
— Ой, какая... современная, — растерянно произносит она. — Прямо как в ресторане.
...
— Это авторская работа, — поясняю я. — Лимитированная коллекция.
— Конечно — конечно, — она ставит чашку обратно в коробку. — Очень...
оригинально. Не знаю, правда, когда буду им пользоваться. Я больше
люблю классику, как мой старый сервиз...
...
И она кивает на буфет, где стоит дешёвый сервиз из "Икеи", который мы с Сергеем подарили ей три года назад.
— Там хоть цветочки есть, — добавляет она с улыбкой. — А это что-то уж совсем не моё. Но спасибо, конечно.
...
Зинаида Петровна подходит, берёт чашку: — Ой, а мне нравится! Модно так, молодёжно.
— Ну конечно, тебе бы понравилось, — Галина Михайловна отмахивается. — У тебя же дома тоже... этот... минимализм, кажется.
...
Я вижу, как у Сергея дёргается щека. Он тоже понял, что восемнадцать
тысяч рублей только что отправились пылиться в дальний угол буфета.
...
После торта гости начинают постепенно расходиться.
Я помогаю убирать со стола, молча собирая тарелки. Руки двигаются автоматически. В голове пустота.
...
— Милан, — Сергей подходит сзади, обнимает за плечи, — ты же понимаешь, мама не со зла. Просто поколение другое.
Молча киваю. Нет сил спорить.
В кухне Галина Михайловна командует, куда ставить оставшиеся салаты.
...
— Серёженька, возьми вот это и это, — она протягивает пластиковые
контейнеры. — Это вам с собой. А то Милана, смотрю, готовить не очень...
— Спасибо, Галина Михайловна, — я забираю контейнеры из рук Сергея. —
Но у нас полный холодильник. Вчера как раз всё приготовила.
...
— Приготовила она, — свекровь хмыкает, поворачиваясь к раковине. — А что приготовила? Небось, эти ваши модные штучки без мяса?
...
Телефон снова вибрирует в кармане. Я украдкой смотрю на экран — фотография от мамы.
Она на море, улыбается, машет рукой. Уехала с подругами на неделю в Турцию.
В пятьдесят пять живёт полной жизнью, а я в тридцать три стою на чужой кухне, где меня считают никчёмной женой.
...
— Ну что, поедем? — Сергей вопросительно смотрит на меня. — Завтра на работу рано.
— Уже уезжаете? — Галина Михайловна всплёскивает руками. — А я
думала, посидим ещё, чайку попьём. Мне столько нужно Серёже рассказать!
Людмила Васильевна из пятой квартиры говорит, его на повышение можно
двигать, у неё там племянник в руководстве...
...
— Мама, в другой раз, — Сергей целует её в щеку.
...
В машине я молчу. За окном моросит мелкий дождь.
Сергей включает радио, потом выключает. Барабанит пальцами по рулю.
...
— Ну что ты дуешься? — наконец произносит он. — Мама старенькая уже, имеет право на свои причуды.
— Причуды? — я поворачиваюсь к нему. — То, что она меня унижает при всех — это причуды?
...
— Да брось, какое унижение? Обычные разговоры.
Я достаю телефон, открываю запись.
— Послушай.
Из динамика звучит голос свекрови, чёткий, ясный: "А если бы ты
меньше на свои тряпки тратила! Видели бы вы её шкаф. Места свободного
нет!"
Сергей хмурится, но продолжает вести машину. Я включаю следующий фрагмент:
"...А беречь там уже..." — и смех гостей.
...
— Зачем ты это записывала? — его голос дрожит от раздражения. — Это вторжение в частную жизнь.
— Затем, что ты никогда не слышишь, как она со мной разговаривает! — я
чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза. — Ты всегда на её стороне!
...
— Неправда!
— Правда! — я включаю ещё один фрагмент, где Галина Михайловна рассуждает о наших "сложностях" с беременностью.
...
Машина резко тормозит у обочины. Сергей выключает двигатель,
забирает у меня телефон и прокручивает запись дальше. Его лицо меняется с
каждой секундой. Бледнеет, щёки покрываются красными пятнами.
...
— Я... я не замечал, — наконец произносит он. — Правда, не замечал.
— Потому что не хотел замечать, — мой голос звучит устало. — Я три года это терплю. Больше не могу, Серёжа. Просто не могу.
...
Мы сидим в тишине. Дождь усиливается, барабанит по крыше. Сергей смотрит прямо перед собой.
— Прости, — наконец говорит он. — Я поговорю с ней.
...
— Бесполезно, — я качаю головой. — Ты никогда не встанешь на мою сторону.
— Встану, — он берёт меня за руку. — Теперь встану.
...
Сергей набирает номер матери. Включает громкую связь.
— Мама, это я, — его голос звучит твёрдо. — Нам нужно серьёзно поговорить о том, как ты относишься к Милане.
...
В трубке молчание, потом удивлённое: — О чём ты, сынок?
— О том, что ты унижаешь мою жену. При всех. И это больше не повторится.
...
Я смотрю на мужа с удивлением. Впервые за все годы он говорит с матерью таким тоном.
— Завтра я приеду, и мы все обсудим, — продолжает он. — А пока подумай над своим поведением.
...
Сергей отключается, не дожидаясь ответа. Поворачивается ко мне: — Это только начало.
В его глазах я вижу решимость, которой никогда не замечала раньше.
И впервые за долгое время чувствую, что не одна в этой борьбе.
...
Дождь постепенно стихает. Впереди длинная дорога домой и ещё более
длинный путь к настоящей семье — где уважают друг друга и защищают от
любых нападок, даже если они исходят от самых близких людей.
— Поехали домой, — я сжимаю его руку в ответ. — У нас много работы.
Конец.
Хочешь ещё? Подпишись. Самое интересное — впереди.