Мягко говоря, я был поражён и подавлен произошедшей с домиком трансформацией. Если снаружи – мелкая хатёнка, примерно, 3 на 3, то внутри – довольно просторная однокомнатная изба, чистая, аккуратная и без излишеств, по старинке. Стены свежебелены, два маленьких оконца на деревянных рамах. Как заходишь, сразу справа, настоящая русская печь с заваленкой и застенком – для домового, что ли? От неё шло ровное сухое тепло. По правде говоря, всю жизнь прожил в деревне, но ни разу и ни у кого не встречал подобный раритет.
Также в обстановке присутствовали лиственничные кухонный стол, табуреты вкруг его, деревянная же кровать, сложенная, как у бабушек – пирамидкой. На полу вязанные коврики и дорожки, на стенах – ковры с пасторальными пейзажами, вешалка для одежды. Идеальные чистота и порядок, царившие повсюду.
Но не только убранство расширяющей пространство избушки поразило меня (лишь меня одного – Игорь как будто бы здесь завсегдатай). Я статуей замер на пороге, позабыв о страхах, недавно пережитых, о приятеле рядом, в каком я виде предстал – обо всём на свете – лишь узрев встречающую нас Аглаю!
Подобных ей красавиц не встречал в своей непутёвой жизни, попросту не мог оторвать от неё взгляд.
- Проходите, гости дорогие, почто на порожке замерли? – её бархатный мягкий голос был чарующим и притягательным, словно лучшая музыка в мире, аж по потной спине мурашки поскакали наперегонки.
Она точно мёртвая? Как же дико звучит сей вопрос, даже в мыслях! Да, у девушки бледная кожа на лице, кистях и стопах – попробуйте-ка пожить в топях 24 на 7, круглый год! Не то, что бледный оттенок кожи приобретёшь, а и зелёный!
Игорь без затей разулся, прошёл к умывальнику, после умывания – к столу.
Поняв причину моей неловкости, Аглая мило улыбнулась, озарив светом всю избу, обратилась к Богатырёву, сама поставила передо мной алюминиевый тазик:
- Игорёша, чан с водой, - и уже ко мне: - Кирилл, раздевайся.
Я покраснел от неимоверного смущения… Опа! Откуда она знает моё имя? Ни я, ни Игорь его не называли. Однако не посмел не подчиниться воле девушки, разделся до исподнего.
В это время Игорёня вынул чугунный чан из печи без видимых усилий, хотя тот казался на вид тяжёлым, ловко вылил тёплую воду.
Помывшись, вдруг понял: есть не хочется совсем, хотя не ел больше полусуток, при том тело пришло в некоторую норму, как если бы провёл обычный стандартный день.
- Ложись, Кирюша, на заваленку, отдохни.
Спорить отчего-то не хотелось с Аглаей – и мысли такой не возникло. Игорь прибрал за мной, девушка, застирав в другом тазу мою одежду, вывесила оную перед печкой. Взобравшись на заваленку и укрывшись пледом, прежде, чем отключился, заметил, что Аглая выпорхнула из избушки в ночь, а Игорёня с философским видом восседал за столом.
Проснулся я от осознания полного одиночества. Оглянувшись, не увидел никого. Что происходит? Где Аглая и Игорь? Меня бросили или мне они приснились?
Соскочил с печи, быстренько оделся, отворил дверь, выглянул и успокоился: оказывается, рядом с крыльцом лежит еловое бревно, коего вчера в ночи не заметил. А на нём сидела девушка и внимательно взирала на меня. И столько в золотисто-карих глазах было печали и тоски, что захотелось её обнять и заверить, что всё будет хорошо, что вся жизнь впереди.
Бледные губы плотно сжаты в узкую полоску, будто вот-вот заплачет, просто еле сдерживается. Её длинная тёмная косища перекинута через утончённое плечико. Фигурка тоненькая, как тростиночка, одетая в белый длинный сарафан с кружевами.
Мне казалось, что я её уже знаю или, как минимум, знал в прошлом – что-то в ней смутно знакомое присутствовало, чему не мог найти ни слов, ни обоснования. Чтобы не томить себя сомнениями, я медленно подошёл к Аглае, сел рядом.
- Можно спросить? – снова покраснел я до корней волос.
- Кто я и что здесь делаю? – сходу угадала девушка.
Как ни странно, Аглая поведала мне свою историю судьбы…