Она не стала носить черное. Сначала — серое. Простое, без вышивки. Продала бриллианты. Не ради жеста.
Потому что бриллианты не лечат, а суп с утра — лечит. Ее звали Елизавета Федоровна. За спиной — титул великой княгини, которая посвятила себя служению бедным и больным после убийства мужа, великого князя Сергея Александровича. В 1909 году на Ордынке, где пыль поднималась с земли при каждом шаге, открылась дверь. Там, где была усадьба, теперь стояли больные, девушки с узлами в руках, женщины, которых никто не ждал. Они называли себя сестрами, но не давали монашеских обетов, не облачались в черное, могли выходить в мир, спокойно покинуть стены обители и выйти замуж. Они учились у врачей. Молились в храме Покрова.
А потом… двери закрыли. Чтобы не давать повода провокациям, настоятельница и сестры почти не выходили из стен; каждый день служилась Литургия. Камни облупились. Архивы запечатали. Но в 2005 году кто-то вновь вошел в храм. С метлой. С бумагами. С пылью на пальцах и фотографией в