– Папа, ты в своём уме? – Марина привстала с табуретки. – Какой-то девке с улицы квартиру завещать? Да она тебя опоила, наверное!
– Не девка она, а Катя. Медсестра из соседнего подъезда, – спокойно ответил Пётр Иванович. – Третий год мне помогает.
– Помогает! – фыркнул Андрей. – Знаем мы таких помощниц. Небось рассчитывает на наследство старика одинокого. Вот и вьётся вокруг тебя.
Пётр Иванович тяжело вздохнул. В его трёхкомнатной квартире в старой хрущёвке собрались оба его взрослых ребёнка – впервые за последние полгода. Марине было тридцать пять, она жила с мужем и двумя детьми в съёмной двушке на окраине. Андрею недавно исполнилось тридцать два, он третий месяц искал работу после сокращения, снимал комнату в коммуналке возле вокзала.
– Слушайте, – пожилой человек откашлялся, – я вас позвал, чтобы сообщить о своём решении. Вчера от нотариуса вернулся. Завещание оформил.
– И что там? – напряглась Марина.
– Квартиру Кате оставляю. Катерине Вороновой.
– Да как же так, папа? – Марина всплеснула руками. – Мы же твои дети! Кровные! А ты какой-то чужой…
– Катя не чужая, – перебил отец. – Девочке двадцать четыре года всего. Сирота. В детдоме выросла, потом бабушка её забрала, воспитала. Работает в седьмой городской больнице медсестрой, за копейки. А мне помогает просто так, ничего не прося.
***
Катя Воронова действительно жила в соседнем подъезде, на первом этаже, в однокомнатной квартирке, доставшейся от покойной бабушки. Работала она в седьмой городской больнице, получала двадцать шесть тысяч в месяц, из которых четыре уходило на коммуналку, три – на проезд, остальное – на еду и самое необходимое.
С Петром Ивановичем они познакомились случайно. Как-то зимним вечером она возвращалась с ночной смены и увидела, как сосед поскользнулся возле подъезда, упал и никак не может подняться. Помогла, довела до квартиры, чаю заварила. С тех пор и повелось – то продукты купит по дороге, то борща наварит на несколько дней, то в квартире приберётся.
– Катюша, ты это брось, – говорил ей Пётр Иванович. – У тебя своих дел полно. Молодая, красивая, замуж пора.
– Да какое замуж, Пётр Иванович, – смеялась Катя. – После смены еле ноги волочу. А вам помочь – это не трудно. Вы же один совсем.
Пожилой человек кивал, а про себя думал: вот ведь как бывает – чужая девчонка больше родных детей заботится. Марина последний раз на Новый год заезжала, и то на пятнадцать минут – подарила календарь и носки. Андрей вообще только деньги просить приходит.
***
Когда Пётр Иванович слёг с инфарктом, Катя первая примчалась. Скорую вызвала, в больницу проводила, с врачами договорилась, чтобы в хорошую палату положили.
После выписки Пётр Иванович долго лежал дома, восстанавливался. Катя приходила дважды в день – утром перед работой и вечером после смены. Готовила диетическую еду, следила, чтобы лекарства вовремя принимал, давление мерила. Слова доктора запали ему в душу. Целую неделю размышлял, а потом принял решение.
– Катюша, я тебе зарплату буду платить, – предложил как-то.
– Ну что вы такое говорите! – обиделась девушка. – Какая зарплата? Вы же мне как дедушка родной.
Именно тогда Пётр Иванович окончательно утвердился в своём решении. Позвонил знакомому нотариусу, всё оформил по закону. А потом вызвал детей.
***
– Мы это так не оставим! – кричала Марина, выбегая из отцовской квартиры. – Завещание можно оспорить! Ты был не в себе, когда подписывал!
– И не думай, что всё так просто сойдёт этой твоей Катьке! – поддержал сестру Андрей, который после сокращения совсем опустился, начал выпивать.
Пётр Иванович только вздохнул. Знал, что будет скандал, но не думал, что дети до такого дойдут.
На следующий день Марина пришла к Кате на работу, прямо в больницу.
– Послушайте, Воронова, – начала она без предисловий. – Давайте по-хорошему. Сколько вам надо, чтобы вы от отца отстали?
– Простите, я не понимаю, – растерялась Катя.
– Не прикидывайтесь дурочкой! Втёрлись в доверие к старику, квартиру решили отхватить. Только ничего у вас не выйдет!
– Марина Петровна, я правда не понимаю. Какая квартира?
– А вы не знали? – Марина прищурилась. – Отец вам квартиру завещал. Трёхкомнатную. Три с половиной миллиона минимум стоит.
Катя побледнела:
– Не может быть… Пётр Иванович ничего не говорил…
– Ага, не знали! Рассказывайте! Небось сами ему эту идею подсунули!
– Уйдите, пожалуйста, – тихо сказала Катя. – У меня смена.
Вечером она пришла к Петру Ивановичу.
– Зачем вы это сделали? – спросила прямо с порога. – Я же не за квартиру вам помогаю!
– Знаю, деточка, знаю, – пожилой мужчина погладил её по руке. – Именно поэтому и сделал. Садись, расскажу тебе одну историю.
***
Пётр Иванович налил чаю, достал из буфета старый фотоальбом.
– Вот, смотри. Это твоя бабушка, Анна Фёдоровна. Снимок старый, ей тут лет тридцать.
– Откуда у вас… – Катя растерянно смотрела на фотографию.
– Мы соседями были. В старом доме жили, его давно снесли. Когда жена от меня ушла тридцать лет назад, забрала все деньги, что на книжке лежали. Я с двумя маленькими детьми остался, работал на заводе. Марине восемь было, Андрюшке – пять. Зарплаты на троих не хватало. Твоя бабушка тогда очень помогла. И едой, и деньгами, и с детьми посидеть. Без неё бы не справился.
– Бабушка никогда не рассказывала…
– Она скромная была, не любила о своих добрых делах говорить. Потом я поднялся, детей вырастил, в эту квартиру переехал по распределению от завода. Связь потеряли – я в другой район переехал, она тоже куда-то переехала. А потом случайно узнал, что живёт она в соседнем подъезде. Хотел зайти, поблагодарить, да всё откладывал. А когда собрался – узнал, что умерла она. Три года назад. И что внучку воспитывала, из детдома взяла.
– Мне тогда двадцать один год был, – кивнула Катя. – Бабушка меня в четыре года забрала, семнадцать лет воспитывала.
– Вот. А теперь ты мне помогаешь. Это как долг, понимаешь? Я твоей бабушке должен остался, а отдаю тебе. И квартира эта по справедливости твоя должна быть. У Марины жильё есть, муж зарабатывает хорошо. Андрей… он если деньги получит, всё пропьёт. А ты – ты достойна.
– Пётр Иванович, но они же ваши дети…
– Дети, – вздохнул отец семейства. – Только вот парадокс: чужая девочка мне роднее родных стала. Не отказывайся, Катюша. Это моё решение.
***
Скандал разгорался с новой силой. Марина наняла адвоката, стала собирать справки о недееспособности отца. Андрей после очередной попойки пришёл к Кате домой, кричал в дверь:
– Воровка! Квартиру чужую захапать решила! Не дам тебе спокойно жить!
Соседи вызвали полицию, Андрея увезли в отделение. Катя всю ночь проплакала.
Утром она снова пришла к Петру Ивановичу:
– Я отказываюсь. Напишу отказ от наследства. Не нужна мне ваша квартира, если из-за неё такое творится.
– Сядь, – строго сказал пожилой человек. – И послушай меня внимательно. Я прожил семьдесят два года. Видел всякое. И знаю точно: доброта должна быть вознаграждена. Ты три года обо мне заботишься, ничего не прося взамен. А они, родные дети, только когда про завещание узнали, вспомнили, что отец у них есть. Это мой выбор, Катя. Уважь старика.
В тот же вечер Петру Ивановичу стало плохо. Снова скорая, снова больница. Виктор Семёнович, осмотрев пациента, покачал головой – Обширный инфаркт. Нужна операция, но в его возрасте… Шансов мало.
Марина и Андрей приехали через три часа. Сели в коридоре, шептались о чём-то.
– Где Катя? – спросил Пётр Иванович, когда дети зашли в палату.
– Какая ещё Катя? – раздражённо ответила Марина. – Нам сейчас не до неё.
– Позовите… её… – с трудом выговорил больной.
Катя прибежала через полчаса.
– Пётр Иванович, миленький, держитесь!
– Катюша… – отец взял её за руку. – Дети мои тут… Хочу им кое-что рассказать… При тебе…
Марина и Андрей переглянулись.
– Папа, тебе нельзя волноваться, – начала было Марина.
– Молчи и слушай, – перебил отец. – Времени мало осталось… Вы думаете, я с ума сошёл, квартиру Кате завещал? Нет… Я долг отдаю… Её бабушке, Анне Фёдоровне…
Он говорил с трудом. Рассказал всё: как жена ушла, забрав последние деньги. Как нечем было кормить детей. Как соседка Анна Фёдоровна приносила кастрюли с супом, давала деньги в долг, который он так и не смог вернуть полностью.
– Она вас… вырастить помогла… – выдохнул Пётр Иванович. – Без неё… в детдом бы попали… А теперь её внучка… обо мне заботится… Справедливо это…
Марина опустила голову. Андрей отвернулся.
– Простите меня… что не идеальным отцом был… – Пётр Иванович закрыл глаза. – Катюша… спасибо тебе…
***
Пётр Иванович умер на следующее утро. Похороны были скромные – пришли несколько соседей, бывшие коллеги с завода. Катя стояла в стороне, тихо плакала.
После похорон Марина подошла к ней:
– Катя, я… Простите меня. За всё простите. Я не знала…
– Ничего, – Катя вытерла слёзы. – Я понимаю. На вашем месте я бы тоже возмущалась.
– Квартира ваша по праву, – неожиданно сказал Андрей. – Отец был прав. Мы… мы плохие дети были.
Через полгода, когда оформились все документы, Катя въехала в трёхкомнатную квартиру. Первым делом она повесила в комнате портреты Петра Ивановича и своей бабушки.
Марина стала заезжать к ней в гости, приводила детей. Оказалось, что у них много общего – обе любили вышивать, читать детективы, смотреть старые советские фильмы.
Андрей устроился на работу. Зарплата небольшая, но стабильная. Пить бросил.
– Знаете, – сказала как-то Катя за чаем, – я думаю, Пётр Иванович был бы рад. Что мы общаемся, что всё так сложилось.
– Отец был мудрым человеком, – кивнула Марина. – Только мы это поздно поняли. Он нас даже после смерти учить продолжает.
В большой комнате, где когда-то Пётр Иванович принимал редких гостей, теперь часто собиралась вся семья. Катя готовила борщ по рецепту Анны Фёдоровны, Марина приносила свою фирменную кулебяку, Андрей покупал торт в кондитерской «Мечта» – любимом магазине отца.
И казалось, что Пётр Иванович незримо присутствует здесь, довольный тем, что его дети наконец-то поняли главное: семья – это не только кровное родство, но и способность прощать, помогать и заботиться друг о друге.
Катя продолжала работать медсестрой, помогала пожилым соседям. Так исполнилась последняя воля старика – его жильё досталось той, кто действительно умел превращать четыре стены в тёплый дом.