В Москве гуляют роботы. Реальные, с колесами, камерами и улыбчивыми пиксельными лицами. Они развозят еду, катаются по брусчатке и вежливо уступают вам дорогу. У них есть имя, бренд, GPS и искусственный интеллект. Только пока ты любуешься этим маленьким символом технологического прорыва, он с равнодушием проезжает мимо переполненной мусорки, из которой вываливаются пластиковый стакан и чек из «Азбуки вкуса». И ему нет дела до того, до чего нет дела его создателям.
Страсть создателей, или даже скорее помешательство на некой сингулярности, выше, чем забота об экосанитарии и будущих поколениях. Москва — город, в котором цифровая трансформация победила здравый смысл.
Все уже давно «в цифре»: у тебя цифровой пропуск, цифровая медицина, цифровой контроль, цифровая ГИБДД. В любой уважающей себя компании висит постер «внедряем ML», все делают чат-ботов и CRM на базе нейросетей. Условный Петр из отдела маркетинга уже пишет себе отчеты через ChatGPT, а Мария из HR подбирает сотрудников по метаданным из цифрового профиля.
Но вот беда: мусор. Он — как бы вне цифровой эпохи. Он не модернизировался. Он не вошел в метавселенную. Он по-прежнему лежит в тех же черных мешках, вперемешку, источая тот же запах — только теперь рядом с зарядками для электросамокатов.
Почему в городе, где можно заказать такси с ИИ-персонализацией и расплатиться часами, нельзя сделать нормальную переработку отходов? Потому что в будущем, как и в прошлом, мусор — это нечто постыдное, а постыдное всегда выносят за скобки интерфейса.
Мусор — не в презентации. Мусор — не в ESG-отчете (E ― Environment ― внимательное отношение к окружающей среде, S ― Social ― социальная ответственность, G — Governance — эффективность руководства, обоснованность оплаты труда руководителей). Мусор — это колония изгоев в городском теле: он живет на заднем дворе, его не показывают, с ним не подписывают MOU (Меморандум о взаимопонимании). На айфон его не снимают. Он не попадает в тренды. Мусор — это как старая больная бабушка: все о ней помнят, но никто не хочет с ней возиться.
Искусственный интеллект помогает сокращать персонал и делегировать принятие решений, но он почему-то не предложил грамотно сортировать и перерабатывать мусор. Он не научился распознавать, где пластик, а где органика. Где экологическая катастрофа, а где перспективы здоровья. Хотя мог бы. Но почему-то не стал.
Потому что обучение модели на данных Роспотребнадзора — акт мазохизма, а API к мусорным контейнерам еще не разработали.
И все бы ничего, но дело пахнет не только гнилью. По всему Подмосковью — мусорные полигоны, растущие как ядовитый борщевик. Полулегальные, загадочные, закрытые, почти как военные. Они как загнанные под кожу кисты города. Их никто не хочет видеть, но они растут. Потому что мусор — не цифровой объект, а денежный актив: его можно закопать за бюджет, вывезти «условно», оформить тендер и забыть. Главное — чтобы не мешал IT-повестке.
Но город будет продолжать рождать роботов и скрывать грязь в трещинах асфальта. И однажды роботы, доставляя дорогой ланч в офис, начнут вязнуть в пакете с органическими отходами, потому что наши улицы застыли между технооптимизмом и постсовковой инфраструктурной халатностью.
И в этот момент мы, люди, наконец осознаем: наше цифровое будущее пованивает, потому что analog trash никуда не делся. Так, может, прежде чем строить город для нейросетей, стоит научить его справляться с отходами? Иначе мы будем жить в фантастическом постапокалипсисе, где роботы учтиво здороваются, но объезжают мусор, чтобы не застрять и не расстроить своих «топов».
Текст: Рудольф Тер-Оганезов