С 1480 по 1913 год королевы на 27% чаще воевали, чем короли. Почему же женское насилие так недооценивают? История помнит королев, которые рубили головы, травили врагов и начинали войны так, что рядом с ними самые жестокие тираны выглядели воспитанниками воскресной школы.
Рождественским утром 1492 года жители итальянского Форли проснулись от зловещих шагов — к их городу подошла пятнадцатитысячная армия. Во главе — Чезаре Борджиа. Красавец, убийца, любимец своего отца, папы Александра VI. Рим официально отдал Борджиа право управлять Романьей. Оставалось «всего ничего» — убедить остальные семьи отдать земли и титулы. Кто с добром, кто с головой на пике.
Но всё пошло не по плану. На пути встала Катерина Сфорца — графиня, вдова, мать, воительница. У неё не было армии, равной по численности. Зато был стальной нагрудник, 900 верных солдат, огромная крепость… и седьмой месяц беременности.
Когда враги захватили её детей и выкатили ультиматум, Катерина подошла к краю стены и, по легенде, задрала юбки, выкрикнув: «Вешайте их, если хотите. У меня есть всё, чтобы родить других».
Некоторые историки считают, что она просто показала жест «инжира» — средневековый аналог современного «фак ю». Но даже если сцена — гипербола, суть осталась: Катерина не сдавалась. Более того, она мстила. Жестоко, кроваво, бескомпромиссно.
И это был только пролог.
Женщины и война
Нам веками внушали, что женщины — хранительницы очага, миротворцы и эмпатичные помощницы в короне. А когда в руки слабого пола попадала реальная власть, хронисты терялись. То ли восхищаться, то ли бояться. Ведь то, что делали эти женщины, не вписывалось ни в одну из приличных рамок.
Клеопатра не разрыдалась в подушку, когда поняла, что её сестра Арсиноя — угроза. Она организовала убийство и закрепила своё положение. Королева Мария I Английская — «Кровавая Мэри» — прижигала протестантов кострами во имя католической веры. Императрица Китая У Цзэтянь утопила свою соперницу в вине, а на трон взошла по телам родственников.
Это не шок-контент ради шока. Это хроника того, что женщинам во власти приходилось быть ещё более жёсткими, чтобы остаться в живых.
В исследовании Национального бюро экономических исследований выяснилось, что с 1480 по 1913 год королевы были на 27% чаще вовлечены в войны, чем короли.
Когда мягкость — это слабость. Почему королевы шли на крайности
Екатерина Великая стала царицей не потому, что её любил народ. А потому что она, немка по происхождению, ловко устранила мужа и возглавила переворот. В седле, в военной форме, с поддержкой любовника. Семьдесят восемь военных побед, куча реформ, дипломатия на пределе — но всё это было возможно лишь потому, что она не пожалела одного человека, стоявшего у неё на пути.
А были те, кто вообще не щадил никого.
Королева Ранавалуна I с Мадагаскара вошла в историю как одна из самых кровожадных. При ней население сократилось вдвое. Враги варились, обезглавливались и отравлялись. Всё во имя укрепления власти.
Когда португальцы отказались поставить королеве Нзинге стул на переговорах, она использовала своего раба как табуретку. А после встречи велела убить его: «Королева дважды в одно кресло не садится».
Женщины-правительницы жили по другим законам. Они не имели права на ошибку. Ни на слёзы. Ни на «мне нужно подумать». Им приходилось быть чудовищами — чтобы остаться в игре.
Молитва и меч: когда вера становится оружием
Религия — один из самых смертоносных катализаторов насилия в истории. И женщины здесь тоже не стояли в стороне.
Изабелла I Кастильская финансировала Колумба, но это лишь обложка. Она заложила основы Испанской инквизиции, трибунала, превращённого в механизм массового террора. Еретиков не просто наказывали — их публично демонстрировали, мучили, и только в конце решали: убить или отпустить. До последнего момента жертва не знала, какой будет её судьба.
Мария I Английская, увековеченная как «Кровавая Мэри», сжигала протестантов на кострах, подчёркивая: вера — не предмет для компромиссов. Императрица Матильда воевала десятилетиями, поддерживая Папу Римского.
Женщины были религиозны. И они несли свою веру с мечом в одной руке и пылающим трибуналом в другой.
Не ангелы, не ведьмы — а правители
Исторические хроники слишком долго старались приукрасить женское правление. Либо романтизировали, либо демонизировали. Но, по сути, они были теми, кем и должны быть настоящие лидеры: решительными, стратегичными, без сантиментов.
Женщина в власти — это не метафора. Это фигура, вынужденная постоянно балансировать между обожествлением и ненавистью. Она должна быть умнее, жёстче и быстрее, потому что всегда под прицелом.
А ещё — потому что её насилие всегда выглядит страшнее. Когда мужчина убивает врагов — он герой. Когда женщина — ведьма.
Но вся история ясно говорит: были времена, когда если женщина не шла на войну, её уничтожали. Если не давала отпор — её не замечали.
И да, может быть, где-то в более светлом будущем появится мир, где женщинам не нужно будет задирать юбки, держать мечи и бросать врагов в колодцы, чтобы их уважали.
Но пока… стоит запомнить:
Не было бы женщин-правителей, если бы женщины не вели войн.