Найти в Дзене
Другие измерения

Проза о потрясениях ХХ века за пределами Европы

Большие события XX века хорошо исследованы в европейской литературе. Однако масштабные потрясения коснулись людей всего мира, в том числе далеко за пределами западных стран. Сегодня предлагаем вам обратить внимание на интересную прозу о людях, которым не повезло жить во времена перемен в Китае, Южной Африке, Афганистане, и постсоветской России — в новых поступлениях на полках Измерений. «Сёстры Мао» Гэвина Маккри – художественная фантазия ирландского писателя на тему жизни и деятельности Цзян Цин – жены вождя КНР Мао Цзэдуна. Судьбы исторических личностей здесь переплетаются с вымышленными персонажами. Реальные события китайской Культурной революции – с диверсиями, якобы готовящимися в протестном Лондоне 1968-го года. Романы Маккри противопоказано воспринимать как учебники истории, зато можно использовать как отправные точки в исследовании и возможность разглядеть связи между Востоком и Западом. Тем временем китайский автор Янь Лянькэ говорит о событиях своей страны даже не пытаясь вос

Большие события XX века хорошо исследованы в европейской литературе. Однако масштабные потрясения коснулись людей всего мира, в том числе далеко за пределами западных стран. Сегодня предлагаем вам обратить внимание на интересную прозу о людях, которым не повезло жить во времена перемен в Китае, Южной Африке, Афганистане, и постсоветской России — в новых поступлениях на полках Измерений.

«Сёстры Мао» Гэвина Маккри – художественная фантазия ирландского писателя на тему жизни и деятельности Цзян Цин – жены вождя КНР Мао Цзэдуна. Судьбы исторических личностей здесь переплетаются с вымышленными персонажами. Реальные события китайской Культурной революции – с диверсиями, якобы готовящимися в протестном Лондоне 1968-го года. Романы Маккри противопоказано воспринимать как учебники истории, зато можно использовать как отправные точки в исследовании и возможность разглядеть связи между Востоком и Западом.

-2

Тем временем китайский автор Янь Лянькэ говорит о событиях своей страны даже не пытаясь воссоздать происходящее достоверно. Напротив – герои его «Четверокнижия» носят условные имена Ученый, Музыкантша, Писатель. Они заключены в сюрреалистическом концлагере, которым управляет некто по имени Ребенок. Сам Лянькэ называет это мифореализмом. Это его способ говорить о реальных событиях, не прописывая ничего прямо. Незаменимый прием для любой страны с такой строгой цензурой.

-3

Прямо противоположный подход исповедует Евгения Некрасова в «Улице Холодова». В основе повествования – реальная история, произошедшая в 1994-м году с журналистом Дмитрием Холодовым. Жертва лихого десятилетия, он погиб на рабочем месте от взрыва. Некрасова выросла в одном городе с Холодовым, и произошедшее сильно повлияло на нее и ее восприятие свободы.

-4

Собирая свидетельства очевидцев и знакомых Холодова, примеряя на себя их роли, Некрасова пытается понять, как среда и контекст сформировал её саму. Документально точное повествование проиллюстрировано графикой, показывающей российскую провинцию 90-х, как темную параллельную реальность.

-5

«Бесчестье» Джона Кутзее. Апартеид в ЮАР — далеко не самая растиражированная тема, тем ценнее редкие произведения, затрагивающие это явление. Действо «Бесчестья» происходит в 1999-м году, когда последствия сегрегации еще ясно ощущаются в обществе. На этом фоне совершенно мелкой кажется личная трагедия одного университетского преподавателя, потерявшего место из-за постыдного мезальянса со студенткой. Тогда как для него произошедшее оказалось почти фатальным. В год выхода роман был удостоен Букеровской премии.

-6

Бонусом — заглянем в начало XXI столетия:

«Книготорговец из Кабула» — документальный роман норвежской журналистки Осне Сейерстад, написанный по принципу включенного наблюдения. Сейерстад поселилась в семье афганского торговца книг в переломный период для страны — сразу после революции и бегства талибов в 2002-м. Наглядный пример того, что нет лучше драматурга чем сама жизнь. Перемены в судьбах обычных людей будоражат и вызывают сочувствие даже эффективнее линий многих искусно прописанных литературных персонажей.