Известный исследователь Дальнего Востока, В.К. Арсеньев в своих записках писал: ...."Кому случалось бывать в Южно-Уссурийском крае на побережье моря, около залива Ольги и на реке Сучане, в долине реки Даубихе и около селения Ното, тот не мог не заметить старинных укреплений, расположенных и на горах и в долинах, и даже на самих перевалах через горные хребты, отделяющие бассейны смежных рек друг от друга. Те укрепления, которые находятся в долинах больших рек, хорошо еще сохранились и поражают своими размерами. Кроме укреплений, можно заметить и другие сооружения – это колодцы с каменными кладками, дороги, подымающиеся в гору, выемки наподобие таких, какие делают в наше время для проведения железной дороги в горах, стенки сложенные из дикого камня и т.д. Невольно напрашиваются вопросы – кто были строителями этих сооружений? Когда и зачем работали над этим? Нет сомнений, что время постройки относится к глубокой древности и события, вызвавшие их появление, составляют историю Уссурийского края"...
Далее привожу старинную легенду из далекого прошлого Уссурийского (ныне Приморского) края, услышанную В.К. Арсеньевым в 1906 году от древнего старика маньчжура Кин-чжу на реке Тадушу (ныне река Зеркальная, Кавалеровский район). Легенда приводится с сокращениями, по тексту в скобках приводятся мои комментарии.... "Старинная легенда о царе Куань Юне, жившем в устье реки Сучан" (река Партизанская, в районе г. Находка)...Это было очень давно…Много сот лет назад в том месте, где теперь город Нингута (город в провинции Хэйлунцзян, КНР), жил могущественный и славный царь Чин-я-тай-цзы. У него было множество войска, и весь народ любил его. У Чина была жена Хун-лэ-нюй. Молва о ее красоте и слава о ее уме были известны не только в пределах Маньчжурии, но даже и по ту сторону Ляо-Дуна, все ее знали, все о ней говорили и восторгались. Чин очень любил ее. Там, где теперь Никольск-Уссурийский (г. Уссурийск), в то время было две крепости, отчего эта местность стала называться Шуан-чен-цзы (двойное укрепление).Здесь жил племянник Чин-я-тай-цзы, принц Вань-янский, у которого была жена Лю-лэ-нюй, такая же умная и красивая, как и жена Чина.
На реке Сучан (совр. Партизанская)…жил другой царь- Куань-Юн, не менее могущественный, чем Чин-я-тай-цзы, но с другими душевными качествами, чем последний. Это был старик жестокий, грозный, властолюбивый и большой развратник. Он много слыхал о Хун-лэ-нюй и страстно хотел иметь ее своей наложницей. В том месте, где Сучан впадает в море, около самого устья реки есть две одинаковых скалы, стоящих рядом: та, что ближе к морю, называлась тогда Да-най-шань (Большая гора наподобие женских грудей) – (г. Сестра, г. Находка),а та, что стоит на берегу реки – Эр-най-шань (Вторая грудь-гора) – (г. Брат, рядом).
У подножия последней была большая каменная кумирня (храм) в честь бога небесных стихий Лун-ван-е. Боги этой кумирни были известны тем, что никогда не отказывали просящему их человеку и обладали чудодейственной силой исцелять все недуги.
Многие приезжали сюда даже из Китая, чтобы совершить поклонение богам, и всегда получали исполнение своих желаний. Случилось как то что Чин-я-тай-цзы заболел глазами. Болезнь усиливалась и грозила ему слепотой. Никакие врачи не могли ему помочь.
Узнав о болезни Чина, коварный Куань-Юн задумал адский план: он решил заманить к себе властителя Нингуты, пленить его, а затем послать к Хун-лэ-нюй ложное письмо, якобы от имени самого Чина, с приглашением приехать навестить его, больного, в доме Куань-Юна. Послав к Чин-я-тай-цзы своего посла и советника с заверениями дружбы, он пригласил последнего на Сучан для совершения обряда поклонения в кумирне, обещал свободный пропуск по всем дорогам своего государства, обещал оказать царские почести. Благородный Чин поверил ему…Но он не хотел оставить свою жену дома и решил ехать с ней. Договорились, что Хун-лэ-нюй будет в такой же одежде, что и Чин, а Куань-Юну дадут знать, что с Чин-я-тай-цзы едет якобы его молодой брат, только что приехавший из Китая. И решили ехать не в колеснице а верхом на лошадях. С собой решили взять отряд из 2000 стрелков и копейщиков. Остановиться решили не во дворце Куань-Юна, а ночевать в палатках под своей охраной и ни одного лишнего дня не задерживаться на реке Сучан. Чин никогда своей жене не противоречил. Он выбрал двух лучших лошадей: белую для себя и рыжую для своей супруги. Он передал посланнику Куань Юна письмо с согласием прибыть в Сучан для поклонения в кумирне.
Однако обмануть Куань Юна не удалось, как ни держался отъезд Хун-лэ-нюй в секрете. Посланник Куань Юна прознал об этом и сообщил все своему повелителю. Куань Юн страшно обрадовался.
Весной, когда спали снега и появилась зелень, Чин-я-тайцзы и Хун-лэ-нюй в одинаковых одеждах верхом на конях и с небольшим отрядом отправились в путешествие. Путь их лежал через Шуан-чен-цзы. Здесь Чин остановился у племянника и провел у него несколько дней. Узнав о цели поездки дяди, племянник одобрил меры предосторожности, принятые им и дал ему еще 1000 солдат, а сам обещал с сильным войском выйти на дорогу к Сучану на тот случай, чтобы своевременно подать помощь, если Куань-Юн совершит нападение. Чину все опасения казались необоснованными, и дополнительные меры предосторожности излишними. Письмо Куань - Юна было написано в миролюбивом тоне и казалось, недоверие могло оскорбить самолюбивого властителя Сучана.
Прибыв к Сучану, Чин остановился лагерем на правом берегу реки. Тот час же совершил обряд поклонения богам и тотчас же получил исцеление от своей болезни.
На другой день к ставке Чин-я-тай-цзы прибыл посланец с письмом от Куань-Юна. В этом письме сучанский властитель в резком тоне высказал свое неудовольствие по адресу Чина, требовал, чтобы пришедший отряд положил оружие и сам Чин-я-тай-цзы вместе со своим братом явился к нему. Чин ответил таким же резким письмом и отказался идти под предлогом своей болезни. Ночь прошла спокойно. А на рассвете Чин-я-тай-цзы увидел себя в окружении войск Куань-Юна. Хун-лэ-нюй первая села на лошадь. Это послужило сигналом. Чин-я-тай-цзы подал клич, отряд его бросился на врагов, прорвал окружающее кольцо и в ужасной сече проложил себе дорогу. Но это был только временный успех.
Взбешенный Куань-Юн, лично предводительствуя своими войсками, бросился на малочисленный отряд Чин-я-тай-цзы. Нингутинцы, прикрывая отступление своего господина, мужественно выдерживали натиск вдесятеро сильнейшего неприятеля и сами отступали понемногу на старую дорогу. Но враг был силен и ряды оборонявшихся все более и более редели. Тогда Чан-я-тай-цзы вместе с женой решили спасаться бегством. Они погнали своих лошадей по дороге. Заметив это, Куань-Юн с несколькими отборными воинами бросился в погоню. Теперь все зависело от коней.
У обеих сторон были отличные лошади. Вдруг Чин заметил что рыжая лошадь супруги стала уставать. Расстояние между беглецами и погоней сокращалось. Заметив это, Куань-Юн испустил крик радости и стал неистово погонять свою лошадь. Видя, что его жена может попасть в руки врагов, Чин-я-тай-цзы решился нам хитрость. Заехав в небольшой лесок, они с супругой поменялись конями и разъехались в разные стороны.
Уловка удалась. Куань-Юн, зная, что на рыжем коне должна быть Хун-лэ-нюй, а на белом Чин-я-тай-цзы, с большей частью своих воинов бросился за рыжей лошадью, и только двух латников послал в погоню за другим всадником.
Белый могучий конь напряг все свои силы и спасая свою госпожу как стрела полетел по дороге и вынес Хун-лэ-нюй от опасности и далеко оставил за собой погоню. Преследователи потеряли ее следы и ни с чем возвратились обратно. Тем временем Чин, спасаясь от Куань-Юна, старался выиграть время, чтоб дать возможность супруге скрыться от погони. Но рыжий конь слабел, погоня приближалась. Вдруг он заметил в стороне от дороги старика в рваной грязной одежде. Это был угольщик. Он копошился около ямы. Чин-я-тай-цзы соскочил с лошади, сбросил с себя одежду, отдал свое золото бедному старику, а сам быстро накинув его грязное платье, вымазал свое лицо сажей, а старика спрятал в земляной яме, прикрыв его сверху углем и дровами. Затем он взял нож и ударил им в бок свою лошадь. Бедное животное взвилось на дыбы от боли и умчалось прочь. Через минуту прискакал Куань-Юн со своим отрядом. Увидев грязного угольщика, он быстро спросил его, куда направился беглец на рыжем коне. Чин притворился немым. Знаками дал понять, что говорить не может, и указал тропинку, но не ту, куда убежала его лошадь, а противоположную. Хитрость удалась – Куань-Юн бросился в указанном направлении вместе со своими всадниками.
Когда они скрылись, Чин-я-тай-цзы бежал лесом в горы.
В это время Хун-лэ-нюй пробиралась тропинкой по опушке леса. Она заблудилась и не знала куда двигается. Тропа вывела ее на пригорок. Перед собой она снова увидела долину Сучана. Вдруг до ее слуха донеслись крики – обернувшись, она увидела свои войска, которые еще дрались с превосходящими силами противника и отступали по правому берегу реки Сучан. Она поскакала к ним. Радостный клич огласил долину – как ураган бросились нингутинцы на неприятеля и оттеснили его за реку. Этим замешательством врага воспользовалась Хун-лэ-нюй и заняла небольшую крепость на горе. Гора имела плоскую вершину, посреди которой была вода, скопившаяся в ямах после дождей. Ничего не зная о судьбе Чина, она все же была уверена, что мужу удалось избежать опасности. Куань-Юн, потеряв след всадника на рыжем коне, возвратился и в припадке гнева приказал казнить воинов, которые были посланы за всадником на белом коне. Узнав, что небольшой отряд нингутинцев заперся в крепости, он решил на другой день взять укрепление любой ценой. Произошла битва. Хун -лэ-нюй умело оборонялась. Ее стрелки ловко пускали стрелы так, что трупы усеяли долину. Куань-Юн потребовал подкреплений и приказал взять крепость, никому не давая пощады и только одного начальника с белым конем привести к нему живого. Хун-лэ-нюй видела, что далее держаться не сможет: половина воинов убита, а остальные раненные и больные. Она решилась на последнее средство. Прокусив себе палец и оторвав кусок ткани от своей одежды, мужественная женщина кровью написала на этом лоскуте коротенькую записку. В ней она сообщила о своем бедственном положении и указала местоположение крепости. Ночью, воспользовавшись сильной грозой с ливнем, Хун-лэ-нюй тихонько вывела свою белую лошадь из крепости, вплела ей в гриву записку и пустила на волю. Умное животное поняло, какое поручение должно выполнить и направилось по дороге к Шуан-чен-цзы. В это время Чин, в грязной одежде угольщика двое суток пробирался горами, скрываясь от воинов Куань-Юна. Он страшно тосковал по своей жене. Надежда была на крепкие ноги своей лошади. На третий день он встретил племянника, который согласно уговору, шел уже к Сучану. Увидев, в каком состоянии Чин-я-тай-цзы, племянник сообразил, что случилось что-то страшное. Чин поведал печальную историю.
В эту ночь прибыл посланник Хун-лэ-нюй – белый конь. Чин стал плакать, ласкал лошадь и проводя рукой по гриве, обнаружил записку супруги. Узнав из нее, что Хун-лэ-нюй еще жива и находится в крепости и просит о помощи, все пришли в страшное возбуждение. Воины рвались в бой и несмотря на ночь, отряд двинулся в путь.
Двигались ночью, без отдыха. Торопились, боялись опоздать и горели желанием отмстить коварному Куань-Юну. Прибыли вовремя. Чин-я-тай-цзы ударил войско Куань-Юна с тыла. Хун-лэ-нюй вышла из укрепления и атаковала врага в лоб. Подоспевшее подкрепление противника настолько поразило солдат Куань-Юна, что те кинулись в бегство. После этого произошло несколько сражений и побитое войско Куань-Юна отступило вверх по Сучану и под напором войска Чина, отступая перешло горный хребет Да-чжан-шань (Да-дянь-шань – совр. Горы Пржевальского).
К обеим сторонам прибывает подкрепление. Во время этих сражений Хун-лэ-нюй была ранена и умерла. Желая скрыть ее могилу, Чин-я-тай-цзы приказал отвести русло реки в сторону и похоронил Хун-лэ-нюй под большим водопадом. Когда гроб был замурован в камне, реку снова пустили в прежнее русло.
Убитый горем Чин-я-тай-цзы поклялся жестоко отомстить Куань-Юну. Характер его резко изменился. Из доброго и ласкового, он стал угрюмым и жестоким. Собирая все силы, Куань-Юн стянул все свои войска из самых отдаленных провинций. К Чин-я-тай-цзы по реке Уссури с запада также прибыло подкрепление. Страшные битвы сотрясали край. Крепости переходили из рук в руки, в ужасных сечах воины гибли тысячами. Река. Где происходили сражения, стала называться Дао-бин-хэ – что значит «река больших сражений» (река Даубихэ – совр. Арсеньевка). Война прокатилась пожаром от Уссури до моря. Сражения происходили не только на главных путях, но и повсюду, где только жили люди, принадлежавшие к противоборствующим сторонам.
Наконец Куань-Юн был наголову разбит. Отступая дальше в горы, перейдя через водораздел (Сихотэ-Алинь), выходит к морю. На самом перевале он построил большую крепость и собирался в ней обороняться, но передумал и ушел к побережью. Понимая, что отступать дальше некуда, Куань - Юн укрепился на горе Куань-чэ-дин-цзы, что переводится как «Пик колесницы Кувнь-Юна». Здесь вновь происходят кровопролитные сражения. Осажденные терпят ужасный голод, поедают трупы убитых товарищей. Получив известие, что северные отряды уничтожены войсками Чин-я-тай-цзы, видя, что далее обороняться невозможно и что пощады от Чина не будет, Куань-Юн принимает решение бежать. Он строит большой плот и ночью на нем уходит в море. Далее судьба его неизвестна.
После этого Чин-я-тай-цзы возвратился в Нингуту, где и окончил свои дни в глубокой старости. На реке Сучан и реке Ното (совр. р. Журавлевка, Чугуевский р-н) жили еще кое-где люди, но с падением дома Куань-Юна они совершенно утратили свою самостоятельность и находились в зависимости лт своих соседей в Шуан-чэн-цзы. После войны в крае появилась неведомая болезнь: люди умирали во множестве. Это была не оспа, а что-то другое, более ужасное. В одной только Сучанской долине в течение двух ночей и одного дня умерло более 600 человек. Люди в панике бежали в горы, пытаясь уйти от смерти. Но зараженный воздух следовал за ними, распространяя болезнь с ужасной скоростью. В живых остались считанные единицы – где – старик, где – женщина или ребенок. В крае наступило полное запустение. На местах больших селений выросли дремучие леса, во множестве расплодились дикие звери. Тогда северные охотничьи племена стали спускаться из глуши лесов и гор к югу и мало-помалу распространяться по Уссурийскому краю.На этом заканчивается легенда о Куань-Юне.