Легенда на сцене и загадка за кулисами
Матильда Кшесинская… Гроза петербургских салонов, сенсация Императорских театров, головокружительный образец женской независимости в мире, где женщине предназначалась роль тени мужчины.
Но — парадокс! — чем больше оваций звучало в её адрес, чем ярче горело сверкающее имя Кшесинской в залах Мариинского и Эрмитажного, тем загадочнее, многослойнее становилась её настоящая личность.
В кругах высшего света о её выходках сочиняли анекдоты, сплетничали о коварстве и настойчивости. Ею восхищались, её боялись, порой ненавидели…
— Но продолжали аплодировать!
В центре внимания царская балерина, фаворитка декаданса и символ целой эпохи. Уж она знала, как держать публику в напряжении: и на сцене, и за её кулисами. Какой же была жизнь Матильды Феликсовны на самом деле?
Готовы? История только начинается…
Ранние годы и путь к королеве балета
Рождена для танца, будто шёлк скользнула сквозь дверцу старого балетного класса. Мечта каждого педагога — и недостижимый эталон для однокурсниц.
— Мама, я сегодня снова станцую на пуантах! — вспоминала потом Матильда свои детские ожидания.
Училась она по-настоящему страстно: выкладывалась, не жалея себя. Ведь дочь прославленного балетного танцовщика Феликса Кшесинского не могла быть посредственностью. Уже в 15 — звездное будущее, не иначе!
Преподаватели спорили — что важнее: её итальянская виртуозность (ах, эти фуэте, крученые с меланхоличной точностью!) или русская чувственность, наполнявшая словно бы воздух весь зал?
Этот сплав, это дыхание двух школ и создало неповторимую Матильду: гибкая от природы и упрямая — сверх меры...
— Зачем ей сочинять стандартные арабески, если можно придумать свой фирменный каскад?! — недоумевали строгие мэтры.
Но танец Кшесинской уже тогда никто не мог перепутать ни с чьим другим. Лёгкая дерзость. Безудержный полёт. Все роли становились её олицетворением: Одетта, Жизель, Камарго…
— Нет, она не просто танцевала — она жила танцем.
Взлёты и падения: скандалы в Императорских театрах
— Матильда Феликсовна, Вы не можете выйти на сцену в этом наряде! — - Как это не могу?! — воскликнула балерина, расправляя воротник.— Это — мой балет. Моя роль. Мой костюм.
Противостояние с директором Императорских театров, князем Волконским — вот где закалялась легенда о несгибаемой приме. Ссора из-за деталей гардероба превратилась в целый водоворот интриг.
Малейший каприз Кшесинской — и директора ждала буря: она могла разразиться слезами, вонзить шпильку в самолюбие, объявить разгромное мнение прямо перед кордебалетом…
— Я не разрешу себя унижать! — роняла ледяные слова Матильда, и театр застывал.
Историю с «неподобающим» корсетом в партии Камарго обсуждало всё чиновничество. Кшесинская настаивала, Волконский не уступал — но публика осталась на стороне балерины.
Кто после этого остался в кресле директора? Не князь, а — величайшая из балерин…
Вот она, власть истинного таланта! И одновременно — клеймо скандалистки, от которой не знал покоя сам театр.
Интриги и соперничество
Сколько сердец и политик разбилось о её «я не потерплю конкуренции!»?
Матильда не просто танцевала — она осваивала пространство вокруг себя: партия не давалась ей? Её просто не танцевали (— А зачем, если прекрасна только я?).
Запрет? Запросто!
— Нет, вы не подойдёте на эти вариации… — шептала она постановщику, — …это должен быть репертуар Кшесинской.
Но на арене появлялись другие — молодым ветром врывались итальянки Леньяни, любимицы директоров и парижских критиков…
Смотрели в её сторону с завистливым вызовом, дыша в спину каждую премьеру. Борьба становилась всё ожесточённее.
Свои люди — только свои протеже. Матильда плела кружевные сети из намёков, доносов и просьб. Она диктовала — кого брать в труппу, а кого освободить, кого вознести, а кого оставить в тени…
— Неужели без интриги можно добиться успеха? — спрашиваете вы. — В Императорском балете? Без интриги — нет!
Любовь вопреки всему: роман с наследником престола
Но судьба Кшесинской — это не только баталии за реквизит или авторство главных партий…
Напротив — сердца. Настоящее Её Высочество — страсть.
С Николаем Александровичем, будущим императором, их сблизил тот самый священный воздух закулисья, где даже самые стойкие теряют голову.
— Матильда Феликсовна, простите за внезапность… — элегантно робко начал некогда наследник престола.
— Ваша Светлость, театр и жизнь — неотделимы, — улыбнулась девушка.
История их романа окутана шёпотом старых дворцовых стен. Николай писал письма*, она отвечала полунамёками, их встречи будоражили всю Россию, а позднее — Европу.
Любовь, которая не должна была состояться.
Любовь, которой не суждено было закончиться летом и начаться осенью… Их пути разошлись, но огонь остался в самом сердце Кшесинской — следом, шрамом, легендой.
— Сильнее всех чувств — лишь то, что нельзя до конца назвать своим, — писала она позднее…
И всё же: скандал, слава, одиночество. Отражение в огромных усталых глазах.
Превратности судьбы: жизнь после расстрела царской семьи и эмиграция
Казалось бы — о чём ещё мечтать, если даже цари были пленены твоим танцем?
Но — 1917-й. Грохот революции, стрелы Октября, расстрел царской семьи — и конец всему прежнему миру…
Роскошь, уверенность, знакомый зал — всё исчезло.
Осталась память. Осталась боль.
Матильда бежала — уже не блистательной дивой, а женщиной с маленьким сыном. Франция… Лазурный Берег… Сначала — покровительница русских эмигрантов, хозяйка школ балета. Затем — простая вдова, незаметная для новых поколений…
— Матильда, а правда, что вы танцевали для самого царя? — трепетно спрашивали юные француженки.
Она кивала. Но её взгляд блуждал далеко-далеко: туда, где навсегда остался Петербург, Белые ночи, шелест пачек и строгий свет рампы…
Матильда — танцовщица для царей и женщина, нарушившая все правила
Её называли — скандальная, гордая, надменная, неуправляемая…
Словно порыв ветра в затхлой гостиной, Матильда Кшесинская разрушила устои не хуже ревущей революции.
А сама она говорила иначе:
— Я станцевала свою жизнь так, как хотела любить: несмотря ни на что…
…Словно каждый спектакль — последний.
…Словно каждый взгляд — вызов.
Талант. Безрассудство. Интриги. Трагедия. Но, главное — настоящая страсть.
Ведь в мире, где женщины должны были лишь молчать и соглашаться, — она кричала своим танцем, спорила с судьбой каждым поворотом головы, каждым осознанным взмахом руки.
Она нарушила правила все — и ни одно не пожалела перечеркнуть. Кто ещё, кроме Матильды, мог не просто жить — а выбирать, чем заплатить за свою свободу? Кто мог позволить себе быть и возлюбленной царя, и изгнанницей в чужой стране — и закрыть эту страницу с достоинством примы, поклонившейся в последний раз?
О, сколько бы ни говорили о её капризах, лестницах успеха, соперницах и фаворах... всё это — только дым вокруг настоящего огня. Матильда оставалась тем, кем мечтают стать — но боятся... Яркой, рискованной, неординарной. В её жизни переплелось невозможное: триумф и боль потери, слава и одиночество — и любовь вопреки всему, здесь и сейчас, несмотря на страшные времена и чуждые законы.
— Мне много чего ставили в вину, — писала она уже на закате жизни. — Но если бы судьба дала мне шанс всё повторить, я выбрала бы тот же путь. Потому что люблю. Потому что жива.
Таков её след — ослепительный, тревожный, живой.
Матильда Кшесинская: скандальная и великая, негласная королева русского балета... и женщина, которая осмелилась танцевать против течения — и любить, несмотря ни на что.
Возможно, в этом и был её главный балет – балет настоящей, открытой, полной жизни. И пусть кто-то сочтёт её дерзостью изъяном, только настоящая страсть делает человека вечным.
Вы согласны? Может быть, хватит смотреть за кулисы чужой жизни и пора станцевать свою?