Отто Скорцени стал самым известным диверсантом Третьего Рейха. По большому счету, большинство его операций несмотря на грандиозность замысла вроде операции «Длинный прыжок», ставившей своей целью убийство или похищение руководителей «Большой тройки» Сталина, Рузвельта и Черчилля во время Тегеранской конференции окончились провалом. Тем не менее, две удачные прославили его на весь мир.
В сентябре 1943-го года ему удалось освободить смещенного и арестованного итальянской оппозицией Муссолини и доставить его в Мюнхен. Через год похитить сына правителя Венгрии Миклоша Хорти, вступившего с Советским Союзом в сепаратные переговоры о мире. Это вынудило Хорти отречься и передать власть прогерманскому правительству, под руководством которого Венгрия продолжила сражаться на стороне Рейха до конца войны.
*Все руководство партии НСДАП признано военными преступниками международным трибуналом. Автор осуждает их действия, и нацизм в целом. Статья носит исключительно информационный характер
Война закончилась для него довольно благополучно. Несмотря на принадлежность к СС обвинений за свою службу нацистам избежал. Он сразу стал сотрудничать с американской разведкой, благодаря чему на Нюрнбергском процессе выступал свидетелем защиты, а в сорок седьмом на своем суде был полностью оправдан.
С некоторыми трениями, но вполне успешно прошел денацификацию. Занимался бизнесом, успел поработать на Моссад и даже написал три книги мемуаров. В одной из них, «Неизвестная война» он буквально по полочкам разложил и проанализировал причины, по которым, по его мнению, немцам не удалось взять Москву осенью сорок первого года.
Его мнение довольно любопытно так как он был непосредственным свидетелем тех событий, причем не в роли «супердиверсанта». Его карьера диверсанта началась только весной сорок третьего года, а до этого он участвовал в боевых действиях наступательной кампании сорок первого года и дошел практически до Москвы.
«2 декабря мы продолжали двигаться вперед и смогли занять Николаев, расположенный в 15 км от Москвы — во время ясной солнечной погоды я видел в бинокль купола московских церквей», написал он в мемуарах.
К изложению причин, которые Скорцени счел основными в оглушительном поражении немецких войск под Москвой я перейду несколько позже, а пока расскажу о том, как он там вообще оказался и мог делать заключения на основании собственного опыта.
Отто Скорцени был сыном инженера и предпочел идти по его стопам. В двадцатые годы окончил высшую техническую школу в Вене. Знаменитый шрам пересекающий всю его левую щеку он получил не в своих спецоперациях. Это результат одной из студенческих дуэлей на шпагах (весьма популярное в начале века развлечение европейских студентов) которых у него было более полутора десятков.
В тридцать первом вступил в НСДАП и записался в штурмовые отряды (SA). Спустя три года перешел в венский штандарт СС. Качества лидера у него безусловно были. Отличился во время аншлюса Австрии, арестовав президента Микласа вместе с канцлером Шушнигом. После «Хрустальной ночи» стал собственником роскошной виллы бесследно пропавшего еврея. Тем не менее, продолжал трудиться инженером-строителем.
Когда началась Вторая мировая война, попробовал записаться добровольцем в люфтваффе. Однако ему отказали: не прошел возрастной ценз (ему уже исполнилось 30 лет), да и для самолетов он был великоват, рост 190 сантиметров. Недолго думая вступил в ваффен СС. Служил военным инженером запасного батальона лейбштандарта СС «Адольф Гитлер».
В дивизии СС «Рейх» получил должность офицера, командующего автомобильной техникой артиллерийского полка. С этой дивизией прошел победным маршем по Франции, захватывал Югославию.
Когда началось вторжение в Советский Союз дивизию включили в танковую группу Гудериана. Боевой путь Скорцени прошел через Брест, Ельню и Смоленск. После разворота танковой группы на юг участвовал в замыкании окружения и последующем разгроме Киевского котла. Тридцатого сентября началась операция «Тайфун», решающее наступление на Москву.
Когда оно было остановлено на окраинах столицы и Красная армия перешла в контрнаступление, у Скорцени весьма своевременно и удачно воспалился жёлчный пузырь» и он был отправлен на лечение в венский госпиталь. На фронт он больше не вернулся, да и, судя по всему, не особо и стремился. Тем не менее и этого вполне достаточно, чтобы успеть составить собственное мнение.
В самом конце статьи я обязательно расскажу, почему он подался в диверсанты и за что получил свою высшую награду от Рейха, а сейчас пора переходить к изложению его перечня причин поражения.
№5 Гитлер не смог полностью подчинить себе армию, как это сделал Сталин
Одной из самых важных причин Скорцени считает противостояние Гитлера и немецкого генералитета. Гитлер откровенно не доверял своим генералам, а они, в свою очередь считали его полным дилетантом в военных делах и вели скрытый саботаж его приказов и решений.
Корни этого противостояния уходят в далекий тридцать пятый год, когда Германия отказалась от соблюдения относящихся к ее вооруженным силам статей Версальского договора и приняла закон о всеобщей воинской повинности и создании новых вооруженных сил Третьего Рейха.
Речь шла не о простом переименовании рейхсвера в вермахт, все было гораздо глубже. Если до этого немецкие военнослужащие приносили присягу Германии, что позволяло оставаться им вне политики и формально в стороне от любой власти, теперь они присягали лично Гитлеру. Это вызывало неприятие и недовольство генералов.
«В святилище старой прусской системы — Генеральном штабе сухопутных войск — небольшая группа генералов все еще колебалась между традициями и нововведением, кое-кто с сожалением расставался с привилегиями… Таким людям, как Бек и его приемник Гальдер… тяжело было повиноваться человеку, которого некоторые называли «чешским капралом», считает Скорцени.
Все это еще можно было бы стерпеть, если бы недовольные не занимались скрытым саботажем и не организовывали заговоры, закончившиеся попыткой покушения на фюрера в сорок четвертом году. Заговору военных Скорцени отвел довольно много страниц и считает, что он существовал задолго до покушения в виде тайного противодействия.
Сталину же удалось построить систему, которая подчинялась ему полностью и беспрекословно. Против него не создавали заговоры и не пытались физически устранить даже когда немцы стояли на окраинах Москвы, в то время как Гитлера решили убрать, когда Германия еще была в относительно гораздо более безобидной ситуации.
«Русские генералы выполняли приказы, а не занимались заговорами и предательством, как это часто случалось у нас на самых высоких постах», пишет Скорцени.
Если прочитать, как главный диверсант рейха это объясняет, то может показаться, что он ярый «сталинист». Во всяком случае, «сталинисты» его позицию полностью бы одобрили и поддержали. Он говорит, что Сталин оказался намного прозорливее и мудрее фюрера, решившись на предвоенную «чистку» Красной армии.
Скорцени полностью поддерживает и одобряет репрессии в армии тридцать седьмого года и считает, что они были необходимы. В результате советский вождь не только не ослабил, а, наоборот, усилил армию. Скорцени сожалеет, что высшее руководство Рейха этого не поняло.
«Гигантская чистка среди военных, проведенная после таких же массовых расстрелов среди политиков, ввела в заблуждение не только Гейдриха и Шелленберга. Наша политическая разведка была убеждена, что мы добились решающего успеха, такого же мнения придерживался и Гитлер. Однако Красная Армия, вопреки всеобщему мнению, была не ослаблена, а укреплена… Посты репрессированных командиров армий, корпусов, дивизий, бригад, полков и батальонов заняли молодые офицеры — идейные коммунисты.
После тотальной, ужасной чистки 1937 года появилась новая, политическая русская армия, способная перенести самые жестокие сражения», констатирует Скорцени.
№4 Отвратительная работа военной разведки Рейха на фоне успехов советской
По мнению Скорцени, одним из решающих аспектов на войне является тайный, то есть события, которые происходят не на полях сражений, но имеют большое влияние на их ход и результат. Неверная информация, или полное ее отсутствие тянет за собой огромные потери как живой силы, так и техники, влечет за собой лишения и смерть сотен тысяч солдат. Как он утверждает, именно Вторая мировая война оказалась «войной интриг» гораздо в большей степени, чем какая-то другая.
Больше всего в мемуарах Скорцени досталось адмиралу Канарису. Диверсант подозревает его в работе на англичан и откровенно считает его предателем.
«С самого начала войны и в решающих моментах Канарис действовал как самый грозный противник Германии», убежден Скорцени.
В доказательство своей версии приводит ряд аргументов. Канарис подсунул Гитлеру через Кейтеля дезинформацию, убедившую фюрера в невозможности осуществления операции «Морской лев» по высадке в Британии. По утверждению главы разведки немецкий десант наткнется на две линии укрепленной обороны, которые при необходимости укрепят 19 резервных дивизий.
На самом деле, Британия располагала только дивизией Монтгомери, которая с остатками экспедиционного корпуса бежала из Дюнкерка бросив всю технику и тяжелое вооружение. Отчасти в этом виновен Гитлер, своим решением позволивший им эвакуироваться в надежде, что англичане воспримут это как дружеский жест и согласятся на заключение мира.
Тем не менее, если бы фюрер знал реальное положение дел, вторжение бы состоялось и с Англией было бы покончено еще в сороковом и не пришлось бы вести войну на два фронта.
Скорцени упрекает Канариса либо в полном непрофессионализме, либо в намеренном сокрытии реальной мощи советских войск и наличии у них новой техники. После советско-финской войны адмирал доложил фюреру о слабости Красной армии и ее тотальной неготовности к современной войне.
«Мы не знали, что русские в войне с Финляндией использовали не лучших солдат и устаревшую технику. Мы не отдавали себе отчета в том, что их с трудом завоеванная победа над храброй финской армией была только блефом. Речь идет о сокрытии огромной силы, способной атаковать и обороняться, о которой Канарис, руководитель разведки Вермахта, должен был хоть что-то знать», пожаловался на шефа разведки Скорцени.
Неожиданностью для немцев стали новые танки Т-34 и КВ, против которых противотанковая артиллерия вермахта без проблем расправлявшаяся с советскими танками БТ и Т-26 оказалась абсолютно бессильной, штурмовики Ил-2, реактивные минометы «Катюши» и многое другое. Его, как инженера, более всего поразило оснащение советских саперных частей, позволявшее в короткое время строить переправы длиной более полусотни метров и грузоподъемностью до 60-ти тонн, в вермахте не было ничего подобного.
В целом, Скорцени выразил глубокое сомнение, как в профессиональных качествах, так и в умственных способностях и хитроумии главы разведки.
«Я разговаривал с Канарисом три или четыре раза, — вспоминает Скорцени, — и он не произвел на меня впечатление человека тактичного или исключительно умного, как некоторые о нем пишут. Он никогда не говорил прямо, был хитрым и непонятным, а это не одно и то же. Абвер никогда не сообщал ОКВ ничего действительно важного и существенного», завершил характеристику Скорцени.
В то же время Скорцени весьма уважительно отозвался о советской разведке. По его словам, советская шпионская сеть в Европе, известная под названием «Красная капела» созданная из убежденных антинацистов работала весьма эффективно, предоставляя советскому командованию информацию о стратегических планах немцев. Вспомнил и Рихарда Зорге, который сообщил, что Япония не собирается вступать в войну и с Дальнего Востока под Москву в решающий момент перебросили сорок дивизий.
№3 Погода и вызванные ею проблемы, о которых даже не подозревали
Разумеется, в лучших традициях немецких генералов, Скорцени не мог не сослаться на ужасающие погодные катаклизмы, в которых им пришлось воевать, забыв, впрочем, упомянуть, что Красная армия действовала в тех же условиях.
Списать все просчеты не Канариса уже не получалось, чтобы иметь представление о том, что их ожидает в России разведданные особо не нужны. Достаточно было в школе уделять внимание географии немного больше, чем изучению латинского языка, творчеству Гете с Шиллером и основополагающих трудов Геббельса.
Тем не менее, многое из того, с чем пришлось столкнуться немцам, поразило их до глубины души и стало настоящим откровением. Операция «Тайфун» началась вполне успешно и развивалась в полном соответствии с планом. В начале октября четыре советские армии погибли в котле под Вязьмой и еще две под Брянском. Далее до Москвы серьезного сопротивления не ожидалось, крупных соединений Красной армии на этой дороге не было. Однако началась распутица.
«19 октября начались проливные дожди, и группа армий «Центр» на три дня завязла в грязи… Картина была ужасная: на сотни километров растянулась колонна техники, где в три ряда стояли тысячи машин, увязшие в грязи иногда по капот. Не хватало бензина и боеприпасов. Обеспечение, в среднем 200 тонн на дивизию, доставлялось по воздуху. Были потеряны три бесценные недели и огромное количество материальных средств… Ценой тяжелого труда и каторжных усилий нам удалось проложить 15 километров дороги из кругляка… Мы мечтали, чтобы побыстрее похолодало», вспоминает Скорцени.
Собственно говоря, их мечты осуществились довольно скоро, уже с 6-го на 7-е ноября ударили морозы. Однако, легче от этого не стало. Когда в дивизию Скорцени наконец привезли боеприпасы, ГСМ продовольствие и обмундирование все были разочарованы.
Выяснилось, что нет зимнего топлива, моторного масла и смазки для оружия. Запуск двигателей стал проблемой, а оружие отказывало. Вместо зимнего обмундирования пришли комплекты, подготовленные для Африканского корпуса. От холода они не спасали, а педантично подобранные по размеру сапоги с подковками, так красиво высекающими искры на европейских брусчатках стали причиной массовых обморожений.
«Тщательно изучив снаряжение мужественных сибиряков, взятых в плен под Бородино, мы узнали, что, например, если нет валенок, то кожаные сапоги не надо подковывать и, главное, они должны быть свободными, не жать ступни. Это было известно всем лыжникам, но не нашим специалистам вещевой службы. Практически все мы носили меховые сапоги, снятые с убитых русских солдат», с искренним изумлением написал бравый диверсант.
№2 Разнотипность техники
Как я уже говорил, Скорцени отвечал за автомобильную технику полка, то есть в его сферу ответственности входила ее техническое состояние, обслуживание и ремонт. И тут он говорит о наболевшем. Бурное развитие автомобильной промышленности Германии имело свои минусы.
В производство было вовлечено очень много фирм, которые изготавливали свои узлы и агрегаты, постоянно их совершенствуя, чтобы выдержать конкуренцию. Попытки провести унификацию ни к чему не привели. Ситуация осложнилась, когда в вермахт стала поступать техника оккупированных стран и союзников Германии. В одном классе автомобилей оказалось слишком много модификаций.
«В 1941 году каждая немецкая автомобильная фирма продолжала производить различные модели своей марки так же, как и перед войной. Большое количество моделей не позволяло создать соответствующего запаса запчастей. В моторизованных дивизиях было, примерно, 2 тысячи транспортных средств иногда 50 различных типов и моделей, хотя достаточно было бы 10—18-ти. Кроме того, наш артполк располагал более 200 грузовиками, представленными 15 моделями. Под дождем, в грязи или на морозе даже самый лучший специалист не мог обеспечить качественный ремонт», жалуется Скорцени.
Результат предсказуем. По его словам, когда они стояли под Москвой они могли ее обстреливать, но уже крайне не хватало тягачей для орудий. После начала контрнаступления артиллерию пришлось бросать.
№1 Ошиблись в оценке выучки и стойкости офицеров и бойцов Красной армии
Тут Скорцени явно противоречит Гудериану, которого охотно цитируют западные историки. Гудериан считал, что немецкий офицерский корпус значительно превосходит советский по профессионализму и инициативности. Советские офицеры же не могли сделать и шага без указаний сверху, запуганные предвоенными репрессиями. Скорцени с ним не согласен:
«Стратегия войны у Рейха была лучше, наши генералы обладали более сильным воображением. Однако, начиная с рядового солдата и до командира роты, русские были равны нам — мужественные, находчивые, одаренные маскировщики. Они ожесточенно сопротивлялись и всегда были готовы пожертвовать своей жизнью… Русские офицеры, от командира дивизии и ниже, были моложе и решительнее наших», аргументирует свое мнение Скорцени.
⚡Больше подробностей можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Осталось рассказать, как Скорцени стал диверсантом. После лечения в госпитале своего желчного пузыря он весной сорок второго получил, по его словам, необременительную должность в Берлине для окончательной поправки здоровья. Однако вечно это продолжаться не могло и к сорок третьему он стал понимать, что скоро опять окажется на передовой. Туда он крайне не хотел, понимая, что шансов уцелеть там немного.
Скорцени попытался поступить на курсы офицеров панцерваффе, это дало бы возможность еще несколько месяцев поболтаться в тылу. Но его не взяли из-за роста. К счастью, он находился в прекрасной физической форме, по его словам, без проблем выдерживал двенадцати километровый марш-бросок с полной выкладкой и стрелял без промаха. Поэтому с удовольствием принял предложение перейти в диверсионное подразделение.
На фронт он все-таки попал в конце войны. В январе-феврале сорок пятого года оберштурмбаннфюрер (подполковник) Скорцени командовал регулярными подразделениями в оборонительных боях. На передовой он был менее двух месяцев, но это дало возможность фюреру наградить своего любимчика Рыцарским крестом с дубовыми листьями за участие в обороне Франкфурта-на-Одере.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
Как Вы думаете, какие ещё причины можно добавить в этот список?