Самый кровавый бунт в ГУЛАГе

Одна из не очень освещаемых тем в истории— вооруженные побеги заключенных в годы Вели­кой Отечественной войны. Разумеется, из мест заключения бежали всегда. Хоть при царской власти, хоть при советской. Другое дело, что именно во время Великой Отечественной войны произошло резкое увеличение числа побегов, когда заключенные убивают конвоиров или ока­зывают ожесточенное сопротивление при задержании.

Что было этому причиной? С одной стороны, произошло значи­тельное ослабление режима охраны мест заключения. Если перед войной на вышке стоял сытый и доволь­ный службой недавно демобилизовавшийся красноар­меец или матрос, то теперь его мать-отец или сын-дочь. На фронт были направлены 117 000 работников исправительно-трудовой системы. Толь­ко по официальным данным, рядовой состав испол­нял служебные обязанности по 14—15 часов в сутки без выходных и отпусков, а командный и начальствующий состав — более 18 часов в день. Для сравнения: заключенным в начале войны был установлен 11,5 часовой рабочий день (без учета времени на дорогу). А охранять вчерашним школьникам и пожилым ра­бочим приходилось матерых уголовников и бандитов, готовых на все, даже на убийство. Большинство заклю­ченных, имевших «легкие» статьи (хулиганство, кра­жи и т. п.) и маленькие сроки наказания, были амни­стированы или освобождены во внесудебном порядке. С 1941 по 1944 год на свободу вышло свыше 975 000 че­ловек. А их место в ГУЛАГе заняли те, кто в годы во­йны совершил особо тяжкие преступления и был осуж­ден на срок от 10 до 25 лет, и это отнюдь не «невинно осужденные за политический анекдот», как сейчас любят представлять всех заключенных 30х-40х годов.

При этом исходя и допросов пойманных, большинство беглецов планировало достичь линии фронта и перейти на сторону врага. Большинство вооруженных побегов отдельные современные историки очень хотят трактовать как полити­ческие выступления обитателей «сталинских лагерей», хотя на самом деле это была обычная уголовщина и бандитизм. Как яркий пример рассмотрим Усть-Усинское восстание – на деле обычный бандитский мятеж.

Село Усть-Уса, современный вид. Из открытых источников

Восстание в Усть-Усе

Лаконично расскажем о самом кровавом воору­женном побеге в истории ГУЛАГа — так называе­мом Усть-Усинском восстании, которое произошло в феврале—марте 1942 года в райцентре Усть-Усы Коми АССР — старинном селе на берегу реки Печеры и его окрестностях. По северным меркам поселок с населе­нием 4,5 тысячи человек — почти город. Здесь были сосредоточены все районные учреждения, в том числе, разумеется, и райотдел НКВД. Именно здесь получали документы об освобождении. В Усть-Усе был большой консервный завод, аэродром. Здесь помещалось Печор­ское управление речного пароходства, склады и базы. Усть-Уса была важнейшей перевалочной базой для се­верных лагерей, строительства Печорской железной до­роги. Через нее шли этапы на Воркуту.

Вокруг Усть-Усы располагалось несколько лагпун­ктов Воркутлага и Печжелдорлага. Один из них — воркутлаговский Лесорейд, примерно в 6 километрах от села, на другом берегу Печоры. Здесь зимой заключенные работали на лесоповале, тут произошли ре­шающие события.

Лагпункт, по меркам ГУЛАГа, был небольшой, а в зимнее время, когда реку сковывал лед, часть заклю­ченных отправляли в другие лагеря. По состоянию на 1 декабря 1941 года там находилось 202 заключенных.

Пародоксально, но вдохновителем и организатором восстания был тридцатитрехлетний начальник лагпункта Марк Ан­дреевич Ретюнин. Уроженец Архангельской области, в 1929 году он был осужден на 13 лет за бандитизм (уча­стие в ограблении банка). В 1939 году освободился и

остался вольнонаемным в лагерной системе. Знавшие Ретинина характеризовали его как сильную личность, пользовавшуюся безусловным авторитетом у заклю­ченных, как жесткого администратора, способного лю­бой ценой «обеспечить план».

Среди руководителей восстания были два опытных офицера-«троцкиста» Иван Матвеевич Зверев и Ми­хаил Васильевич Дунаев. Первый трудился завхозом, а второй — прорабом. Также следует назвать и других руководителей восстания. Осужденный по статье «кон­трреволюционная деятельность» и отсидевший 10 лет за бандитизм заместитель начальника лагпункта А. И. Яшкин.

Подготовка к вооруженному восстанию началась еще в августе 1941 года. В декабре того же года прошло три организационных собрания. О готовящейся акции знало не больше 15—20 человек, да и лагерное началь­ство доверяло Марку Ретюнину.

Воркутинский исправительно-трудовой лагерь (Воркутлаг). Из открытых источников

План заговорщиков был такой: освободить заклю­ченных, обезоружить охрану, неожиданно захватить Усть-Усу и тем самым парализовать местную адми­нистрацию. Далее основной отряд должен был совер­шить бросок на Кожву, к железной дороге, а оставши­еся в Усть-Усе для охраны — связаться с управлением Воркутлага и предъявить ультиматум: освободить всех заключенных. Основной отряд по железной дороге от Кожвы должен был двигаться в двух направлениях — на Котлас и Воркуту, освобождая по пути заключенных. Таким образом, в короткий срок восставшие рассчиты­вали создать мощную армию. А. Макеев уверял, что к восставшим присоединятся спецпоселенцы и местное население.

Наступил день восстания — 24 января 1942 года. Это был субботний день, и по распоряжению Ретю­нина все свободные охранники пошли мыться в баню (банщик — китаец Лю Фа, — был в числе заговорщи­ков). Как только за ними закрылась дверь, инициатив­ная группа обезоружили стрелка на вахте и дежурного в казарме. Там находились еще два стрелка, которые пытались сопротивляться. В результате один был убит, а второй — ранен.

Захватив оружие (12 винтовок и 4 револьвера), вос­ставшие вывели незадачливых любителей бани и вме­сте с разоруженными охранниками заперли в овоще­хранилище. Но один из стрелков все же сумел убежать, что сразу поставило под угрозу весь план восстания. Марк Ретюнин послал по баракам агитаторов — при­зывать к восстанию. Были открыты склады, заключен­ные стали получать армейские полушуб­ки, валенки, шапки, грузить на сани продовольствие. К восставшим присоединилось человек восемьдесят.

Вечером того же дня колонна численностью око­ло ста человек вошла в поселок. Первая группа (у них было всего 4 винтовки на 12 человек) захватила почту и перерезала связь. Обошлось без жертв. Вторая группа, которой командовал сам Марк Ретюнин, первым делом захватила здание местной «тюрьмы» — КПЗ. Здесь произошел первый бой — два стрелка охраны оказали сопротивление и были убиты. В камерах оказалось 38 арестованных. Из них 12 человек, в основном обвиняв­шихся в контрреволюционных преступлениях, прим­кнули к восставшим. В ходе штурма здания управления пароходства было ранено двое охранников и замполит. Добычу составили 10 винтовок и револь­вер. Третья группа пыталась захватить аэродром, где стояли два самолета. Но охрана была предупреждена поваром лагпункта и оказала организован­ное сопротивление. Повстанцы вынуждены были от­ступить, а один из них даже попал в плен. Кроме этого обитатели поселка смогли сообщить по рации в Сык­тывкар о ЧП. Да и рабочие консервного завода начали готовиться к обороне. Очередной бой разразился око­ло здания милиции. Восставшие так и не смогли захва­тить его и были вынуждены отступить.

В десять часов вечера из соседнего лагпункта Поля- Курвья прибыл отряд из 15 стрелков лагерной охраны. Они были уверены, что в Усть-Усу высадился немец­кий десант.

В ходе боя погибло 9 повстанцев, еще один был тя­жело ранен (легкораненые, вероятно, ушли с отрядом). Среди мирных жителей Усть-Усы жертв было значи­тельно больше. Погибли 14 человек (в том числе уби­тый шальной пулей ребенок) и 11 были ранены. К ним следует добавить 3 убитых и 4 раненых охранников.

Из поселка ушел отряд численностью 41 человек. Остальные погибли или предпочли сдаться сотрудникам правоохранительных органов. Из Усть-Усы повстанцы двумя группами двинулись на юг, в сторону Кожвы. Следующий бой, а вернее нападение, произошло в деревне Акись, где остановился на ночевку обоз с оружием и немногочисленной охраной. Один из охранников был убит, а началь­ник ранен. Трофеи напавших: 18 винтовок, 2 револьвера, гранаты, много патронов. Теперь небольшой отряд был хорошо вооружен: более 40 винтовок, 23 револьвера.

25 января 1942 года отряд вошел в деревню Усть-Лыжа. Здесь они забрали со склада магазина продукты, и ушли на стоянку оленеводов (в 70 километрах от деревни). Именно здесь 28 января произошел финальный бой.

Отряды Вохр после подавления мятежа. Из открытых источников

Повстанцы укрепились на обоих берегах Лыжи в снежных окопах и открыли интенсивный огонь по вохровцам (сокращение от «вооруженная охрана»). Перестрелка длилась до позднего вечера, точ­ное количество погибших и умерших от ран вохровцев неизвестно. Официально 15 человек, но в актовых за­писях о смерти, хранящихся в Коми республиканском архиве ЗАГСа, фигурирует 19 фамилий убитых. Плюс множество обмороженных, стояла лютая стужа.

После этого боя отряд повстанцев распался на мел­кие группы и попытался выжить в заснеженной тундре. Понятно, что продержались они недолго. Местные жи­тели справедливо считали их бандитами и активно по­могали властям в их поимке.Вот так бесславно закончился самый «громкий» и кровавый побег периода Великой Отечественной войны.

Когда тон задают «невинно репрессированные»

На местах прекрасно понимали, что инициаторами массовых выступлений заключенных в первую очередь станут осужденные за антисоветскую деятельность. Как показывает практика их побегов и последующие действия – осужденных не зря, отнюдь не невинные интеллигенты.

В конце декабря 1941 года начальник оператив­ного отдела ГУЛАГа подготовил докладную записку, адресованную заместителю наркома внутренних дел В. В. Чернышеву. В ней он писал:

«В 28 исправительных лагерях НКВД за время во­йны выявлено и ликвидировано свыше 70 повстанче­ских групп и организаций, активными участниками которых являлись 650 заключенных».

Например, осенью 1941 года в Северо-Железнодорожном ла­гере (Коми АССР) было ликвидировано четыре анти­советских повстанческих организации: «Комитет вос­становления России»; группа троцкиста Ключникова, грузинского меньшевика Джами и бывшего казачьего атамана Ковалева (15 человек); группа Затанадского — 150 человек. Намерения у всех трех формирований были одинаковыми — нападение на стрелков ВОХР, захват радиостанции и аэродрома.

В Печерском лагере лидеры повстанческой органи­зации путем разоружения охраны и вооружения заклю­ченных планировали захватить власть в Коми АССР.

В Унежском лагере (Горьковская обл.) семь по­встанческих групп, возглавляемых осужденными за ан­тисоветскую работу заключенными, приурочили свое выступление «к моменту захвата немцами г. Москвы и ставили своей целью разоружение охраны и присоеди­нение к действующим немецким войскам».

В Кулойском лагере (Архангельская обл.) тоже готови­лось вооруженное восстание. После начала бунта один из заключенных должен был на самолете улететь к немцам.

В Нижне-Амурском лагере (Дальний Восток) по­встанческая группа (50 человек) под руководством Се­реброва и Бибилова планировала разоружить охрану города Комсомольск-на-Амуре. Свое выступление они приурочили к нападению Японии на СССР.

На огромную массу заключенных зачастую были еденицы конвоиров. Учитывая лагерную публику, локальные бунты были нередким явлением. Из открытых источников

Заканчивая рассказ об антисоветских повстанче­ских организациях, существовавших в ГУЛАГе в годы Великой Отечественной войны, процитируем еще один документ: «Доклад о работе Главного управле­ния исправительно-трудовых лагерей и колоний НКВД СССР за годы Отечественной войны».

«Наиболее активную повстанческую работу в лаге­рях проводили осужденные участники антисоветских организаций, заключенные из Прибалтики, пособни­ки и агенты немецких оккупантов, бывшие военнос­лужащие, осужденные за антисоветскую деятельность и мобилизованные немцы.

В течение 1941-1944 годов в лагерях и колониях вскрыто и ликвидировано 603 повстанческих организа­ции и группы, активными участниками которых явля­лись 4640 человек. Большинство участников повстан­ческих организаций и групп ставило своей задачей подготовку вооруженных выступлений, разоружение военизированной охраны лагерей и колоний и переход на сторону немецко-фашистских войск. Все участники вскрытых повстанческих организаций репрессированы».

Наиболее серьезные повстанческие организации были вскрыты и ликвидированы, именно поэтому массовый читатель ничего и не слышал о каких-либо масштабных бунтах и волнениях заключенных в период Великой Отечественной войны. Возможно, именно поэтому у нас многих и считают, что все репрессированные были невинными и не имели планов по насилию, грабежам и коллаборационизму?