Любу обступили коллеги. Работа отошла на второй план, а небольшое офисное помещение моментально наполнилось гулом и взволнованными возгласами. Кто-то принёс воды, кто-то намочил полотенце, кто-то прикрыл ноги вязаной кофтой. Люба же, обмякнув словно тряпочка сидела, навалившись на чей-то стол, и не могла понять, как всё это получилось. Голова ныла после удара обо что-то твёрдое, перед глазами кружились назойливые мушки.
Ситуация была наиглупейшая! Давно следовало подняться, успокоить собравшихся и вернуться к работе. Однако Люба, несмотря на весь ужас происходящего, поделать с собой ничего не могла и лишь равнодушно следила за действиями коллег.
- Надо скорую! - заключила Арина и покосилась на начальницу.
- Конечно! Что же мы растерялись… - опомнилась Елена Викторовна. – Живо набирайте с городского!
Елена с трудом поднялась на ноги, которые уже порядком затекли от сидения на корточках. Да, Любочка и правда была слишком бледной, а значит, врачи сейчас просто необходимы.
- Может давление? – приглушённо спросила Арина.
- Гадать можно сколько угодно, - раздражённо заметила начальница. – Ну, вызвали?
Дина Борисовна согласно кивнула:
- Люб, скоро приедут. В больницу заберут, а там быстренько обследуют. Не переживай! Врачи у нас хорошие, опытные.
- Нельзя мне больницу, - слабо проговорила Любовь, с ужасом глядя на коллегу. – Свекровь, дети… Нет, нет… Они одни не справятся.
- Что удумала! – возмутилась Елена Викторовна. – Чай не грудные, сами за собой присмотрят.
Люба хотела было что-то возразить или хотя бы подняться на ноги, но не успела. В разговор вклинилась Дина Борисовна. Словно желая выразить мнение большинства, пожилая дама, которая каждый год грозилась уйти на пенсию, но в последний момент всё же меняла своё решение, заключила:
- Душно у нас! Сама маюсь, сил нет до конца смены доработать. Вот если бы кондиционер…
Елена Викторовна нахмурилась и с укором взглянула на подчинённую:
- Дина Борисовна, окститесь! За окном мороз стоит, а у нас батареи едва работают. Ежели душно – откройте форточку! Или Вы от духоты в шаль укутались?
Пожилая дама ничего не ответила, лишь поджала губы и обиженно уставилась в монитор компьютера. Начальница же, чувствуя надвигающуюся бурю в своём небольшом королевстве, тут же отправила присутствующих по рабочим местам, а сама принялась успокаивать Любочку.
- Ну ничего… - вздохнула она, усаживаясь рядышком. – За домашних не переживай. Хочешь, лично твоей свекрови сообщу, что стряслось?
- Не надо. Я сама.
Елена Викторовна согласно кивнула и тихо заметила:
- Ты не главное, не волнуйся. Со всяким может случиться. Всё-таки с годами мы не молодеем. Да и работа у нас, что греха таить, сплошные нервы! Сама уже который год увольняться хочу. Только кто вместо меня работать станет?
Она горько улыбнулась и смолкла.
Люба прикрыла глаза. Нет, дело было не в работе. Или, по крайней мере, не только в ней. Но смогла бы её понять начальница, даже если бы знала всю правду? Едва ли. Елене Викторовне не так давно исполнилось пятьдесят. Как никак на десять лет старше Любы. Детей у неё нет, зато есть муж, который не только работает, но ещё и содержит дом в таком порядке, что все местные дамы ей очень завидуют. Поэтому после напряжённого рабочего дня Елена с лёгким сердцем отправляется в родные стены отдыхать. А Люба? Нет, сейчас об этом не стоит…
- А свекрови всё-таки позвоните, если меня заберут, - тихо попросила Люба. – Хотя, может, и обойдётся.
Скорая приехала минут через десять. Хмурый мужчина и уставшая женщина лет сорока задали необходимые вопросы, провели манипуляции, а затем сообщили, что придётся госпитализироваться. Под давлением начальницы Любовь подписала бумагу и уже очень скоро очутилась в карете скорой помощи, которая, подскакивая на кочках, везла её в сторону городской больницы.
Чувствовала себя Люба неважно. Хотелось взять и просто разрыдаться от безысходности, а также навалившейся усталости, которая нет-нет, да заставляла её проваливаться в неглубокий сон.
Однако в палате ей стало чуть легче. Несмотря на больничный запах и не слишком презентабельный вид, помещение казалось пропитано умиротворением и покоем. Здесь никто никуда не спешил, а потому все привычные переживания отошли на второй план. Вместо того чтобы звонить домой и волноваться по поводу и без, Люба отправила дочери сообщение и хотела было вздремнуть, но уже через пару секунд телефон разразился противным жужжанием.
- Мам, ты в порядке? – дрожащим голосом спрашивала дочь. – И вообще, когда вернёшься домой?
- Не переживай, Надюша, со мной всё хорошо, - устало ответила Люба. – Врача пока не видела. Но как только что-то узнаю, сразу сообщу.
- Ага… Бабушка спрашивает, где брать дрова. Дома-то холодно…
- Это шутка? Она прекрасно знает, что они лежат в сарае. Я вчера наколола целую кучу! Газеты в сенках, спички там же.
Дочка что-то промямлила и быстро спросила:
- Ещё плов заканчивается. Что-то готовить? Я думала сварить макароны, но не знаю, где они лежат и сколько воды наливать в кастрюлю.
У Любы голова шла кругом. Чем больше она отвечала на странные вопросы, тем сильнее обращала на себя внимание соседок по палате. После Нади позвонила свекровь. Полная возмущения, что придётся теперь всё делать самой, Ираида Михайловна принялась допытываться, скоро ли Люба вернётся и почему она вообще очутилась в стенах больницы.
Когда все вопросы, наконец, были улажены, Люба сразу же отключила на мобильном звук и провалилась в забытьё.
Вокруг было темно, лишь сквозь приоткрытую дверь в палату просачивался свет от электрической лампы. Люба открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Поначалу даже решила, что проспала на работу и нужно немедленно вставать. Каша не сварена, а на улице наверняка выпал снег, значит, придётся опять огребаться... Но пробежавшись глазами по панцирным койкам и широким больничным окнам, она с облегчением вздохнула. Неужели всё происходящее не сон?
За окном медленно кружились снежинки, стрелки часов уже подбирались к пяти утра. Привычное время для подъёма на работу. Внутренний будильник сегодня сработал на славу. Только совершенно не вовремя.
Галя уже и забыла, когда поднималась позже шести утра. Разве что полгода назад, пока муж не стал уезжать из дома на вахты? Да, прежде в выходной день, можно было понежиться в тёплой постели и до семи, а уже потом впрягаться в колею однообразных дел и забот. Но тогда были коровы, а теперь...
Что изменилось? Почему даже без обычной утренней дойки ей всё равно приходилось подниматься так рано? Ответ лежал на поверхности, но принять его Люба была не в состоянии. Иначе пришлось бы признать свою ошибку. Да, она сама была во всём виновата... Но разве от этого легче?