Я никогда не думала, что буду бояться собственной кухни. Нет, серьёзно! Кухня - моё царство, мой островок спокойствия. Была. До появления Её Величества Свекрови.
Всё началось в тот самый день, когда мы с Пашкой узнали, что станем родителями. Радость? Конечно! Но и страх... Колоссальный. А вдруг что-то пойдёт не так?
И тут - звонок в дверь. На пороге - она. Галина Петровна собственной персоной. С чемоданом. И улыбкой, от которой у меня мурашки по спине.
- Анечка! Паша! Я приехала помочь!
Помочь. Ха! Если бы я знала тогда, во что выльется эта "помощь"...
Первый день прошёл относительно мирно. Ну, почти. Если не считать:
• Перестановку ВСЕЙ моей кухни. "Так удобнее, деточка!"
• Выброшенные любимые кружки. "Треснутые! Нельзя беременным!"
• И... барабанная дробь... замену моего любимого чая на "полезный травяной сбор для беременных".
Я держалась. Правда. Улыбалась. Кивала. А ночью рыдала в подушку, пока Пашка гладил меня по спине.
- Может, она правда хочет как лучше? - бормотал он.
Как лучше? ДЛЯ КОГО?!
День второй. Просыпаюсь от запаха... борща?
- Галина Петровна, вы что... готовите?
- Конечно, Анечка! Тебе нужно хорошо питаться!
Мой взгляд падает на разделочную доску. Лук. Чеснок. Перец. Всё, что мне сейчас КАТЕГОРИЧЕСКИ нельзя.
- Но... я не могу это есть. Токсикоз...
- Глупости! - отрезает свекровь. - Я троих вырастила на этом борще!
Я сглатываю подступающую тошноту. Паша! Где ты, когда так нужен?!
А он... Уехал на работу. Сбежал, предатель!
День третий. Я на грани. Честно.
- Анечка, а ты уверена, что правильно гладишь? Дай-ка я покажу...
- Анечка, эта подушка не годится для беременных! Вот, я привезла ортопедическую...
- Анечка, ты слишком много сидишь за компьютером. Это вредно для ребёнка!
Анечка то, Анечка сё... А где же Аня? Где я? Куда делась та уверенная в себе женщина, которая ещё неделю назад строила карьеру и мечтала о счастливом материнстве?
Вечером не выдерживаю. Закрываюсь в ванной и ... реву. Громко, навзрыд. Как в детстве.
Стук в дверь:
- Анюта? Ты чего?
Паша. Наконец-то.
- Я... я больше не могу! - всхлипываю. - Она...меня с ума сводит!
Открываю дверь. Паша стоит, растерянный, в одной руке - чашка с чаем, в другой - мой любимый плед.
- Пойдём, - тихо говорит он, - поговорим.
Устраиваемся на нашем балконе. Тихо, только ветер шелестит листвой. Я закутываюсь в плед, делаю глоток чая - мятного, не того травяного ужаса, что навязала свекровь.
- Знаешь, - начинаю я, - помнишь тот фильм про инопланетян? Которые захватывают тела людей?
Паша кивает, не понимая, к чему я клоню.
- Так вот, мне кажется, твою маму подменили. Потому что... это не она! Не может быть она!
И тут меня прорывает. Я рассказываю всё: про кухню, про борщ, про бесконечные советы и указания. Про то, как чувствую себя никчёмной и неумелой. Про страх, что не справлюсь с материнством.
Паша слушает молча, только крепче обнимает. А потом вдруг говорит:
- Знаешь, а ведь она тоже боится.
- Кто? - не понимаю я.
- Мама. Боится, что станет ненужной. Что мы справимся без неё. Что внук... или внучка... не будет её любить.
Я замираю. Такая простая мысль, а в голову не приходила.
- И что нам делать? - спрашиваю растерянно.
Паша улыбается:
- Для начала - выспаться. А завтра... завтра я поговорю с мамой. Мы справимся, Анют. Вместе.
Засыпая, я думаю: может, эта "непрошеная гостья" - не враг? Может, нам просто нужно научиться понимать друг друга?
А утром... Утром я просыпаюсь от запаха свежей выпечки. На кухне - Галина Петровна. В фартуке, с мукой на щеке.
- Анечка! - улыбается она. - А я тут решила твои любимые ватрушки испечь. Паша сказал, ты их обожаешь.
Я замираю, не веря своим ушам. Ватрушки? Мои любимые? Неужели лёд тронулся?
Но не тут-то было...
Галина Петровна вдруг как-то странно улыбается и говорит:
- Анечка, солнышко, а знаешь что? У меня тут идея возникла...
Я напрягаюсь. Что ещё за идея?
- Ты, наверное, устала от всей этой суеты, - продолжает она, лукаво поглядывая на меня. - Беременность - дело нелёгкое. А впереди ещё роды, бессонные ночи...
- К чему вы клоните, Галина Петровна? - осторожно спрашиваю я.
- Да вот подумала... - она делает эффектную паузу. - А почему бы после рождения ребенка тебе не уехать отдохнуть? На месяц-другой. Или на полгодика. Ну, знаешь, на какой-нибудь курорт. Морской воздух, фрукты, спа...
Я чувствую, как у меня отвисает челюсть. Но свекровь, кажется, не замечает моего состояния и продолжает:
- А мы с Пашенькой тут сами справимся с малышом. Я же опытная, троих вырастила. А ты отдохнёшь, силы восстановишь...
В голове - туман. В ушах - звон. Я смотрю на Галину Петровну и не могу поверить в реальность происходящего.
- Вы... вы что, предлагаете мне... бросить своего ребёнка?
- Ну что ты, деточка! Какое "бросить"? - всплёскивает она руками. - Временно передать в надёжные руки! В руки бабушки и папы!
Я открываю рот. Закрываю. И снова открываю. А потом...
- Паша! - кричу я так, что, кажется, дребезжат стёкла. - ПАША!!!
Топот ног. Муж влетает на кухню, взъерошенный, с зубной щёткой в руке.
- Что? Что случилось?
Я смотрю на Пашу, пытаясь собраться с мыслями. Как объяснить весь этот абсурд?
- Твоя мама... - начинаю я, но голос срывается. - Она предложила мне... уехать. После родов. На полгода!
Паша моргает, явно не понимая.
- Куда уехать?
- На курорт! - вмешивается Галина Петровна. - Я же о невестке забочусь! Ей отдохнуть надо, силы восстановить...
- Мама, - Паша поворачивается к ней, - ты это серьёзно?
В его голосе – недоверие и что-то ещё. Разочарование?
- А что такого? - Галина Петровна всплёскивает руками. - Я же как лучше хочу! Мы бы тут сами справились, а Анечка бы отдохнула...
Я вижу, как меняется лицо мужа. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я его опережаю:
- Знаете что? Нам нужно поговорить. Всем вместе. Семейный совет.
Паша кивает:
- Согласен. Мама, давай через час в гостиной. И папе позвони, пусть тоже приедет.
Следующий час проходит как в тумане. Я мечусь по квартире, пытаясь успокоиться. Паша что-то говорит мне, но я не слышу. В голове крутится одна мысль: "Как мы будем жить дальше?"
Наконец, мы собираемся в гостиной. Я, Паша, Галина Петровна. Свёкра ещё нет – застрял в пробке.
- Итак, - начинает Паша, - давайте разберёмся, что происходит.
Я глубоко вздыхаю и начинаю говорить. О том, как чувствовала себя последние дни. О страхе, неуверенности, ощущении, что меня вытесняют из собственной жизни.
- Я благодарна за помощь, правда, - говорю я, глядя на свекровь. - Но... это перебор. Я не могу уехать от своего ребёнка на полгода!
Галина Петровна хмурится:
- Я же как лучше хотела...
- Мама, - вмешивается Паша, - но ты понимаешь, что это... ненормально? Отправлять молодую мать отдыхать, пока мы тут с ребёнком?
- А что такого? - упрямится свекровь. - Я вот в своё время...
И тут её прерывает звонок в дверь.
На пороге – Виктор Семёнович, Пашин отец. Высокий, подтянутый, с хитрым блеском в глазах.
- Ну что, воюете? - спрашивает он с порога. - А я, между прочим, в курсе проблемы. И у меня есть предложение.
Мы все замираем. Какое ещё предложение?