Найти в Дзене
Вехи Синематографа

Про книги. Лев Толстой "Крейцерова соната"

Это ни в коей мере не рецензия и не аннотация. Это полемика с самим собой и с теми, кто знаком и с повестью, и с биографией Толстого. История эта построена, как монолог Позднышева. Эмоциональный и откровенный. Меня всегда удивляло, что его отпустили. То есть, если бы он был признан сумасшедшим, его должны были определить в психушку. Он же свободно колесит по стране, стало быть, он оправдан. Что ж, ревность служит оправданием? Толстой нам этого не пояснил. Видимо не счёл нужным, ибо суть его повести не в этом. Устами своего персонажа он изложил свои воззрения на брак, семью и всё, что за этим следует. Толстому в то время было шестьдесят с небольшим лет. У него было много детей, и он был сыт семейной жизнью по горло. Софья Андреевна исправно производила на свет наследников. Пока младшему меняли пелёнки, старший уже носил бороду. Понятное дело, они оба устали от этого. Хотя, конечно же, это всё не предмет для вдохновения этого рассказа. После того, как Толстой его написал, цензура мгнов

Это ни в коей мере не рецензия и не аннотация. Это полемика с самим собой и с теми, кто знаком и с повестью, и с биографией Толстого.

История эта построена, как монолог Позднышева. Эмоциональный и откровенный. Меня всегда удивляло, что его отпустили. То есть, если бы он был признан сумасшедшим, его должны были определить в психушку. Он же свободно колесит по стране, стало быть, он оправдан. Что ж, ревность служит оправданием? Толстой нам этого не пояснил. Видимо не счёл нужным, ибо суть его повести не в этом. Устами своего персонажа он изложил свои воззрения на брак, семью и всё, что за этим следует. Толстому в то время было шестьдесят с небольшим лет. У него было много детей, и он был сыт семейной жизнью по горло. Софья Андреевна исправно производила на свет наследников. Пока младшему меняли пелёнки, старший уже носил бороду. Понятное дело, они оба устали от этого. Хотя, конечно же, это всё не предмет для вдохновения этого рассказа. После того, как Толстой его написал, цензура мгновенно его запретила. Софья Андреевна с ног сбилась, до самого императора дошла, но разрешение на публикацию получила. А ведь она знала с кого писал Толстой Позднышева. Не он ли, муж её, наблудившись в юности вслась, женился на юной Софи Берс? Не он ли записывал свои похождения в дневник? Не она ли с ужасом потом читала этот дневник? Это ж за всю жизнь не забыть. Вот ведь он мужской шовинизм? Или самоуверенность? 

Таковы мои искромëтные впечатления от этого сильного и тяжёлого рассказа. Сколько бы раз его не перечитывал - всегда тяжело на сердце. 

Ну и конечно нельзя не упомянуть о блестящей экранизации Швейцера, которая едва ли не лучше самой повести.