Одна из самых страшных трагедий произошла в СССР в деревне Эльбарусово. Население Эльбарусово и в самые "хлебосольные" года едва достигало тысячи человек. 5 ноября 1961 года по вине, по сути, одного учителя физики единовременно погибли сразу 110: 106 детей в возрасте от трех до 15 лет и четыре учителя.
Церковно-приходская школа появилась в Эльбарусово в конце XIX века. В 1914-м, в год начала Первой мировой войны, хозяева лесопилки братья Ефимовы построили новое деревянное здание. В следующем десятилетии здесь организовали школу по передовым советским лекалам. К 1961 году школа превратилась в серьезный, по деревенским меркам, центр образования. Ежедневно на занятия сюда спешила детвора не только из Эльбарусово, но и из соседних деревень.
Тем не менее, отдельного актового зала в сельской школе не было. Все культмассовые мероприятия проходили в классе, который для торжественных случаев расширяли, откатывая стену на колесиках, разделяющую его со смежным классом.
Праздничный концерт и ремонт двигателя
5 ноября 1961 года после обеда в 14:00 в импровизированном зале начался концерт, посвященный приближающемуся дню 7 ноября: между двумя классами раздвинули перегородку, парты расставили вдоль стен, в "зале" собрали всех учеников средней и младшей школы, а также дошкольников.
Всего собралось около 300 человек (из них 230 учащихся). Помещение же, как выяснится потом, было рассчитано на одновременное нахождение в нем лишь 115 человек.
В это же время учитель физики Михаил Иритков и его ученики-десятиклассники в другом кабинете школы по заданию директора пытались починить электрический двигатель, который тут же принесли из холодного сарая (вечером для продолжения праздника нужно будет освещение, кроме того, планировался показ кинофильма).
В сельской школе центрального отопления не было, поэтому учитель решил разогреть понадобившийся ему паяльник на печке. Так как дрова для печки тоже только что принесли с улицы, то они оказались сырыми и никак не хотели разгораться.
Тогда педагог схватил стоящее тут же ведро с бензином и плеснул жидкость в печку.
Огонь мгновенно выскочил из узкого пространства маленькой печурки и перекинулся на деревянный пол. Спасаясь от пожара, учитель физики выпрыгнул в открытое окно, даже не задумавшись, что в этот момент его беременная жена — тоже учительница — сидела в соседнем классе на концерте.
Оставшиеся в загоревшемся помещении ученики Михаила Ириткова в панике побежали в школьный коридор. Дверь за собой школьники не закрыли и огонь последовал за ними, с удовольствием пожирая сухое дерево здания.
«Все разом рванулись к окну»
Тем временем в соседнем расширенном кабинете ни о чем не подозревавшие дошкольники исполняли матросский танец под аккомпанемент школьного хора.
"В 1961 году я училась в шестом классе. Занималась в хоровом кружке и в этот праздничный день пела в хоре. Мы как раз пели, а малыши танцевали, когда вдруг из двух дверей начал валить черный дым и огонь, - спустя годы все также живо будет вспоминать одна из учениц школы Тамара Михайлова. - И сразу стало горячо, темно. Поднялся такой пронзительный страшный крик, все разом рванулись к окну. Я стояла в хоре как раз рядом с окном. Хору аккомпанировал наш деревенский парень Андреев Иван Андреевич. Он сразу разбил окно баяном. Меня сзади толпа так прижала к подоконнику, что я никак не могла на него залезть. А потом в какую-то секунду меня отпустили, и я просто вывалилась наружу. Почти сразу за мной вышел огонь из окон и начало все гореть с треском, воем, пламя охватило всю школу".
Дети залезали друг на друга, чтобы дотянуться до окна, которое открывалось вовнутрь помещения.
Кстати, директор школы - Самуил Иванович Ярукин, который в момент трагедии также находился в "актовом зале", по воспоминаниям очевидцев, выскочил на улицу одним из первых. И бросился обратно в школу, но не спасать детей, а вытаскивать из собственного кабинета сейф с казенными деньгами.
Люда Гордеева, как и ее подруга Тамара пела в хоре и была в центре класса, когда начался пожар.
«Я сразу побежала к окнам. Они были закрыты, но музыкальный руководитель как дал гармошкой по стеклам! — вспоминала в беседе с журналистами годы спустя Людмила. — Стекла вылетели из рам, и я стала карабкаться на подоконник. Он высоко, а я была мала ростом. Кое-как залезла по пояс, ноги повисли.
Чувствовала, что другие дети уже лезут по мне. Не знаю, то ли меня вытолкнули, то ли я сама выпала на землю. Так и спаслась. Была испугана до такой степени, что не знала, куда идти и что делать. Даже не отряхнувшись, побежала в сторону дома. Лицо и руки горели, с них свисали лоскуты кожи. Глаза плохо видели. Помню, что обернулась назад и увидела пламя".
«Девочка, я ничего не вижу...»
Некоторые школьники постарше поспешили к двери запасного выхода, но она оказалась наглухо закрыта.
«От пола к самому потолку поднялся черный дым, и жаркое пламя охватило зал. Дверь кабинета физики вышибло в актовый зал через коридор. Поднялась невообразимая суматоха. Я кое-как вылез из окошка, на руках висели лоскуты кожи. Метался в панике. Огонь стремительно пожирал деревянные бревна. Прошло буквально пять-десять минут, и спасать там было уже некого. Крыша обвалилась — и крики прекратились. Я и мой братишка получили сильные ожоги, но спаслись, а вот сестренка Раиса погибла, как и половина ребят из моего класса", - рассказывал спустя много лет тогда шестиклассник Аркадий Гаврилов. В тот роковой день Аркадий впервые пришел в школу после двухнедельной болезни, а поэтому в мероприятии не участвовал, сидел на лавке у окна. Рядом с ним сидел и его младший брат Гена. Это и спасло мальчиков. А вот их сестренка Раиса участвовала в представлении и до окна добраться просто не успела.
Тогда же у дома шестиклассницу Люду Гордеееву догнала ее учительница по русскому языку.
"Она была просто неузнаваема. Обратилась ко мне: "Девочка, я ничего не вижу. Помоги мне добраться до квартиры". Она жила на другой улице, через овраг. Мы с ней встретили других селян, спешивших на пожар. Они довели несчастную учительницу", - вспоминала спустя годы Людмила.
Пожарные расчеты в тот страшный день приехали уже на пепелище. Сельская деревянная школа сгорела за 10 минут.
Подъездных дорог к Эльбарусово в то время не существовало. Связи — тоже. Добраться в деревню с «большой земли» можно было лишь по грунтовкам, которые к поздней осени изрядно размывало.
"Сгоревших детей вытаскивали и складывали на спортплощадке у школы. Детские гробы положили в два ряда. При свете автомобильных фар огромную могилу заваливали бульдозером. Каждый раз, когда он отходил назад, рыдающие матери подбегали и вбивали в землю колышки, чтобы запомнить родную могилку", - расскажет спустя годы Аркадий Гаврилов.
Четыре учителя и 106 детей сгорели заживо в тот страшный день. 20 из них были дошкольниками возраста от трех лет, еще четверым едва исполнилось семь. В тот роковой день сразу 3 семьи из Эльбарусово потеряли по четверо своих детей, 2 семьи лишились троих, 17 семей потеряли по двое детей. Родители опознавали своих детей по элементам одежды.
Лидия Иванова потеряла в том пожаре всех своих четверых детей. О пожаре в школе женщина узнала, когда выходила из магазина:
"Возле переулка увидела бегущих плачущих детей. Они черные-пречерные, в крови. Я спросила: «Что с вами?» – «Школа горит». Я побежала домой – моих детей нет. Падая и поднимаясь, бежала к школе. Вокруг – людской крик, плач, запах гари. На моих глазах обвалилась крыша. Все кричали: «Дети сгорели!» Я побежала домой: вдруг мои вернулись. Дома никого. Их нет, моих детей нет. Снова побежала к школе. Сначала обнаружила Люсю по несгоревшему лоскутку платья, потом – Колю по лоскутку трусов, которые я сама шила. Толика и Юрика не сразу нашла…»
Строгая секретность и праздничный митинг
Прибежавшие на место трагедии обезумевшие родители пытались линчевать учителя Ириткова и директора школы Самуила Ярукина, а также выбежавших из загоревшегося кабинета старшеклассников. Но Ярукин вместе с Иритковым поспешили спрятаться от возмездия в лесу, а после сдались прибывшим сотрудникам милиции.
«Когда мы с мужем бежали в сторону горящей школы, увидели уходящего учителя физики. Муж ему кричал: «Почему не пытался тушить своим пиджаком?» Тот не ответил и куда-то ушел», - значится в засекреченных показаниях Александры Ермолаевой, потерявшей в огне своего сына.
Тогда же, в 1961 году власти решили, что о страшной трагедии, случившейся в школе в Эльбарусово не должен узнать никто. Не хотели омрачить 7 ноября — день Великой Октябрьской социалистической революции. А поэтому тела погибших предали земле на следующий же день - 6 ноября, вопреки традиции хоронить умерших на третьи сутки. В братские могилы...
Опасались власти и массовых беспорядков, а поэтому похоронную процессию сопровождали милиционеры.
Сотрудники КГБ в штатском не позволяли фотографировать. Тем, кто успел сделать несколько снимков, засвечивали пленку и уводили для разъяснительной беседы.
И хотя с родственников погибших были взяты подписки о неразглашении, новость о пожаре все же просочилась в прессу – в тот же день о трагедии в сельской школе сообщило радио «Голос Америки», заявившее, что «коммунисты сожгли детей».
Несмотря на всеобщее горе, в Эльбарусово 7 ноября был проведен традиционный праздничный митинг.
Спасение выживших
22 выживших, но сильно пострадавших в том страшном пожаре ребенка были под покровом ночи доставлены спецрейсами в Москву, где они и проходили дальнейшее лечение.
«Все кричат, орут. Хороших обезболивающих в те времена, наверное, не было. Или были, но всем не хватало, — рассказывал спустя 40 лет после трагедии Юрий Макаров. Второклассника из огня тогда спасла одна из учительниц. Когда начался пожар, маленький Юра как и все побежал к окну, но споткнулся обо что-то и упал на пол. С пола его уже практически потерявшего сознание, подняла учительница и буквально выбросила в выбитое окно. А от окна мальчика оттащил двоюродный брат Миша Емельянов, также сумевший вылезти из горящего здания наружу. Вместе с Михаилом Юра добрался до прибывшей фельдшерской машины, которая и увезла пострадавших в больницу.— Помню, поставили тазы с марганцовкой. Макнешь туда руки — и боль чуть-чуть стихает. Вытащишь — и опять горит. Потом я потерял сознание. В таком состоянии меня застала приехавшая в больницу мать. Затем нас отправили в институт Вишневского. Учительница Варвара Федоровна Григорьева лежала вместе с нами. Когда стало полегче, она подтягивала нас по всем предметам».
По словам Юрия, в тот страшный день из его класса уцелели лишь четверо. У лежавшей вместе с ним и другими пострадавшими ребятами в больнице учительницы Варвары Григорьевой в пожаре погибли все трое ее собственных детей.
«Моя дочь, шестилетняя Надя, сидела на коленях у классного руководителя «первачков» Елены Александровны, – не сдерживала слез даже спустя несколько десятилетий после трагедии учительница Варвара Григорьева. – Вдруг в зал ворвались языки пламени. Больше ничего не помню. Очнулась, выбежала на улицу, стала вытаскивать из окон ребят. К школе не подступиться: пекло. Не помню, сколько мы вытащили...»
Руки Григорьевой, которыми она вытаскивала детей, обгорели по плечи, лоскутки кожи висели на кончиках пальцев. Но она от шока и ужаса не чувствовала боли. Трое ее детей, включая маленькую Наденьку, сгорели заживо, как и учительница "первачков" Елена Александровна.
Наказание виновных
Уже после празднования Дня революции - 9 ноября 1961 года прошло заседание бюро Чувашского обкома КПСС. За закрытыми дверями вышло постановление: уволить директора школы Ярукина и учителя физики Ириткова, а также исключить обоих из рядов КПСС и оштрафовать на 21 тысячу 317 рублей.
Учитель физики Иритков, который выплеснул бензин, свою вину признал и был осужден на десять лет лишения свободы. Директора школы, по приказу которого был закрыт запасной выход, посадили на восемь лет.
Через два года директору школы изменили статью и скостили наказание до трех лет. Освободившись, Самуил Ярукин вместе с семьей перебрался в Екатеринбург. Там и умер спустя годы от онкологии.
Потерявший в пожаре жену Иритков отсидел свой срок до конца.
Многие жители деревни Эльбарусово были уверены, что Иритков покончил с собой в тюрьме, но это не правда. После освобождения Михаил Николаевич продолжил учительскую работу в Златоусте.
Коллеги называли его "закрытым человеком", но отмечали его профессионализм. После освобождения он добился опеки над собственными детьми, младшему из которых на момент трагедии едва исполнился год.
Иритков долгое время не говорил своим детям, что их мать погибла при пожаре в той самой школе в Эльбарусово. Лишь в 70 лет он рассказал повзрослевшему сыну Виктору об этом. Кроме того, он сообщил свою версию событий того дня, мол директор школы попросил его отремонтировать кинопроектор, чтобы показать диафильм. Когда он отвернулся, один из старшеклассников плеснул в печку бензин. Вся вину Иритков взял, по собственным словам, на себя, так как именно он должен был следить за учениками.
Младший сын Ириткова Виктор, тот самый, которому на момент трагедии в школе едва исполнился год, возглавил организацию, которая занимается обеспечением пожарной безопасности школ и детских садов.
Здание сгоревшей школы еще в 1961 году было решено снести и построить другую. Новую, уже кирпичную школу возвели примерно в километре от старой.
Семьям погибших в пожаре выдали компенсацию - по 150 рублей и 1,5-кубометру дров за каждого.
И только через 30 лет, в 1991 году, прошла первая панихида по погибшим. В 1994 году на месте бывшей школы на благотворительные средства открыли памятник.
Председатель чувашского кабинета министров Энвер Аблякимов тогда лично просил прощения у народа за все годы молчания.
Еще год спустя на месте эльбарусовской школы был воздвигнут мемориал в память о всех погибших 5 ноября 1961 года детях и их учителей. Тогда же, на месте братской могилы высадили 110 тополей в память о каждом погибшем в пожаре в сельской школе.
"Здесь похоронены трагически погибшие в д. Эльбарусово 5 ноября 1961 года" - написано на черной гранитной плите, размещенной на белой стене братской могилы учащихся эльбарусовской школы. "Помните о нас, живые"...