Ванна — это не просто вода.
Это возвращение.
К телу. К дыханию. К себе.
Она вошла в ванную, как в храм.
Полотенца свежие, тёплые. Свеча — не ароматерапия, а ритуал. Огонёк дрожит, отбрасывая тени на кафель.
Музыка — не фон, а обёртка: низкий, пульсирующий бас, как сердце под кожей.
Она снимает халат.
Тело — не объект. Оно — продолжение. Дыхание. Сила.
Кожа реагирует на прохладный воздух — мурашки, как от прикосновения.
Она смотрит в зеркало.
*Я здесь. Я живая.*
Вода — почти горячая.
Она опускается медленно, сантиметр за сантиметром.
Ноги — в огне. Бёдра — в пару. Грудь — в облаке.
Голова откидывается назад.
Глаза закрываются.
Тело растворяется.
Только тепло. Только дыхание. Только бытие.
А потом — взгляд.
Не её.
Изнутри зеркала.
Она открывает глаза.
Зеркало запотело.
Но в центре — круг. Чистое стекло.
И в нём — она.
Только не та, что в ванне.
Та — смотрит.
Без улыбки. Без страха.
С осознанием.
Она моргает.
Зеркало снова мутное.
Тишина.
Лишь капли с потолка. *Кап. Кап. Кап.*
Она пытается расслабиться.
«Просто устала. Просто пар. Просто свет».
Но когда она снова смотрит —
оно там.
Чётко.
Её отражение стоит на четвереньках, прижавшись лбом к стеклу.
Рот приоткрыт.
Глаза — чужие.
Или, может быть, только сейчас они настоящие.
Она не двигается.
Не дышит.
Только смотрит.
Как в зоопарке.
На зверя.
Который смотрит в ответ.
И тогда отражение улыбается.
Не её улыбка.
Слишком широкая.
Слишком медленная.
Зубы — будто чужие.
Или будто её, но впервые увиденные.
Оно поднимается.
Медленно.
Как будто пробует тело.
Как будто впервые в нём.
Оно касается стекла.
Пальцы оставляют мокрые следы.
Не с той стороны.
С этой.
Она отшатывается.
Вода плещется.
Свеча гаснет.
Темнота.
Лишь блеск глаз в зеркале.
Они не отражаются.
Они смотрят.
Она пытается встать.
Ноги скользят.
Падает.
Удар.
Боль — как будто впервые.
Она смотрит вверх.
Зеркало больше не на стене.
Оно над ней.
Под потолком.
И в нём — не ванная.
Там — комната.
Её комната.
Но пустая.
И на полу — её тело.
Мёртвое.
Голое.
С глазами, открытыми в потолок.
А рядом — оно.
Она.
Но уже не в зеркале.
Она выйшла.
И смотрит на неё.
На ту, что была.
На ту, что отпустила бдительность.
Она кричит.
Но вода заглушает.
Она бьёт по стеклу.
Оно не ломается.
Оно дышит.
Отражение наклоняется.
Прижимает ладонь к стеклу.
Точно так же, как она — минуту назад.
Только теперь — оно внутри.
А она — снаружи.
В ловушке.
В собственном теле.
В собственной уязвимости.
Утро.
Санитары.
Хозяйка квартиры.
— Она просто... сидела в ванне.
— Вода холодная.
— Глаза открыты.
— Ни царапин. Ни следов.
— Как будто... ушла.
А на зеркале —
один след.
След пальца.
Изнутри.
По стеклу.
Как будто кто-то пытался выйти.
Или —
остаться.
---
Этот рассказ не о монстрах.
Он о расколе.
О моменте, когда уязвимость — не отдых, а дыра в барьере.
Когда тело, открытое для удовольствия, становится доступным и для вторжения.
Отражение — не враг.
Оно — то, что ты подавляла.
Страх. Гнев. Голод.
Желание быть не той, кем тебя хотят видеть.
Оно не убило её.
Оно вытеснило.
Потому что кто-то должен был остаться в зеркале.
И этим кем-то не могла быть она.