Мне стыдно за дочь. Хочется тут же все исправить - извиниться, показать свою силу и ее послушание.
Когда обнаружила в себе это, ужаснулась! Как глубоко и цепко засел образ хорошего ребенка, воспитанного и послушного. И хорошей матери, у которой все ладно, дети тише воды ниже травы и от единого взгляда становятся шелковые.
Мысли о том, кто какой должен быть, запускают чувства - стыд и злость. А чувства побуждают к действиями - крикнуть и силой остановить безобразие.
Тут стоит расшифровать безобразие: когда ребенок за столом начинает ныть, что хочется сладенького, когда громко шумит, а бабушка легла спать и я прошу говорить тише, когда начинает плакать из-за ерунды (не хочет, чтобы я что-то делала или не делала), не здоровается с соседями. Не так уж и безобразно для трехлетки. Или нет?
Обычно обнаруживаю себя уже на последней стадии. Хорошо, если до повышения голоса, плохо когда после. Это ещё не крик, но уже строгий повышенный тон.
И это ну никак не вписывается в концепцию воспитания. Ни крик, ни сила, ни стыд. Но они есть, как наследие прошлого. И настойчиво рвутся наружу, как только видят хоть малюсенькую щель в моем состоянии.
Бывает, когда ребенок неудобный, но мы одни. Там есть раздражение (потому что устала, уже три раза попросила спокойно и т.д), но нет стыда. Для стыда нужен свидетель. Бабушка и соседка идеально подходят, хотя ни та, ни другая ничего ни разу не сказали и даже не подозревают о моем бурлящем внутреннем диалоге.
Я рада, что это не проскочило в "норму". Было замечено и, надеюсь, исключено из наших отношений с дочерью. На стыде и беспрекословном послушании далеко не уедешь.
Хотя может и уедешь, но не туда, куда бы мне хотелось.