После супа и жареной курицы жена подала пирожные. Муж Степа попробовал и заметил, что сильно сладко.
Жена дернулась: «Ты в детстве ничего слаще морковки не ел, а сейчас нос воротишь».
Степа вздохнул, доел и пошел в комнату.
Жена остановила: «И поблагодарить не хочешь? Несколько часов возилась и доброго слова не услышала».
Степа сказал, что все было вкусно.
Зачем-то вернулся. Жена мыла посуду и тщательно протирала каждый предмет. Степу потянули за язык: «Чисто же, зачем переутомляться»?
Жена вспыхнула: «Что ты понимаешь? Я тебя на помойке нашла. Твоя мать всегда по уши в грязи сидела. На тарелках желтые пятна, везде крошки, мухи, в холодильнике еда прокисшая. Сама растрепанная, неопрятная. Деревня и есть деревня».
Степа втянул голову в плечи и быстро удалился.
Жена полила на подоконниках цветы, и Степа вдруг спросил: «Твоя мама сказала, что нашего Сережку надо отдать в музыкальную школу. Только не понимаю, зачем музыка? Считаю, пусть спортом занимается. Это полезнее».
Жена презрительно остановилась: «Не тебе об этом судить. И маме не смей возражать. Она лучше знает. Ты музыкальные инструменты даже по телевизору не видел – до культуры как до Марса. Если не понимаешь, то молчи, не позорься».
Степа отвел глаза в сторону.
Жена что-то делала, и ее вид говорил, что не умеет, как некоторые, сидеть без дела.
Степа заглянул на кухню: «Сережке через неделю шесть лет. Может, на рыбалку сгоняю? Рыбу для пирога наловлю»?
Жена скривилась, словно внезапно голова заболела: «А я и не знала, что ребенку шесть лет. Спасибо, что напомнил! Про твою вонючую рыбу и слышать не желаю. Деревенщина из тебя так и лезет. Это твоя мамаша чуть не с кишками рыбу в пироги совала. Без твоих советов разберусь, чем гостей угостить».
Степа почесал за ухом и вернулся на диван.
Вечером пора ребенка забрать из детского садика. Сходил Степа и сказал, что на улице жара. Прохлады хочется.
Жена умыла ребенка в ванной, повела на кухню кормить: «Не ври, у нас хороший климат. Лето есть лето. Не нравится – поезжай в Воркуту, куда-нибудь на Баренцево море».
Сел Степа на диван: «От тебя хоть на край света. Прямо сейчас бы сбежал. Взял бы Сережку и уехал».