Никогда не думала, что стану героиней офисных сплетен. Тем более в таком неприглядном свете. Но жизнь оказалась сложнее школьных представлений о добре и зле.
Константин Игоревич пришёл к нам в компанию полтора года назад. Новый директор, молодой, энергичный. Сразу видно было — человек с амбициями и планами. Мне он понравился с первой встречи, хотя обручальное кольцо на его руке заметила сразу.
— Ольга Викторовна, — говорит он мне в первый день, — надеюсь на плодотворное сотрудничество. Слышал, вы лучший специалист по закупкам.
— Стараюсь работать качественно, — отвечаю.
— Это видно по отчётам. Такие люди, как вы, — основа любой компании.
Приятно было слышать. Предыдущий директор редко хвалил, а тут сразу оценили по достоинству.
Сначала наше общение было чисто рабочим. Константин Игоревич вызывал для обсуждения планов, задавал вопросы по поставщикам, интересовался возможностями оптимизации. Умный руководитель, разбирался в деталях.
— Ольга Викторовна, а что вы думаете насчёт смены поставщика канцтоваров? — спрашивал он.
— Думаю, стоит попробовать. Новая фирма предлагает скидку пятнадцать процентов.
— А качество?
— Образцы смотрела, нормальное качество. Не хуже прежнего.
— Тогда делайте. Доверяю вашему выбору.
Доверие руководителя дорогого стоит. Я старалась его оправдать, работала с удвоенным усердием.
Постепенно наши рабочие встречи стали дольше. Обсуждали не только текущие дела, но и перспективы развития компании. Константин Игоревич оказался интересным собеседником, с широким кругозором.
— Знаете, Ольга Викторовна, — говорил он как-то, задержавшись в офисе допоздна, — редко встречаешь людей, которые так глубоко понимают работу.
— У меня большой опыт, — отвечаю.
— Дело не только в опыте. Дело в подходе. Вы думаете системно, видите связи.
— Спасибо за оценку.
— Это не просто оценка. Это признание. Таких специалистов единицы.
От таких слов голова кружилась. Давно никто не говорил со мной так тепло, с таким уважением.
Перемены в отношениях начались незаметно. То Константин Игоревич предложит после работы кофе выпить, то поинтересуется планами на выходные. Вроде бы обычное дружелюбие руководителя, но что-то подсказывало — это больше чем рабочие отношения.
— Ольга Викторовна, — говорит он как-то вечером, — а не составите мне компанию за ужином? Есть идеи по развитию отдела, хочется обсудить в спокойной обстановке.
— Конечно, — соглашаюсь. — Где встретимся?
— Знаю уютный ресторанчик. Тихо, можно спокойно поговорить.
В ресторане мы действительно обсуждали работу. Но постепенно разговор перешёл на личные темы. Константин Игоревич рассказал про свои увлечения, про мечты. Я тоже открылась, поделилась планами.
— Знаете, — говорил он, — с вами так легко общаться. Дома такого понимания нет.
— А дома как? — осторожно спрашиваю.
— Дома... — вздохнул он. — Жена занята своими делами, дети маленькие. Не до глубоких разговоров.
— Понимаю. Маленькие дети отнимают много времени.
— Отнимают. И сил, и внимания. Иногда чувствуешь себя чужим в собственном доме.
— Это временно. Дети подрастут.
— Подрастут, да. Но отношения с женой уже не те. Мы стали как соседи.
Мне стало жаль его. Успешный, умный мужчина, а дома не находит понимания.
С того вечера наши встречи стали регулярными. Сначала под предлогом работы, потом просто так. Константин Игоревич жаловался на семейные проблемы, я сочувствовала. Постепенно между нами возникла близость.
— Ольга, — сказал он однажды, — вы стали для меня очень важным человеком.
— И вы для меня, — призналась я.
— Я понимаю, ситуация сложная. Но не могу ничего поделать с чувствами.
— Мне тоже нелегко.
— Что будем делать?
— Не знаю. Но остановиться уже не можем.
Так начался наш роман. Тайный, сложный, мучительный. Я понимала — связываюсь с женатым мужчиной, но остановиться не могла. Константин стал смыслом жизни.
Мы встречались после работы, в выходные, когда у него была возможность. Он рассказывал о проблемах в семье, о том, как тяжело жить без любви.
— Жена меня не понимает, — говорил он. — Мы живём как чужие люди.
— А развестись не думал?
— Думал, но дети. Как их оставить?
— Дети с отцом общаться могут и после развода.
— Могут, но это не то же самое. Я хочу участвовать в их воспитании.
— Участвуй. Развод же не означает отказ от детей.
— Не означает, но осложняет. Жена может ограничить общение.
— Может, а может, и не будет.
— Оля, я не готов рисковать отношениями с детьми.
Понимала его позицию, но было больно. Получалось, что я навсегда останусь в тени, второй женщиной.
Отношения наши продолжались, а я всё больше привязывалась. Константин стал центром моей вселенной. Жила от встречи до встречи.
На работе мы вели себя профессионально. Никто не догадывался о наших отношениях. Во всяком случае, я так думала.
А потом случилось то, что изменило всё. Я поняла, что беременна.
— Константин, мне нужно с тобой поговорить, — сказала я ему после работы.
— Что случилось? — встревожился он.
— Я беременна.
Он побледнел, сел в кресло.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Сделала три теста.
— Господи... А что будем делать?
— Не знаю. Хотела с тобой посоветоваться.
— Советоваться... — он потёр виски. — Оля, ты понимаешь, в какое положение это меня ставит?
— Понимаю. И себя ставлю в не лучшее.
— Что ты думаешь насчёт... ну, ты понимаешь?
— Насчёт прерывания? Думаю, но сомневаюсь.
— Почему сомневаешься?
— Потому что это наш ребёнок. Ребёнок любви.
— Любви, да. Но незаконной любви.
— Разве любовь может быть незаконной?
— Может, когда один из любящих связан обязательствами.
— Константин, а что ты чувствуешь?
— Чувствую... растерянность. И страх.
— Страх чего?
— Страх потерять семью. И тебя потерять боюсь.
— Меня не потеряешь.
— Потеряю, если скандал разразится.
— А если не разразится?
— Как не разразится? Ты же родишь.
— Рожу, и что?
— А то, что все поймут.
— Не все, а те, кто захочет понять.
— На работе поймут быстро.
— На работе можно сказать, что отец неизвестен.
— Оля, ну это же глупость. Все сложат два плюс два.
— Сложат те, кто знает о наших отношениях.
— А кто знает?
— Никто, надеюсь.
— Надежда слабая. Офисы — как деревни. Все про всех знают.
Константин оказался прав. Беременность скрывать долго не получилось. А как только живот стал заметен, началось.
Первой намекнула Лидия Семёновна из бухгалтерии.
— Ольга Викторовна, — говорит она мне с притворным сочувствием, — а отец ребёнка помогать будет?
— Какой отец? — делаю вид, что не понимаю.
— Ну как какой? Тот, от кого забеременела.
— Это мои личные дела.
— Личные, конечно. Просто интересно — мужчина ответственность нести будет?
— За что ответственность?
— За ребёнка. Материально помогать, участвовать в воспитании.
— Лидия Семёновна, это не ваше дело.
— Не моё, конечно. Просто жалко женщину, которая одна ребёнка тянуть будет.
— Никто меня не заставлял.
— Не заставлял, но ситуация щекотливая.
— Чем щекотливая?
— А тем, что мужчина женатый.
Сердце екнуло. Значит, всё-таки знают.
— Откуда у вас такая информация?
— Да ниоткуда. Просто вижу, как некоторые мужчины ведут себя.
— Как ведут себя?
— Сначала обещают золотые горы, а потом от ответственности бегут.
— Лидия Семёновна, если у вас есть конкретные факты, говорите прямо. А если нет — не намекайте.
— Фактов у меня нет. Есть наблюдения.
— Какие наблюдения?
— Вижу, кто с кем после работы задерживается. Кто кому особое внимание уделяет.
— И что из этого следует?
— А то и следует, что дыма без огня не бывает.
Понятно стало — догадываются. А может, и не догадываются, а точно знают.
Вскоре разговоры стали открытыми. Коллеги обсуждали мою беременность без стеснения.
— Интересно, кто отец? — говорила Марина из отдела продаж.
— Не знаю, но мужик точно женатый, — отвечала Света из кадров.
— Откуда знаешь?
— А зачем бы Ольге скрывать, если свободный?
— Логично. Значит, нарвалась на семейного.
— Нарвалась или специально выбрала?
— Кто его знает. Бывает, женщины сознательно на женатых охотятся.
— Зачем охотятся?
— Думают, что отобьют. Или хотят без обязательств.
— Без обязательств, а ребёнка рожают?
— Рожают, чтобы привязать.
— Привязать к чему? К семейному?
— К семейному. Думают, ради ребёнка бросит жену.
— Наивные. Редко кто бросает.
— Вот и получается — женщина с ребёнком, а мужик дома с семьёй.
Слушала я эти разговоры и понимала — говорят обо мне. И оценка не лестная.
А потом случился разговор, который добил окончательно. Зашла я в туалет, а там Лариса из юридического и Наташа из маркетинга обсуждают мою ситуацию.
— Всё-таки странно, — говорит Лариса. — Ты знала, что он женат — зачем рожала?
— А кто знал? — спрашивает Наташа.
— Да все знали! Константин Игоревич с первого дня обручальное кольцо носил.
— Носил, но может, она надеялась?
— На что надеялась? Что ради любовницы семью бросит?
— Может, он обещал.
— Обещал, конечно. Все женатые обещают.
— А потом?
— А потом дети, ипотека, и прочие отговорки.
— Но ребёнок же будет. Может, теперь решится?
— Не решится. У него уже двое детей, зачем третий?
— Но этот от любви.
— От любви? — засмеялась Лариса. — От похоти скорее.
— Лара, ну зачем так грубо?
— А как ещё? Нормальная женщина с женатым связываться не будет. А эта связалась и ещё ребёнка родить решила.
— Может, случайно получилось?
— Случайно? В наше время контрацепции случайностей не бывает.
— Может, она этого хотела?
— Конечно хотела. Думала, ребёнком привяжет.
— А привяжет?
— Не привяжет. Только себе жизнь испортит.
— И ребёнку тоже.
— И ребёнку. Будет расти без отца, с клеймом незаконнорождённого.
— Сейчас это не так страшно.
— Не страшно, но неприятно. Особенно когда все знают, кто отец.
— А все знают?
— Конечно знают. Тайн в офисе не бывает.
— И как на это Константин Игоревич реагирует?
— А никак. Делает вид, что не при чём.
— Может, действительно не при чём?
— Ага, конечно. Полгода с ней по ресторанам ходил, а теперь не при чём.
— Ходил по ресторанам?
— Ходил. Алёна из охраны видела их несколько раз.
— Видела и что?
— Что они целовались.
— Целовались? Тогда понятно.
— Понятно, что роман был. А теперь расхлёбывать Ольге придётся.
— Одной расхлёбывать?
— Одной. Он же не признает отцовство.
— Не признает?
— А зачем ему признавать? Проблем лишних не нужно.
— Но по суду можно заставить.
— Можно, но скандал будет. Константин Игоревич этого не хочет.
— А Ольга хочет?
— Ольга, может, и хочет, но не решается.
— Почему не решается?
— Потому что работу потеряет. Думаешь, он её после суда на работе оставит?
— Не оставит?
— Конечно не оставит. Найдёт повод уволить.
— И что тогда? Одна с ребёнком без работы?
— Вот именно. Поэтому терпит и молчит.
— Жалко её.
— Жалко, но сама виновата. Знала, что связывается с женатым.
— Знала, да видно очень любила.
— Любила? — усмехнулась Лариса. — Или карьеру делать хотела?
— В каком смысле?
— В прямом. Через постель карьеру делать.
— Думаешь, она из-за карьеры?
— А из-за чего ещё? Константин Игоревич директор, может повышение дать.
— Может, но не дал же.
— Не дал, потому что не нужна ему стала. Переспал и потерял интерес.
— Но она же беременна.
— Беременна, но это её проблемы.
— Лариса, ты очень жестоко говоришь.
— Жестоко, но честно. Нечего с женатыми связываться.
Вышла я из туалета разбитая. Значит, все именно так обо мне думают. Что я карьеристка, которая пыталась через постель продвинуться по службе. И что сама виновата в своей ситуации.
А ведь правда частично была в их словах. Константин действительно стал холодным после известия о беременности. Встречаться перестал, на работе общался подчёркнуто официально.
— Константин, нам нужно поговорить, — сказала я ему однажды.
— О чём говорить?
— О ребёнке. О наших отношениях.
— Оля, у нас нет отношений. Есть рабочие контакты.
— А что было раньше?
— Раньше была ошибка. Моя ошибка.
— Ошибка? — не поверила я. — Ты любовь ошибкой называешь?
— Называю. Потому что я женатый человек.
— Ты говорил, что жену не любишь.
— Не люблю. Но она мать моих детей.
— А я кто? Никто?
— Ты коллега. И не больше.
— Коллега, от которой ребёнок?
— Ребёнок твой. Я к нему отношения не имею.
— Как не имеешь? Ты же отец!
— Я отец двоих детей. А третьего у меня нет.
— Константин, ты же не можешь так просто отказаться!
— Могу и отказываюсь. У меня семья есть.
— А у меня что будет?
— У тебя будет то, что будет. Это твой выбор был.
— Мой выбор? А твой разве не выбор?
— Мой выбор — сохранить семью.
— За мой счёт сохранить?
— За твой, за мой — неважно. Главное — семья.
— А справедливость?
— Справедливость в том, чтобы дети росли с отцом.
— Какие дети? Твои от жены?
— Мои от жены.
— А от меня не твой?
— От тебя... Это нужно ещё доказать.
— Доказать? Ты сомневаешься в отцовстве?
— Я ни в чём не уверен.
— Тогда сделаем анализ.
— Не буду делать никаких анализов.
— Почему?
— Потому что не хочу проблем.
— А мне с проблемами разбираться?
— Тебе решать. Это твоя жизнь.
Вот так закончились наши отношения. Константин от меня отрёкся полностью. А на работе я стала изгоем.
Коллеги относились ко мне как к прокажённой. Открыто не грубили, но осуждение чувствовалось в каждом взгляде.
— Ольга Викторовна, — сказала мне как-то Лидия Семёновна, — а не лучше ли вам уволиться?
— Почему уволиться?
— Ну как почему? Неудобно же работать в такой ситуации.
— Мне не неудобно.
— Вам может, а другим неудобно.
— Кому другим?
— Ну... всем. И Константину Игоревичу неудобно.
— А при чём здесь Константин Игоревич?
— А при том, что ситуация щекотливая.
— Какая ситуация?
— Ольга Викторовна, ну не делайте вид, что не понимаете.
— Не понимаю. Объясните.
— Неудобно работать в одном коллективе... в такой ситуации.
— В какой такой ситуации?
— Когда все знают.
— Что знают?
— То, что знают.
— Лидия Семёновна, говорите конкретно или не говорите вообще.
— Конкретно не буду. Но совет даю — подумайте об увольнении.
— Почему я должна увольняться?
— Потому что так будет лучше для всех.
— Для всех или для Константина Игоревича?
— Для всех, включая вас.
— Меня не спросили, что для меня лучше.
— Спрашиваю сейчас.
— Сейчас отвечаю — мне лучше работать.
— Но в другом месте работать лучше.
— Почему в другом?
— Потому что здесь неудобно.
— Мне не неудобно.
— Но другим неудобно.
— Другие привыкнут.
— А если не привыкнут?
— Это их проблемы.
Не привыкли. Атмосфера становилась всё хуже. Со мной практически перестали общаться. На планёрках игнорировали, в курилке замолкали, когда я появлялась.
А потом началось откровенное давление. Константин стал придираться к работе, искать ошибки. Нагрузку увеличил, сроки сократил.
— Ольга Викторовна, — говорит он на планёрке, — ваша работа в последнее время хромает.
— В чём именно?
— В сроках. Постоянно задерживаете отчёты.
— Нагрузка увеличилась.
— Нагрузка у всех увеличилась. Но другие справляются.
— Другим проще.
— Почему проще?
— Потому что у них нет... дополнительных обстоятельств.
— Какие дополнительные обстоятельства?
— Беременность влияет на работоспособность.
— Тогда может, стоит в декрет уйти?
— Рано ещё. Срок маленький.
— Но работоспособность уже падает.
— Не падает, а изменяется.
— Изменяется в худшую сторону.
— Временно изменяется.
— Временно или нет — компании нужен результат.
— Результат будет.
— Будет, но когда?
— В срок будет.
— В какой срок? Если постоянно задерживаете?
— Постараюсь не задерживать.
— Постарайтесь. А то придётся меры принимать.
— Какие меры?
— Те, которые предусмотрены трудовым законодательством.
Понятно стало — Константин хочет меня уволить. Создаёт невыносимые условия, чтобы я сама ушла.
Но уходить не хотелось. Во-первых, денги нужны на ребёнка. Во-вторых, принципиально — почему я должна страдать одна?
А в коллективе тем временем обо мне говорили всё хуже.
— Бессовестная, — говорила Марина. — Знала, что он женат, а рожает назло.
— Назло кому? — спрашивала Света.
— Назло жене. Хочет семью разрушить.
— Думаешь, разрушит?
— Может и разрушить. Жёны такого не прощают.
— Но Константин Игоревич же отрицает отцовство.
— Отрицает, а жена-то не дура. Сложит два плюс два.
— И что сделает?
— Может, развод подаст.
— Тогда Ольга своего добьётся.
— Добьётся, но какой ценой? Чужую семью разрушит.
— А она об этом думает?
— О чём ей думать? Она о себе думает.
— О себе и о ребёнке.
— О ребёнке? Какая мать ребёнка без отца оставляет?
— Не оставляет, а надеется, что отец признает.
— Не признает он. Слишком много потеряет.
— Тогда зачем рожала?
— А вот это вопрос. Зачем связалась с женатым, зачем рожала?
— Может, любила?
— Любила или хотела замуж выйти?
— А может, и то, и другое.
— Может. Только не получилось.
— Не получилось, а ребёнок будет.
— Will be. И мучиться будет всю жизнь.
— И она тоже.
— И она. Но сама виновата.
Вот так и живу теперь. В коллективе изгой, от мужчины отреклись, впереди одинокое материнство. А все вокруг твердят одно — сама виновата, нечего было с женатым связываться.
Может, они и правы. Может, действительно не надо было. Но когда любишь, разве думаешь о последствиях? Разве можешь остановиться?
Не знаю. Единственное, что знаю точно — ребёнок ни в чём не виноват. И буду его любить, несмотря ни на что. А про остальное... время покажет. Может, Константин ещё передумает. А может, и не передумает. Главное — у меня будет его ребёнок. И этого никто не отнимет.