Усадьба «Игнатовское-Знаменское» в селе Игнатовское Тарусского района Калужской области расположена на территории достопримечательного места федерального значения «Поленово», связанного с жизнью и деятельностью художника и архитектора Василия Дмитриевича Поленова.
Село Игнатовское перешло к Нарышкиным в конце XVII столетия от окольничего А. С. Хитрово, у которого один из родственников был женат на дочери великого полководца М. И. Кутузова.
Во время своего расцвета усадьба принадлежала генерал – майору В.С. Нарышкину, женатому на графине А. И. Воронцовой — двоюродной сестре княгини Е. Р. Дашковой, президента Российской академии наук. Летом 1825 г. в Игнатовское приезжал племянник хозяев усадьбы граф М. Д. Бутурлин. Позже он будет жить здесь со своей семьей, женой будет его же племянница Е.В. Нарышкина. М. Д. Бутурлин был родственником и большим другом А. С. Пушкина.
Помещичий быт в Игнатовском в первой четверти XIX столетия Михаил Дмитриевич описал в следующих словах: «По старинному русскому помещичьему быту при селе Знаменском (менее 200 крестьян) числилось до 60 дворовых душ. Из них годных для прислуги едва ли была половина, а остальные были старики и малолетние. У Елизаветы Ивановны было до семи, помнится мне, молодых горничных девушек и две старухи ключницы, между тем как собственно за ней ходили только две девушки. Насмешники утверждали, что у барыни было по одной отдельной горничной для всякой части ее туалета, в том числе по одной — де на каждый ее башмак… Из двух лакеев один, престарелый Иван Желыбин, служил своим господам до третьего их поколения, и, когда барыня выезжала в гости в огромной своей шестиместной карете, Желыбин при спуске с каждой крутой горы слезал с запяток кареты (где он по — старинному держался, стоя на балансе) и шел рядом с экипажем, держась за ручку дверей с той стороны, где сидела его госпожа, чтобы в случае — де падения кареты он мог ее поддержать». В первом десятилетии XIX века доморощенный механик и живописец Нарышкиных крепостной Абакумов сделал и установил в усадьбе деревянную фигуру сидящего монаха, «который, по надавливанию ногою пружины, вставал и кланялся». Место получило название «У монаха».
Поселившись в Знаменском, М.Д. Бутурлин занялся садоводством. «Кроме воздушного фруктового сада, — вспоминал он, — возобновленного после прежнего, погибшего почти что дочиста от лютых морозов с 1835 на 1836 г., я только поддерживал остальное, а вновь завел несуществовавшую почти цветочную часть и развел орнаментальные плантации на голом совершенно дворе, перед вновь выстроенным домом. Фруктовый сад начал я сажать еще с осени 1846 г., на пространстве около двух десятин, и в 1852 г., когда я переселился один в Рязанскую губернию, у меня было уже с тысячу (как полагаю) хорошо выхоленных, прямоштамбовых (посредством мало принятой у нас вообще правильной стрижки «la taille») яблочных и грушевых корней». Для устройства «цветочной части» Бутурлин «нанимал первоначально московских и из других мест садовников; но в конце концов все они в подметки не годились моему дворовому самоучке Семену Максимовичу». Ко времени Нарышкиных относится устройство в Игнатов- ском оранжереи для фруктовых деревьев и цветов. «Застал я там также оранжерею в трех отделениях, — пишет М.Д. Бутурлин, — абрикосовую, персиковую (обе в шпалерах) и цветочную; но последняя была почти что пустая, и перед оранжереей выставлялись на лето три ряда персиковых деревьев, в кадках, отлично выдержанных, и 30 или 40 шпанских вишневых дере- иьев, также в кадках, которые все переносились на зиму в оранжерейный задний пристенок. Оранжерейные (шпалерные) иерсиковые и абрикосовые деревья были еще современны деду моей жены Василью Сергеевичу Нарышкину и, следовательно, и 1847 году им не могло быть менее 50 лет; но до окончания их существования (одновременно с разрушившеюся оранжереей), в начале 60-х годов, деревья эти не переставали приносить плоды. И не надо воображать, чтобы роскошным состоянием их, как и тех, что выставлялись на лето на площадку, они были обязаны искусству какого-нибудь ученого из немцев-мусье; вовсе нет. Как во времена тестя моего, умершего в 1818 г., так и при управлении детским имением его вдовою… единственным садовников был дворовый их человек и старик уже в мое время Илья Николаев. Быть может, он в своей молодости и был отдан в ученье к кому-нибудь в Москве, но практическое его по этой отрасли мастерство было удивительно, впрочем, исключительно по фруктово-оранжерейной части только, а по цвето-оран- жерейной и по воздушной он был совсем несведущ». Старая оранжерея в Игнатовском рухнула в 1860-х годах, и все персиковые и абрикосовые деревья померзли. Устроенный М.Д. Бутурлиным фруктовый сад почти целиком погиб во время необыкновенной суровой зимы 1866/67 года. После этого хозяин усадьбы «бросил заниматься новыми посадками и пришел к заключению, что в здешней полосе России наши фруктовые сады обыкновенно вымерзают в каждые 30 лет». По правде говоря, поправить оранжерею и насадить новый сад М.Д. Бутурлин и не мог: его финансовые дела к тому времени пришли в совершенное расстройство.
Лишившись собственного имения, отданного за долги в 1848 году, Бутурлины с 1847 года подолгу живут в Игнатовском-Знаменском, имении жены Екатерины Ивановны Нарышкиной. Конечно, поддерживать усадьбу с прежним размахом нет сил. Поэтому на перестройку дома в середине XIX века используют материал старого нарышкинского дома конца XVIII столетия. В результате был выстроен существующий ныне камерный позднеклассический ансамбль, состоящий из небольшого каменного одноэтажного, на высоком подклетном этаже дома и флигеля. Строили дом, конечно, игнатовские мужики, и вся история строительства, наверное, напоминала ту, которая приведена в «Записках» в связи с предыдущей игнатовской постройкой: «Вместо того, чтобы придерживаться плану домика, с мезонином красивой архитектуры, начерченному одним московским архитектором Горским, увидел я длиннейший сарай, настоящую фабрику и без симптомов архитектуры…» Небольшой главный дом обращен к парадному двору четырехколонным тосканским портиком с треугольным фронтоном, в тимпан которого вписано редко встречающееся в архитектуре того времени треугольное окно. На фасадах дома нет украшений, лепнины, да и внутренние решение здания свидетельствует о том, что построено оно не для парадной, а для удобной повседневной жизни на лоне природы. Вот только жизнь эта была соткана из прошлого, хотя, как и всякую жизнь, ее озаряла мечта о будущем. Граф М.Д. Бутурлин выйдя в отставку в 1859 году, последние годы жизни вместе с женой провел в Игнатовском. Супруги были похоронены на западной окраине села, возле Кирило-Афанасьевской церкви.[1]
Усадьба включала главный дом, два флигеля, регулярный липовый парк с системой прудов, устроенных в овраге. Вдоль водного каскада проложена одна из аллей, подводящая к огромному дубу. Существует легенда, что этот дуб собственноручно посадил сам Петр I.
Граф Бутурлин сдавал флигель под дачу, летом 1891 года эту дачу снимала семья Цветаевых. Профессор И. В. Цветаев, основатель музея изящных искусств в Москве (в настоящее время ГМИИ им. Пушкина). С этого года началось долголетнее знакомство Цветаевых с Тарусой. Последний владелец Игнатовского, инженер – путеец П. Н. Перцов, в начале ХХ века перестраивает флигель в стиле неоклассицизма. В таком виде дом достался в наследство детскому дому.
ГБУКО «Тарусский дом – интернат для престарелых и инвалидов» образован в 1942 году в Калужской области Тарусского района д. Игнатовское на базе детского дома, который по всей вероятности формировался во времена войны. В 1972 году выстроен новый 3х-этажный корпус Н-образной формы. Современное здание с высокими потолками, с множеством светлых холлов и современным конференц-залом.[2]
[1] Источник: https://alxlav.ru/?p=1403
[2] Краткая историческая справка ГБУКО «Тарусский дом – интернат для престарелых и инвалидов» // ГБУ Калужской области «Тарусский дом социального обслуживания». Источник: https://internat.tarusa.ru/index/history.