– Почему ты в шоколаде, а мы – впроголодь? – сестра всю жизнь требовала помощи и мечтала сесть мужу на шею

Моя жизнь началась в двенадцати метрах коммуналки. Родители, будто издеваясь над понятием «личное пространство», подарили мне не одного, не двух, а троих братьев и сестер после. Я, старшая, стала нянькой и частью интерьера. Помню, в двенадцать, узнав о третьей беременности мамы, я взорвалась: — Мам! Куда еще один? Я на полу сплю! Нам и так негде повернуться! Ответ был краток и болезнен – подзатыльник: — Не твое дело! В тесноте, да не в обиде! Нам с отцом у тебя разрешения спрашивать? Сколько Бог дал, столько и растить будем! Когда мама сказала, что больше детей не будет, я выдохнула. Всего два года до совершеннолетия. Я ушла ровно в восемнадцать. Мамины напутствия висят в воздухе до сих пор: — Помогать будешь! Не забывай, тут трое остались. Копейка лишняя не помешает. Семья – это святое. Я помогала. Как могла. Стипендия и подработки в институте – крохи. Мечта о своей квартире растворилась в реальности: надо было просто выжить, доучиться. Снова общежитие, снова три девчонки на комнату, снова ни метра для себя. Но я выплыла. Ум, упорство – мой капитал. Первая серьезная зарплата – и я сняла двухкомнатную квартиру. Только для себя. Мне было тридцать. С мамой связь не рвала, помогала, особенно после смерти отца. Она часто плакалась в трубку о младшей, Вике: — Викулька совсем от рук отбилась! Шестнадцать – а ведет себя, как королева! С каким-то парнем крутит, учиться бросила. Говорит, замуж выйдет – и все, на шею сядет. В кого она такая? Я пыталась вразумить сестру при встречах: — Вика, посмотри на меня. Все, что есть – заработано. Мир увидела. Замуж? Учись сначала! Мужчины – ненадежный фундамент. Надеяться надо на себя. — Вот еще! — Вика кривила губы. — Я, Лилька, как ты пахать не буду. Ну чего ты к тридцати добилась? Деньги есть, а счастья нет – ни мужа, ни детей. А я для любви создана! Вика выскочила замуж в семнадцать. Трое детей погодок – ее «план по материнству». Поселились с мужем рядом с мамой. Зять работал, но прокормить орду не мог. Вика освоила искусство попрошайничества у братьев и меня. Братья быстро отгородились – свои семьи. Мама отдавала пенсию. Я подкидывала – жалко племянников. Когда мама умерла, оставив комнату Вике, та лишилась пенсии. Мои телефон начал трещать: — Лиль, одолжи! Старший в школу идет, не собрали! — Сестренка, выручи! Младший болеет, лекарства – золотые! — Лиль, дети раздеты-разуты… Я давала. Не требуя назад. Пока наша общая знакомая не ввернула: — Вика болтает, что ты «богатых мужиков по заграницам сопровождаешь». Вот, мол, откуда деньги. И хвастается, что ты у нее на крючке – по первому писку отстегиваешь. Зачем ты ее содержишь, Лиля? Пусть работает! Я оборвала контакт. Три года тишины. За это время я слетала в несколько командировок. И вот – звонок. Я, сама не знаю почему, взяла трубку. — Привет, сестренка! — голос Вики неестественно бодр. — Думала, трубку не возьмешь! Прости меня, дуру. Завидовала жутко! Иногда жалею, что не послушала… Детей поднимать – тот еще квест. Ее искренность удивила: — Лучше поздно… Как жизнь? — Да так… Развелась. Комнату мамину продала, снимаю однушку. Работаю. Деньги с продажи – на счете. Может, ипотеку дадут – задыхаемся в клетушке. А ты как? — Работаю. — Жилье свое купила? — Пока нет. Еще поезжу. А снимаю в центре – удобно до работы. — Ого! Однушка? — Трешка, — созналась я. У нее дыхание перехватило. — Одна в трешке?! Деньги не жалко? — На комфорт – никогда. Тесноту с детства ненавижу. Зарабатываю – живу как хочу. — Слушай! — Вика затараторила. — А давай мы к тебе в трешку? Нас четверо – в однушке кошмар! А ты в нашу переедешь! — Гениально! — я фыркнула. — Только аренду трешки кто платить будет? — Да не поняла ты! Мы в трешке живем – платим за однушку. Ты – за трешку. Что тебе, для племянников жалко? Дети друг у друга на головах! — Деловая! — восхитилась я ее наглости. — Опять на чужом горбу в рай? Нет, Вик. Я тут пару месяцев, потом в полугодовую командировку. — Ну так ты присылать будешь! — без тени смущения заявила она. — Я не для себя – для детей! Почему ты в шоколаде, а мы – впроголодь? Нечестно! Они достойны лучшего! — Учиться надо было, а не замуж бежать. Твой выбор. Какие ко мне претензии? — Да ты должна нас на полное обеспечение взять! — завизжала она. — Сестра – миллионерша, а я за копейки горбачусь! Купи мне квартиру! У тебя же на свою отложено! Я положила трубку. Ничего не изменилось. Вика по-прежнему видела меня не сестрой, а дойной коровой и ответственной за ее жизнь. Я сменила номер в тот же день. Адрес моей будущей квартиры, которую куплю после следующей командировки, она не узнает никогда.