Лето-84. Стою босиком на гравии, держу гранёный стакан, а квас шипит, как паровоз. С тех пор ищу точно такой же вкус — и не нахожу. Колёса жёлтой бочки скрипели у подъезда раньше первого грома. Мужчины с портфелями, бабушки с авоськами, мы — шайка пацанов, прижимавших к груди последние три копейки. Очередь вставала мгновенно, но никто не ругался: скоро запенится янтарь, и станет легче дышать жарой. Хлебный дух дрожжей смешивался с горячим асфальтом и шорохом поливальной машины. Первый глоток звенел о жестяную кружку, как звонок на перемену. Газ щекотал язык, а мы мерялись «усами» из пены. Продавщица в белом колпаке подбрасывала мензурки: «Подставляй гранёный — литрушек не держу!» Дома квас превращался в окрошку. Трёхлитровую банку несли вдвоём — стекло обжигало ладони, зато бабушка колдовала редис, укроп, сметану, и за столом наступала редкая тишина. Это был единственный обед, когда никто не канючил компот. Недавно угостил племянника «хлебным» напитком из супермаркета — морщит нос: «С
Глоток из жёлтой бочки: почему тот квас вкуснее любой бутылки?
7 августа 20257 авг 2025
3
1 мин