Александр Беленький продолжает рассказ о великих чемпионах-тяжеловесах прошлого.
Предыдущий текст
Льюис не пробыл абсолютным чемпионом еще и нескольких минут, как в Америке ему стали предсказывать скорое падение. Его объявили чемпионом пересменка. Леннокс, как полагали в Штатах, призван был просто заполнить случайную непредвиденную паузу, как когда-то паузу между Джо Луисом и Рокки Марчиано заполнили Эззард Чарльз и Джерси Джо Уолкотт. (В последнее время фактически полутяжа Эззарда Чарльза стали объявлять лучшим чемпионом всех времен, и я к этому руку приложил, и это все так, но мы говорим о том, как его воспринимали «тогда» - в 50 и 60-е годы). Осталось только дождаться нового Марчиано. Или, в крайнем случае, старого – то есть Железного Майка, который уже почти год как снова выступал на ринге и даже успел между делом и между боями отсидеть второй срок, составивший, правда, всего три с половиной месяца. Но пока Тайсон предпочитал грозить Льюису расправой, после чего заявлял, что ему нужно еще набрать форму для встречи с ним.
В качестве следующего соперника Леннокс остановил свой выбор на Майкле Гранте, который уже несколько лет ходил в «престолонаследниках», но в последнее время надежды американцев на его счет поблекли. Дело в том, что в ноябре 1999 года он встретился с Анджеем Голотой (об этом поединке я уже рассказывал) и, хотя и выиграл, но показал себя недоучкой, который до сих пор побеждал второразрядных соперников исключительно благодаря своим выдающимся физическим данным. А раз так, Леннокса тут же обвинили, что он выбрал себе легкого соперника и уклоняется от боя с единственным боксером, который действительно может задать ему трепку – новозеландцем Дэвидом Туа. Но что-то в этих антильюисовских заклинаниях, которые сотрясали боксерскую Америку уже семь лет, начало, похоже, надоедать самим заклинателям, от чего они лишились былого блеска и стали напоминать ворчание вечно чем-то недовольной старухи.
Тем не менее, один «бой» Леннокс в начале 2000 года все-таки проиграл. По количеству побед, одержанных над самыми сильными боксерами мира, первое место, безусловно, принадлежит промоутеру Дону Кингу. На этот раз он одолел и Льюиса.
Вкратце история конфликта такова. В контракте, заключенном еще перед первым боем Льюиса с Эвандером Холифилдом, которому тогда принадлежали титулы по версиям WBA и IBF, есть условие, по которому победитель должен будет встретиться с первым номером рейтинга WBA в следующем бою. Однако бой Льюиса с Холифилдом закончился ничьей, после чего был назначен повторный матч, завершившийся победой Леннокса.
Льюис и его промоутер Панос Элиадес посчитали, что матч-реванш аннулировал условие по бою с первым номером WBA. Надо сказать, что они всеми силами пытались избежать этого боя. Первую строчку в рейтинге WBA занимал тогда Генри Акинванде, тот самый, который в 1997 году обнимал его на ринге, как жена капитана дальнего плавания, дождавшаяся своего супруга. Акинванде панически боялся Льюиса и пытался единственным доступным для него способом уйти от боя, за что и был дисквалифицирован в пятом раунде.
Каким образом руководство WBA сумело в 1999 году поставить Акинванде на первое место в своем рейтинге после такого позора – это тайна покрытая мраком. По мнению большинства экспертов он не заслужил не то что первого, но даже десятого места.
Между прочим, я встречал Акинванде в последующие годы. По-моему, это было в Байройте, Германия, в 2005 году и еще где-то. Было это так. Я остановился в отеле. Поселился в номере. Потом решил спуститься в лобби. Сел в лифт, он спустился, и тут, когда распахнулись двери, я увидел что на меня смотрит совершенно огромный атлетически сложенный афробританец, с руками такими длинными, словно ими он мог перегородить холл. Смотрит совершенно естественно, не моргая, но как какой-то зверь, не отрываясь. У меня было такое ощущение, что я столкнулся со львом, который ищет себе жертву и вот нашел. Надо еще сказать, что Акинванде не сидел или стоял, а лежал, точнее, возлежал, целиком занимая собой здоровенный пуфик, рассчитанный на нескольких человек.
Так он вел себя абсолютно со всеми. Я видел, как смущались разные господа от этого его «спокойно-зверского» взгляда. Если вы после этого ждали, что в ринге он поведет себя так же, то вы заблуждались. Там следовала какая-то ленивая и незрелищная победа по очкам. Я тогда спросил кого-то из немцев, зачем они его пригласили. Ведь это наверняка стоило денег, и немалых. Мой собеседник улыбнулся и сказал: «Ты видел, как он смотрит на посетителей отеля? Вот поэтому. Ну, еще из-за прессы. Он может нечего не делать. Ему достаточно просто быть». «То есть, вы приглашаете его в качестве, так сказать, чемпиона мира в тяжелом весе?» - спросил я. «Конечно! Что он там покажет, уже дело десятое!»
Льюис и Элиадес не были заинтересованы в бое с Акинванде прежде всего по финансовым причинам, так как бокс – общественный бизнес. «Продать» такой матч американским зрителям, куда более искушенным, чем были немцы в то время, а потому не испытывающим к нему ни малейшего интереса, без убытка для себя практически невозможно. И тут у Акинванде обнаружили гепатит, и вопрос о матче с ним отпал сам собой. Воспользовавшись ситуацией, Льюис и Элиадес заключили контракт на бой с Майклом Грантом. Чисто внешне замена была вполне адекватной. На Гранта все-таки оставались в то время кое-какие надежды.
Тем временем руководство WBA вывело на первое место в своем рейтинге Джона Руиса, который, кстати, к тому времени уже был первым номером и в рейтинге WBC. Неоправданные симпатии чиновников от бокса к этому, как тогда считали, в общем-то заурядному середняку объяснялись тем, что тот принадлежал к конюшне Дона Кинга. Тем не менее, Руис не мог претендовать на то, чтобы встретиться с Льюисом, так как стал первым номером после того, как британец подписал контракт на бой с Грантом.
Казалось, конфликт исчерпан. Но Дон Кинг, лоббировавший до того интересы Акинванде, а точнее свои собственные, думал иначе. Он потребовал от WBA лишить Льюиса титула, бой за который хотел провести между двумя своими боксерами: Эвандером Холифилдом и Джоном Руисом. Чиновники WBA думали долго, но, в конце концов, отказали Кингу. Тогда Дон подал в суд, и тот, как ни странно, принял решение в его пользу. Это тем более странно, так как Льюис не отказывался от встречи с Руисом. Более того, он обещал провести бой с ним уже в июле, менее чем через три месяца после боя с Грантом. Но судья был непреклонен: либо отказывайся от боя с Грантом, что повлекло бы за собой выплату огромных неустоек, либо от титула WBA. Как видно, Дон Кинг умеет манипулировать не только судьями у ринга.
Леннокс продолжил готовиться к бою с Грантом, после чего WBA лишила его своего титула. Однако, если Дон Кинг рассчитывал на поддержку боксерской общественности, то он просчитался. Для нее Льюис так и остался, хотя и нелюбимым, но абсолютным чемпионом мира в тяжелом весе. Тогда еще ходило его высказывание о Холифилде: «Сколько раз я должен его побить, чтобы меня признали абсолютным чемпионом мира среди тяжеловесов?» Может быть, все дело в том, что Кинг надоел ей даже больше Льюиса. А может в том, что нельзя до бесконечности вести уже проигранную войну. Семь лет Америка воевала с Ленноксом, унижая себя и возвышая его этой некрасивой ситуацией. Больше она этого делать не могла и не хотела. В результате от потери титула WBA репутация Льюиса ничуть не пострадала. Для него даже придумали специальный полуофициальный титул, которым пользовались ведущие боксерских шоу, объявлявшие о выходе Леннокса на ринг – «общепризнанный абсолютный чемпион мира» (universally recognized undisputed champion of the world). А титул WBA в тяжелом весе отправился на периферию мирового бокса.
Перед боем Льюиса с Грантом, который состоялся 29 апреля 2000 года в Нью-Йорке, было много разговоров о том, что, возможно, он получится очень скучным. И Льюис, и Грант – люди в жизни абсолютно беззлобные, да и у хобби у них своеобразные: если Леннокс – заядлый, почти маниакальный шахматист, то Грант – прекрасный пианист-любитель, предпочитающий классику и джаз. Ну и какой бой может получиться между шахматистом и пианистом? Разве что нелепая интеллигентская склока, когда один будет колошматить другого пачкой нот, а тот в ответ попытается заехать ему шахматной доской. А поскольку на ринг нельзя выходить с таким опасным оружием, значит, будет еще скучнее.
За пару недель до боя мне довелось поговорить с Бертом Уотсоном, известным матчмейкером (организатором матчей) из Филадельфии. Когда я спросил его, что он думает о предстоящем матче Льюис-Грант, Берт сказал: «Как бы они не заснули там прямо на ринге, а мы в зале и перед телевизорами». Потом помолчал и добавил: «Хотя может получиться и очень интересно». И глаза его сверкнули надеждой. Не столько на интересный бой, конечно, сколько на победу Гранта.
Получилось интересно.
Грант явно не справился с нервами. Он был перевозбужден и после первого же удара гонга бросился на Льюиса, как очумелый. Зрелище, надо сказать, было впечатляющее: ринг казался маленьким для двух двухметровых гигантов, выяснявших отношения самым жестоким образом.
Американцу удалось пару раз достать Льюиса довольно сильными ударами справа, но тот и глазом не моргнул. Хладнокровный британец затаился и стал ждать своего момента, который наступил в середине раунда, когда любимым правым апперкотом Льюис неожиданно опрокинул Гранта на спину. Майкл был потрясен – если не физически, то психологически. Однако в предыдущем бою Голота тоже посылал его на пол в первом раунде, причем дважды, а он все-таки победил. Так что в зале пока увяли не все надежды.
Впрочем, жить им оставалось недолго. Льюис набросился на Гранта, как гигантская черная пантера. Скоро последовал второй нокдаун, причем, от нокаута Майкла спас американский рефери Артур Мерканте. Он счел, что прижатый к канатам Грант уже находится в нокдауне, и оттащил Леннокса, не дав ему добить противника. Майкл действительно опустился на пол, но можно с уверенностью сказать, что, поменяйся боксеры ролями, рефери бы не вмешался. Третий нокдаун случился за несколько секунд до конца раунда. На этот раз Майкла выручил гонг. Он успел встать до того, как Мерканте закончил счет, и неуверенной походкой пошел в свой угол.
Во втором раунде чувствовалось, что оба несколько устали: один – от своих атак, другой – от чужих. К тому же рефери постоянно вмешивался, мешая Льюису атаковать. Но на последней минуте раунда произошло неизбежное. Уклоняясь от очередной атаки Льюиса, Грант согнулся пополам и нарвался на мощнейший встречный правый апперкот британца, после которого сначала разогнулся, а потом рухнул на настил ринга. Нокаут.
Между прочим, Льюис здесь инстинктивно несколько нарушил правила. Он слегка прижал голову Гранта левой рукой, когда наносил последний удар. Рефери, помогавший американцу в течение всего боя, этого не заметил. К чести Майкла надо сказать, что он не стал поднимать скандал по этому поводу и принял поражение достойно, чего никак не скажешь об американской прессе, многие представители которой попытались было свести весь бой к этому эпизоду, но не почувствовав поддержки, быстро смолкли. Тем не менее, была предпринята как раз вполне удавшаяся попытка принизить значение победы Льюиса. Так, популярный обозреватель влиятельной газеты The New York Post Уоллес Мэтьюз сравнил этот бой с поединком двух новичков-любителей на юношеском турнире Золотые Перчатки. А другой известный обозреватель, Марк Кригер из не менее влиятельной газеты New York DailyNewsнаписал, что этот поединок напомнил ему «бой» здоровяков-кетчистов. Политкорректность была соблюдена. Строго говоря, Кригер не назвал кетчистов кетчистами, но все поняли что он имел ввиду. Интересно, какие слова он бы нашел для этого боя, если бы победил Грант. Думаю, что совсем другие.
Помню, я в то время много читал разные американские боксерские форумы, которые произвели на меня совершенно тошнотворное впечатление. Даже если сделать скидку на то, что в таких местах собирается, скажем так, довольно своеобразная публика, которая естественным образом выдавливает оттуда всех себе неподобных, приходилось констатировать, что ненависть к Ленноксу Льюису достигла своего пика. В принципе, это были лишь очищенные от политкорректного комуфляжа речи тех же Мэтьюза и Кригера. Но будущее не казалось им всем таким уже безрадостным. Они верили, что есть боксер, который может побить Льюиса, и утверждали, что Леннокс «косит» от боя с ним. Они имели в виду обамериканившегося до предела Дэвида Туа, обладавшего предположительно самым сильным ударом в современном на тот момент боксе. Так, Джона Руиса***, от боя с которым Льюис вынужден был отказаться ради встречи с Грантом, Туа послал в глубочайший нокдаун за 19 секунд. Правда, Туа проиграл Ибеабучи, но это был очень равный бой. К тому же исчезнувшего в сумерках исправительных заведений для психически больных преступников Ибеабучи возвеличили к тому моменту чуть ли не до уровня Мохаммеда Али. Желавшие верить сами доводили себя до исступления, говоря, что Льюис не годился Ибеабучи в подметки, а значит, не годился и Туа.
*** Примечание. Я немного переменил свое мнение о Джоне Руисе с тех пор, как дважды встречал его на боях с Николаем Валуевым в 2005 и 2008 годах. Те встречи он проиграл, но дебаты о них ведутся уже два десятилетия. Джон Руис, по прозвищу Тихоня (The QuietMan), в общем-то, такой и есть. Когда-то я о нем сказал, что назвать его занудой, это то же, что назвать наше партсобрание застойных времен зажигательной вечеринкой. На бой с Валуевым, (первый, второй – не помню), Тихоня, по настоянию Дона Кинга, нарядился в чересчур красочный костюм, который все приняли за наряд сутенера. Не обратить на него внимания было невозможно. Но едва твой взгляд падал на что-то еще рядом с ним, ты сразу же забывал о его существовании в костюме или без. Даже удивительно. Так он и стоял, то ли заметный, то ли незаметный в своем незаурядном прикиде.
Меня это ставило в тупик, пока я не вспомнил одно очень интересное разъяснение, выданное, извините, астрологом. Далее я просто цитирую, обозначив, о ком говорю. Джон Руис – действительно незаметный человек. Из таких получаются великолепные шпионы. Он будет под носом у тебя творить невесть что, а ты и не заметишь этого, и, главное, не сможешь это никак объяснить.
По-моему, при всей своей фантастичности, объяснение правильное. С точки зрения бокса, Руис – боксер хороший. Не фонтан, но и не середняк, как тогда считали. Его девятнадцатисекундное поражение Дэвиду Туа было, в общем-то, случайностью. Гораздо больше о нем говорит то, что против Холифилда он провел три двенадцатираундовых боя. Один проиграл, один выиграл и один свел вничью.
Бой с Туа решено было провести в ноябре 2000 года, а пока Льюис отправился в Англию, где хотел в разминочном бою встретиться с южноафриканцем Франсом Ботой. Тут же многие горячие головы вспомнили, как в 1994 году Леннокс также отправился на родину, чтобы провести разминочный бой с Оливером Макколлом, но особых надежд на Боту все же не возлагали: у южноафриканца не было того единственного, что теоретически могло принести победу над британцем – сильного удара.
Пессимисты оказались правы. 15 июля 2000 года в Лондоне Льюис буквально уничтожил Боту, как и Гранта, в двух раундах. Единственной интригой этого боя было то, что у него был третий незримый участник. В январе 1999 года свой первый бой после полуторагодичной дисквалификации Тайсон провел именно с Ботой, и южноафриканец выиграл у него четыре первых раунда, но напоролся на удар в пятом и был нокаутирован. То, что Льюис расправился с Ботой куда убедительнее, чем Тайсон, произвело впечатление даже на тех, кто не хотел этого признавать. Однако впереди маячил бой с Дэвидом Туа, и надежды вновь наполнили сердца американцев. Тем более, что Туа пообещал «вернуть титул абсолютного чемпиона мира в тяжелом весе в Америку». Довольно смелое заявление для новозеландца самоанского происхождения, но в Штатах ему были за это благодарны: будь ты кто угодно, только скажи, что ты за нас. Туа и сказал. О том, что он страшно скучает по дому и проговаривает сумасшедшие деньги по телефону, общаясь с родными, Дэвид, разумеется, умолчал. Журналисты, конечно, позаботились о том, чтобы это стало широко известно, но никакого особого внимания тоска по дому поэта-мордоворота из бывших людоедов не привлекла.
Декабрьский номер журнала The RING за 2000 год, который поступил в продажу в октябре, то есть, за месяц до боя, вышел с портретами Льюиса и Туа и подписью к ним: «Черт с Тайсоном. Туа – тот человек, который мог бы побить Льюиса». Правда, в редакционной статье надежд на победу Туа было куда меньше, и это тоже очень характерно: Леннокс научил Америку себя уважать, и она, наконец, начала уставать от собственной ненависти к нему. Страна все еще болела против него, но уже как-то немного машинально. Она все еще делала громкие заявления вроде подписи на обложке The RING, но уже не дурела от собственных болельщицких криков и сохраняла способность рассуждать логически, а логика говорила, что Льюис, скорее всего, побьет и Дэвида Туа, причем даже особо не напрягаясь.
Их долгожданная встреча состоялась 11 ноября 2000 года в Лас-Вегасе. Для начала соплеменники Туа сыграли что-то любопытное на морских раковинах, раз уж не удалось на человеческих костях, а он поднялся на ринг, излучая уверенность в себе. Голову его украшала прическа из стоячих прядей волос. Она, кстати, вызвала нарекания со стороны команды Льюиса, так как там опасались, что Дэвид будет в клинчах тыкать этими космами Ленноксу в глаза, но вопрос был как-то урегулирован.
Чемпион не заставил себя долго ждать: сначала откуда ни возьмись появилась целая группа воинов, одетых в средневековые доспехи, а затем из стилизованных ворот замка вышел и сам отважный рыцарь сэр Леннокс. Возможно, это был прозрачный намек британской королеве, на то, что самого знаменитого на тогдашний день британца неплохо бы посвятить в рыцари, о чем давно уже ходили слухи. Ну а пока он провозгласил себя рыцарем сам. Наверно, король Артур и его рыцари Круглого Стола на том свете впали в буйство от такого родственничка. В этой жизни они сами приняли бы его не за себе подобного, а, скорее, за одного из тех драконов, с которыми сражались в своих горячечных мечтах. На самом деле Леннокс приятный и далеко не безобразный мужик, просто древние рыцари, в отличие от крестоносцев, никогда не видели африканца, тем более таких размеров.
Затем обладатель самой знаменитой луженой глотки в Америке ведущий телеканала HBO Майкл Баффер голосом, который был слышен на всей территории СЩА, объявил, что сейчас состоится бой за титул «общепризнанного абсолютного чемпиона мира».
Льюис и Туа выглядели на ринге как Пат и Паташон. Леннокс был настолько выше своего соперника, что, казалось, он, как и положено рыцарю, сидит верхом на коне и своей длинной, словно копье, левой рукой отбивает нахальные наскоки Туа, со своей прической и впрямь похожего на дикаря. В общем, битва крестоносца с язычником, да и только.
Уже в первом раунде обозначилась канва боя. Туа рассчитывал только на свой коронный левый боковой, который он то и дело на скачке пытался обрушить на челюсть Льюиса, а британец, пользуясь преимуществом в росте, левым джебом держал его на дистанции, время от времени подключая правый кросс, от которого Туа каждый раз слегка встряхивало. Пробиться сквозь эти разящие длинные руки новозеландцу удавалось очень редко. За весь поединок его левый боковой достиг цели лишь несколько раз, да и то с грехом пополам – Льюиса качнуло, но и только. Нокдауном, не говоря уж о нокауте, который Туа обещал перед боем, здесь и не пахло. Самого Туа от ударов Льюиса качало куда больше и куда чаще.
По-моему, Дэвид толком не выиграл ни одного раунда, хотя при очень большой симпатии к его смелости и жалости к его полной беспомощности можно было отдать ему победу в третьем и шестом раундах, когда Туа пару раз удалось достать Льюиса своим единственным эффективным ударом – левым боковым. Впрочем, и в этих раундах Дэвиду досталось больше, чем сопернику.
После шестого раунда Туа выглядел совершенно дезориентированным и обескураженным. Он явно почувствовал, что на этом ринге бить умеет не только он, а Льюису вполне хватало того преимущества, которое он раунд за раундом набирал без особого риска для себя. Практически ни разу за весь бой он не использовал свой мощнейший правый апперкот, который сыграл ключевую роль в бою с Майклом Грантом. Видимо, осторожный Леннокс не хотел ни на секунду открывать для коронного удара Туа правую сторону своей головы. Зачем рисковать, если своего противника можно победить и так?
Зрителям все это мало нравилось. Они пришли посмотреть бойню, а увидели выверенный тактический бой. В конце встречи Туа выглядел как маленький толстый агрессивный мальчишка, который связался с долговязым старшеклассником. В двенадцатом раунде он в отчаянном прыжке вновь попытался достать Льюиса. Лучше бы Дэвид этого не делал: Льюис увернулся от его атаки, как матадор, а Туа, как бык, забодал головой стойку ринга.
Все трое судей разумеется отдали победу Льюису соответственно со счетом 119-109, 118-110 и 117-111. Последнего арбитра вполне можно было заподозрить в излишней симпатии к перевоспитавшимся людоедам.
После этой победы Льюис наконец де-факто стал тем, кем его уже какое-то время называли: общепризнанным абсолютным чемпионом мира. Но любить его от этого больше не стали. Зато и ненависть как-то зачахла. То, что только наметилось перед боем с Туа, сейчас подтвердилось: Америка устала ненавидеть Льюиса. В своем отношении к нему она стала руководствоваться старым женским принципом: лучше отдаться зануде, чем объяснять ему, почему ты этого делать не будешь, и она отдалась, правда, безо всякой любви и со скучающей миной. Сразу в нескольких авторитетных изданиях прозвучала на разные лады фраза: «Нам надо научиться любить Леннокса Льюиса». Так стареющая яркая темпераментная стерва лет в сорок смиряется с тем, что, кажется, кроме этого лысого господина, которого она имеет несчастье иметь в мужьях, у нее уже больше никого не будет. Все в прошлом. Однако впереди у нее был еще один роман, причем именно такой, каким он бывает у стареющих женщин в жизни, а не в кино: быстротечный, глуповатый, немного нелепый и не оставивший после себя ничего, кроме жесточайшего разочарования и вопроса: а зачем все это было? Все эти сопли и вопли? Зачем?
(продолжение следует)