Иногда мы по собственной воле долго остаемся слепы. Больно ведь смотреть на солнце, на сварку и тому подобное. Мы избегаем прямого взгляда, а если нужно посмотреть, используем защиту, которая смягчает не только опасное, но и сам цвет. В случае с людьми и отношениями отлично подходят розовые очки. Нам так комфорнее и жизнь кажется симпатичней.
Плачет девушка, не в автомате, но от обид.
Нам (окружающим) очень жалко ее. Такая юная, беззащитная, не виноватая вот совсем ни в чем.
Можно я ее обниму?
Не выдерживает женщина, годящаяся девочке почти в бабушки. Гуру наша кивает (на некой практике было дело), девочка прижимается к обнимающей, ее уже трясет в рыданиях. А потом и я обнимала, по голове гладила, даже, совершенно неожиданно для себя, чмокнула в макушку. И все обнимали, говорили что-то утешающее, ободряющее.
Случается у нас на занятиях, что кто-нибудь так рану разбередит, что салфетка требуется, но чтобы вот так... не бывало еще.
Что же такого в этой совсем пока короткой жизни случилось?
Бедный ребенок просто не нужен всю жизнь никому. Ей чужим тетям рассказать проще, чем близким.
Почему?
Спрашивает гуру.
А им не надо.
Отвечает девочка.
Так просто, безропотно, без обид. Просто констатация факта.
Из-за этого именно сейчас плачет? Из-за осознания своей ненужности? Нет, если уж конкретно, то из-за парня. К своей ненужности Настя давно привыкла, она с этим росла, думала, что только этого она и заслуживает.
Мама говорит, что я конченная.
Это слово в моих ушах застучало.
За что?
Гуру наша восклицает. На нее это непохоже, обычно эмоции свои не выражает, она же там не за этим, только проводник между собой внешней и внутренней. А здесь так заметно стала эмпатия ее, сопереживание Насте. Да, невозможно остаться спокойным.
Ответ гуру остался почти без ответа, плечами Настя пожала, она сама не знает за что.
Стала о себе рассказывать.
В обычной семье росла, полной. Не маргиналы, не пьяницы, средний класс уездного города Н. Складывалось впечатление из ее рассказа, что в квартире все члены семьи встречались, как в общежитии. Нет, даже, пожалуй, как в двухпенсовой ночлежке «Дорога на Уиган-Пирс» (1937) Оруэлла. Показывается там, без прикрас, излишнего драматизма и романтизации, жизнь рабочего класса индустриальных районов севера Англии. Вот именно такая картинка у меня вырисовывалась про семью Насти. Поделилась парой эпизодов, когда помощь нужна была ей, а домашние соседи по ночлежке никак не отреагировали, мать еще и припечатала любимым "конченная".
Они, как и Брукеры у Оруэлла, не понимают, вооще не осознают, что что-то не так с ними. Главный герой покидает ночлежку Брукеров:
Местожительство начинало действовать угнетающе... ощущение одуряющей стоячей гнили в какой-то норе, где люди, копошась как тараканы, бесконечно заняты лишь неопрятной возней и нытьем.
А девочке не могла уйти, ей некуда, вот и жила глубоко несчастным, закомплексованным ребенком. Даже подруг у нее нет! Такова крепкая убежденность, что не может быть интересна никому.
И вот встречается ОН.
Чуть старше, обаятельный, раскованный, уверенный в себе, и кажется Насте, что он все про жизнь понимает, что с ним, как за каменной стеной. Сравнение со стеной верное, особенно когда тебе за нее нельзя, она как Берлинская, даже не каменная, а бетонная.
Настя оказалась в изоляции, "милый" понимал, как мало ценят ее в семье.
Так зачем с ними общаться?!
Ответы, что все равно скучает вызывали у него гнев.
Он так меня любит, что его бесит их ко мне отношение.
Вот они, розовые очки! Больно смотреть, мы глазки и прикрываем.
Он ее так любит, что ограждает от всего. Не учиться ей ни к чему, ни работать.
Я даю тебе все! Ты что такая неблагодарная?!
Первая пощечина, а потом и ногами в живот стало нормальным, просто так воспитывает, он же для ее блага старается.
Настя верит, что такая вся нескладная, некрасивая она (всю жизнь дома слышала) просто счастлива должна быть, что ее принял и защищает от бед НОРМАЛЬНЫЙ человек.
А она правда такая неудачная?
Девушка (лет 18-19) очень симпатичная, выразительные глаза, пухлые (еще как-то по-детски) губёхи, стройная, с большой грудью. Последний пункт вообще отдельный повод для комплексов, ей что мать, что "милый" в одну дуду про "вымя" твердят. Если бы в тот момент мне кто-то из этих "дудильщиков" попался, я б за себя не отвечала, честно.
И не дурочка она, в разговоре слышалось, речь грамотная. Волосы хорошие, прямые по моде свободно струятся.
Хорошая девочка! Замечательная!
Гуру ей сказала все предсказуемо правильно, я даже пересказывать не стану. А Настя и сама, видимо, созрела для перемен. Уехала в большой город, там есть работа, семья за, а "милый" ее предал анафеме.
Все же теперь хорошо будет! Улыбнись! Новая жизнь будет такой, как ты сама захочешь!
Снова слезы:
Я скучаю по нему, так тянет позвонить/написать. Это был мой самый близкий человек.
И снова гуру правильные слова сказала, припечатала абъюзера хлестко, без цензуры (там можно). Настя кивала, мы тоже поддакивали, вставляли свои "5 копеек".
И опять всхлип:
А если я больше никому не буду нужна?
Мда, там не один сеанс требуется, гуру ей свой номер дала личный и заверила, что звонить можно в любое время, хоть среди ночи.
Прокололась гуру)) Не этот ли человек нам вещал, что жалеть нельзя, что спасать не наше дело?
Не фиг спасть, не примеряйте роль Бога.
Пример мне ее запомнился, когда мужчина брал кредиты постоянно, весь в долгах, в унынии, а старый друг решил помочь и бах - оплатил.
Ты свободен!
А в ответ не радость, а какое-то удивление растерянное, не похоже на счастье. Через некоторе время свободный от долгов пытался уйти безвозратно, потом объянял психологу, что кредиты - единственное, что его на этом свете держало.
И вот наша "психологиня" всегда настаивала на том, что мир тотально справедлив, что сами мы себе судьбу строим и другие люди тоже выбирают по себе. Не надо лезть и спасать, им так, может, и надо.
А тут не выдержало и ее сердечко, очевидно хотелось девочку удочерить))
И мне хотелось) И всем в той комнате)
Я думаю, что все у Насти будет хорошо, раз она задумалась сейчас, в свои невеликие годы. В большом городе расширится круг общения (только бы она к абъюзеру своему не вернулась!), появятся на горизонте иные представители сильного пола, друзья, интересы. И будет с ужасом она вспоминать, как считала заботой домашнюю тиранию.
Так много вокруг меня женщин, достойных самого доброго, но они не снимают розовых очков, замазывают побои, залатывают внтренние раны, не жалуются, потому что считают "сама виновата".
Абъюз бывает и в самых на вид благополучных семьях, он не через явные унижения, а через обесценивание, навязывание чувства ложной вины.
Длинная статья, заканчиваю последним примером.
Быть удобной, ничего никому не портить.
Отдыхали на речке, дети играют, отец семейства шашлык жарит. Благодать! Супруга по щиколодку в прохладной воде ходит. И вдруг вскрикнула - боль резкая. Рыболовный крючок вошел в большой палец ноги и крепко там засел. Или прорывать до конца, "откусывать" развоенный кончик и дальше уже вытаскивать обратно, не разрывая ткани. Или все-таки рвать, что является натуральной пыткой. А еще инфекцию можно занести, так что лучше уж в травму торопиться, в руки профессионалов.
Жена мужу о своем решении сообщает, просит собираться, он злится:
Только расположились! А мясо? А дети? Псомотри, как им хорошо! Ты хочешь все испортить?
Она чувствует себя виноватой ("Вечно со мной что-то случается!), отходит подальше и, тихонько подвывая, вытаскивает крючок, заматывает палец салфеткой. Так и отдыхали, боль поутихла, она успокоилась, дети вообще ничего не поняли, но зудела мысль:
А если бы с ним так? Ну ладно нагнетать, он просто так детей любит, семьей дорожит, что не хотел лишать всех долгожданного пикника.
Удобная штука - розовые очки.
P.S. Я недавно рассказывала вам, что как-то разом мужчины моих подруг и приятельниц вдруг "подохренели". Вчера, вопреки учению гуру, спасала одну из них. Но я неуверенна, что спасла, там тоже разовой акцией не обойдешься. Почему мы так низко себя ставим?
Запретить производство розовых очков на законодательном уровне!