Мне восемнадцать, и я уже жила с мужчиной, у которого взгляд на женщин — как на вечно виноватых. Я бросила колледж, уехала за две тысячи километров от дома, потеряла всё и осталась в чужом городе с человеком, который меня очень «любит», но ревнует даже к собственному воздуху.
Когда я только собирала чемодан, мама плакала на кухне. Говорила, что не время. Что мне нужно доучиться. Что не бывает любви такой, чтоб сразу и навсегда. Я, как дурочка, махала рукой: «Ну ты же с папой поженились в девятнадцать, и ничего». Она тогда так посмотрела на меня, будто хотела сказать — «Ничего — это и есть всё». Но не сказала. Просто отвернулась, чтобы я не видела, как ей больно.
Мы договорились: если не сойдёмся характерами — разъедемся. Без скандалов, без претензий. Но договор был словесный. А слова у таких людей — как дым: красиво стелется, пока не пахнет гарью.
Он встретил меня на вокзале с цветами. Купил тогда ещё белые кеды — «потому что мои поносились». Повёл в кафешку, гладил по руке, говорил, какая я красивая. А потом — пошло всё это по наклонной. Потихоньку, незаметно.
— А ты где была?
— Пошла в магазин.
— Почему не сказала?
— Телефон сел.
— Что ты меня за идиота держишь? Телефон сел... Может, к кому бегала?
Первые пару раз я оправдывалась. Потом злилась. Потом плакала. Потом — научилась молчать. Потому что любой ответ был неправильным.
Он ревновал к парням на остановке, к преподавателю в переписке по поступлению, к брату. К брату, Карл! Потому что я смеялась, когда тот скинул мне голосовуху со своими тупыми шутками. И вот я сижу на кухне, режу яблоко, слушаю, как он выдыхает дым в форточку, и он вдруг говорит:
— Я бы не хотел, чтобы ты общалась с ним. Он тебе не родной. У вас нет крови. Это странно.
Я чуть не уронила нож.
— Ты серьёзно сейчас?
— Я просто сказал, как мужчина. А ты делай выводы.
А потом была история с дайвинчиком. Это местный чат, типа форума. Девочки там иногда пишут: «Ищу подружку поболтать, сходить куда-нибудь». Я сидела в ванной, заплаканная, потому что второй день был дома один, а он с отцом куда-то уехал. Я была одинока. Просто как серая тряпка на батарее. Я не искала себе любовников, не флиртовала. Я просто написала: «Девочки, может, кто в этом районе живёт, я переехала и никого не знаю. Просто попить кофе и поговорить».
А он потом залез в мой телефон. Нашёл. Устроил истерику.
— Значит, мне не доверяешь? Значит, я тебе не нужен? Значит, тебе кто-то кроме меня нужен?
Я пыталась объяснить. Орала. Потом просила. Потом говорила: «Я просто хочу, чтобы кто-то был рядом». А он всё кричал, что я его предала. Что он меня кормит, поит, крыша над головой. А я втихаря ищу кого-то.
И вот я сижу на полу, прислонившись спиной к двери, и понимаю, что не хочу ни кофе, ни дружбы, ни даже его прощения. Я хочу исчезнуть. Просто раствориться, как кусок сахара в чае, чтобы никто не заметил.
Он не злой. Он заботливый. Он правда приносит фрукты, варит борщ, следит, чтобы я не простыла. Но всё это — как у клетки мягкие стены. Уютно, но ты не на свободе.
И у него семья хорошая. Мама — всегда приласкает. Отец — строгий, но справедливый. Все зовут меня «доченька». Говорят: «Хорошо, что ты у нас есть». А я думаю — у вас? А я у себя есть? Я вообще где?
Работу найти не могу. Месяц хожу, как зомби, с этим резюме в один листик. А мне говорят: «Опыта нет, возраст мал, извините». Я как будто провалилась. Ни дома, ни образования, ни копейки. Только он. И вся его любовь — с ревностью, запретами, и идеями, что женщины в коротком — сами виноваты. Что «бабы все одинаковые». Что «всех насилуют не просто так».
Я говорила:
— Но ты же меня любишь? Почему ты говоришь такие вещи?
Он:
— Потому что так и есть. А ты не будешь, если будешь слушаться. Я тебя берегу.
И я стою, как дура, и слушаю. И думаю — может, он правда бережёт?
Нет. Не бережёт. Он запирает. Он как человек, который нашёл красивую птицу, отрезал ей крылья и посадил в хрустальную клетку, а потом спрашивает: «Ну ты же не летаешь? Значит, и не надо было тебе это».
Я не знаю, что делать. Я в растерянности. Я не герой. Я не борец. Я просто девочка, которая полюбила. А потом проснулась в городе, где никто не знает её имени.
Наверное, я всё же уйду. Потихоньку, незаметно. Без скандала. Найду любую подработку — мыть полы, мыть собак, хоть что. Подкоплю. Поступлю учиться. Пусть заочно. Сниму угол, хостел, хоть койку. И буду молчать. И дышать. Учиться снова быть собой.
Потому что сколько бы плюсов в человеке ни было — если ты рядом с ним перестаёшь быть собой, значит, ты с ним не в безопасности.
А любовь... Любовь не должна быть тюрьмой.
