Арман Жак де Плесси де Ришелье родился в Париже 9 сентября 1585 года. Кардиналом он стал в 1622 году, а начиная с 1624 года – ещё и главой Королевского совета, то есть, фактически, правителем Франции.
В те времена даже в просвещенной Франции существовало немало диких суеверий, связанных с кошками: их демонизировали настолько, что при каждом удобном и неудобном случае подвергали безжалостному истреблению, вплоть до публичного сожжения на костре.
Однако, кардинал, хотя и был служителем церкви, абсолютно не разделял это царившее в обществе мракобесие. Наоборот, он обожал кошек настолько, что буквально сделал их своими самыми любимыми приближенными.
Более того, одним из самых известных котов Ришелье был угольно-черный кот Люцифер, названный так явно в насмешку над всеобщим суеверием о том, что черные кошки являются пособниками ведьм и приносят сплошные несчастья.
А в противовес Люциферу, второй любимицей кардинала была белоснежная кошечка Мариам. Всего же в покоях Ришелье обитало от 14 до 20 представителей семейства кошачьих.
Кардинал вполне признавал, что кошки обладают некими сверхъестественными способностями, но лишь исключительно в положительном смысле: они самым благотворным образом влияли на его здоровье, которое особенно в конце жизни все больше подводило великого кардинала. Кошки грели его колени и тем самым облегчали в них боль. А поскольку он считал, что кошки обладают целительными свойствами, то ввел моду на котов, в результате чего их перестали истреблять.
Ришелье вел достаточно уединенный образ жизни, был весьма скрытен и недоверчив. Он никогда и никого не любил, ни с кем не заводил дружбы. Окружающих воспринимал как исключительно политических союзников или противников. Поэтому его единственными и верными спутниками были его хвостатые питомцы. Им дозволялось буквально все, так что они могли с самым независимым видом важно дремать на самых секретных документах.
Несостоявшийся роман
Впрочем, одна симпатия, кроме пушистых питомцев, у всесильного кардинала, возможно, всё-таки была. Существует любопытная история о том, что Ришелье питал весьма нежные чувства к само́й королеве Франции – Анне Австрийской, чьим духовником он стал с первого же дна пребывания испанской инфанты на французской земле. Многие утверждают, что между ними даже возник несостоявшийся роман.
Ведь супруг Анны, король Людовик XIII, сочетающийся с ней браком, когда им обоим было всего по 14 лет, проявлял куда больше интереса к охоте, нежели к молодой жене. И это несмотря на то, что она, по многочисленным свидетельствам, была невероятно красива!
Биограф-современник писал о ней так:
«Анна Австрийская находилась тогда в расцвете красоты. Отливавшие изумрудом глаза были полны нежности и в то же время величия. Маленький ярко-алый рот не портила даже нижняя губа, чуть вырученная, как у всех отпрысков австрийского королевского дома Габсбургов, - она была прелестна, когда улыбалась, но умела выразить и глубокое пренебрежение. Кожа ее славилась нежной бархатистой мягкостью, руки и плечи поражали красотой очертаний. Наконец, волосы ее, белокурые в юности и принявшие постепенно каштановый оттенок, завитые и слегка припудренные, очаровательно обрамляли ее лицо, которому самый строгий критик мог бы пожелать разве что только чуть менее яркой окраски, а самый требовательный скупого – побольше тонкости в линии носа. У нее была походка богини».
И вопреки всей своей божественной красоте, Анна оставалась одна в огромном дворце. Воспитание и положение не позволяли ей искать общества кого-нибудь из обычных придворных.
Но кардинал Ришелье, в то время – мужчина в расцвете сил, не только привлекательный внешне, но и блещущий интеллектом, - другое дело.
Однако, как-то королева обронила фразу: «Какая там любовь! Кардинал сух, желчен и, вероятно, вообще не умеет веселиться. Ей-Богу, если эта живая мумия станцует сарабанду, я буду готова на многое…»
И тогда произошло нечто невероятное: Ришелье встал, сбросил сутану и сплясал, к изумлению всего королевского двора!
Но и это не все. Он дошел до того, что признался королеве в своих чувствах в любовном послании! Устоять против такого было просто физически невозможно …
И казалось бы, что все эти романтические обстоятельства должны были положить начало потрясающему любовному роману, но… Дальше нескольких тайных свиданий дело так и не зашло. Причем после каждой такой встречи королева заливалась слезами и говорила:
«Не знаю…стоит ему приблизиться – и я уже плачу. Он умеет говорить и уговаривать. Но… не знаю, я просто не могу. Не могу!..»
В чем же было дело? А проблема оказалась самой банальной: прекрасная Анна Австрийская страдала… аллергией. Причем, настолько сильной, что она могла носить белье только из тончайшего батиста и совершенно не выносила аромата цветов.
Кстати, и причиной быстрого охлаждения к супругу, вплоть до физической невозможности терпеть его рядом с собой, была в той же самой аллергии: Людовик, с его увлечением охотой, приносил с собой в покои резкий запах псины и лошадиного пота.
Скорее всего, и близость с кардиналом стала невозможна по этой же причине: неистребимый кошачий запах и вездесущая шерсть, неизменно присутствовавшая на любой его одежде. Вот и вся любовь.
Так что увы, великий роман кардинала и королевы закончился, так и не начавшись, и остался только в анекдотах.
А Ришелье пришлось довольствоваться обществом своих четвероногих друзей.
С лёгкой руки его высокопреосвященства они стали весьма уважаемыми постояльцами при дворе. За приплодом пушистых любимцев кардинала выстраивалась очередь из придворных. О любви Ришелье к котам прознали за границей, и послы иностранных государств спешили преподности ему в подарок котят разных пород. Во Франции появились ангорские, персидские и британские коты. Например, ангорскую кошечку кардиналу доставил из Анкары учёный и политик Николь-Клод Фарби де Пейрешем, который нередко бывал в Турции. Красавицу назвали Мими-Пайон («Душечка-Прелесть»).
Ришелье вообще был весьма изобретателен по части кошачьих имён. Так, самого независимого и злобного кота он нарёк Мунаром лё Фуго, то есть «Пламенным горцем». Лучшего крысолова – «Людовиком Жестоким». Британского котофея, доставленного морским путем, - назвал «Фелимаре», то есть, «Морской котик». А его польскую кошечку звали Людовиска или Людвися.
Были у него также два котика-братика Ракан и Перрюк (Парик). И по поводу них тоже есть забавная история. Говорят, что эта милая парочка однажды выпала из-под парика драматурга Ракана во время приема у кардинала. Якобы Ракан так спешил на этот прием, что в спешке не заметил заснувших в парике котят и натянул его на голову вместе с ними.
Особое же предпочтение Ришелье отдавал кошечке Сумиз (Безропотной), исключительно ласковой и тактильной: ее можно было гладить в любое время дня и ночи.
Неудивительно, что художники того времени оставили нам несколько изображений великого кардинала в окружении его самых верных и, пожалуй, единственных настоящих - пушистых друзей.