Сегодняшняя наша прогулка будет посвящена наводнениям Петербурга. Мы поговорим о том, что такое наводнение, какие они бывают, сколько катастрофических наводнений было в нашем городе.
Начнем мы нашу прогулку у Зимнего дворца, выйдем на Адмиралтейскую набережную, а дальше пойдем вокруг Адмиралтейства.
Одно из самых разрушительных наводнений в Петербурге описал А.С. Пушкин в поэме "Медный всадник". Ее мы тоже прочитаем от начала до конца.
Итак, Петербург расположен на многочисленных островах невской дельты. С самого основания города Петербург был подвержен наводнениям. Невские берега невысоки. Центр города возвышается над уровнем моря всего на три метра.
В мае 1703 года был заложен город, а уже в августе этого же года случилось первое наводнение, когда вода поднялась на два метра. Первые постройки были разрушены.
С тех пор случилось более 300 наводнений в нашем городе.
Мы в самом центре города. Зимний дворец. За деревьями Нева.
Именно Неву долгое время считали главной виновницей наводнений. Нева - река широкая, полноводная, берущая начало в Ладожском озере и впадающая в Балтийское море. На территории города Нева распадается на пять рукавов. По сути Нева является протокой между Ладогой и Финским заливом Балтийского моря. Река одинаково полноводна в любое время года.
Сильный западный ветер, который дует с моря, подпирает воду Невы, вода не находит выхода и затапливает город. Именно так считали в 18 веке.
Действительно, сильный западный ветер может вызвать подъем воды до 150 см, но механизм невских наводнений несколько сложнее.
Наводнения бывают преимущественно в осенне-зимний период, лишь изредка летом.
Именно в осенне-зимний период далеко отсюда, в Атлантическом океане, образуются циклоны - гигантские атмосферные вихри. Пересекая Балтийское море, циклон устремляется к Финскому заливу и образует так называемую длинную волну. Высота ее не велика, около 30 см, но длина сопоставима со всей длиной Балтийского моря.
Эта волна устремляется в Финский залив. Балтийское море широкое, а залив узкий. Вода при входе в залив, вспучивается, становится выше и двигается дальше к еще более сужающейся мелководной части Финского залива, высота ее еще более возрастает.
Обычно такую волну сопровождает ветер. Северный и южный ветра никак не влияют на высоту волны. Восточный ветер, который дует с Ладоги, может немного притушить волну, сделать ее меньше. А вот западный ветер делает такую волну еще выше.
Волна доходит до устья Невы и сталкивается с ее водами. Получаются такие колебания (сейши). Роль сейш велика, когда циклоны идут не по одиночке, а движутся семейством. И тогда на предыдущее колебание накладывается следующее. Сейши раскачивают воды Невы, она поднимается и начинает затапливать прилегающие территории.
Катастрофическими наводнения бывают тогда, когда все эти факторы - длинная волна, попутный западный нагонный ветер и сейши совпадают и действуют в одном направлении.
Какой уровень подъема воды мы считаем наводнением? Выше 160 см от нулевой отметки кронштадтского футштока. Нулевая отметка кронштадтского футштока - это уровень Балтийского моря. От нее ведется отсчет всех абсолютных высот и глубин на всей территории России.
161-210 см - это опасное наводнение.
211-299 - это особо опасное наводнение.
Выше 300 см - катастрофическое.
Катастрофических наводнений в Петербурге было три.
3 место в 1777 году. Время правления Екатерины2. Вода поднялась на 321 см. Были разрушены дома, дворцы, сады, парки, размыло дороги. Именно это наводнение было источником уничтожения фонтанов Летнего сада.
2 место в 1924 г. Вода поднялась на 380 см. Очень большой урон был нанесен хозяйству города. От замыкания электричества тогда произошло много пожаров. В городе были разрушены 19 мостов, в морском порту затонуло 40 судов.
Но самое разрушительное наводнение случилось на сто лет раньше - в 1824 году. Вот именно это наводнение и было описано Пушкиным в поэме "Медный всадник".
Ну а мы переходим на Адмиралтейскую набережную.
Надо сказать, что во время того наводнения Пушкина в Петербурге не было. Но заметки в газетах и рассказы очевидцев произвели на поэта такое впечатление, что он написал одну из своих лучших поэм.
Эту поэму Пушкин назвал "Петербургская повесть". Она состоит из вступления и двух частей. Вступление можно считать самостоятельным произведением. Это такой своеобразный гимн нашему городу. Строчки из него стали крылатыми, которые знают абсолютно все.
Начнем читать поэму. Вступление.
На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широко
Река неслася; бедный чёлн
По ней стремился одиноко.
По мшистым, топким берегам
Чернели избы здесь и там,
Приют убогого чухонца;
И лес, неведомый лучам
В тумане спрятанного солнца,
Кругом шумел.
И думал он:
Отсель грозить мы будем шведу,
Здесь будет город заложен
На зло надменному соседу.
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно,
Ногою твердой стать при море.
Сюда по новым им волнам
Все флаги в гости будут к нам,
И запируем на просторе.
Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво;
Где прежде финский рыболов,
Печальный пасынок природы,
Один у низких берегов
Бросал в неведомые воды
Свой ветхой невод, ныне там
По оживленным берегам
Громады стройные теснятся
Дворцов и башен; корабли
Толпой со всех концов земли
К богатым пристаням стремятся;
В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Темно-зелеными садами
Ее покрылись острова,
И перед младшею столицей
Померкла старая Москва,
Как перед новою царицей
Порфироносная вдова.
Люблю тебя, Петра творенье,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск
безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.
Люблю зимы твоей жестокой
Недвижный воздух и мороз,
Бег санок вдоль Невы широкой,
Девичьи лица ярче роз,
И блеск, и шум, и говор балов,
А в час пирушки холостой
Шипенье пенистых бокалов
И пунша пламень голубой.
Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
Насквозь простреленных в бою.
Люблю, военная столица,
Твоей твердыни дым и гром,
Когда полнощная царица
Дарует сына в царской дом,
Или победу над врагом
Россия снова торжествует,
Или, взломав свой синий лед,
Нева к морям его несет
И, чуя вешни дни, ликует.
Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо как Россия,
Да умирится же с тобой
И побежденная стихия;
Вражду и плен старинный свой
Пусть волны финские забудут
И тщетной злобою не будут
Тревожить вечный сон Петра!
Была ужасная пора,
Об ней свежо воспоминанье…
Об ней, друзья мои, для вас
Начну свое повествованье.
Печален будет мой рассказ.
На этом заканчивается вступление. Дальше идет уже 1 часть. Прежде чем начать ее читать, полюбуемся берегами Невы.
Примерно такую же картину, какую мы видим сейчас, видел и А. С. Пушкин. Нева также несла свои державные воды, на противоположном берегу стояли те же здания - Кунсткамера, Академия наук, здание 12 коллегий, дворцы. А вот постоянных мостов при Пушкине в Петербурге не было. Благовещенский мост появился уже после гибели поэта, Дворцовый вообще в 20 веке.
И когда Пушкин писал, что "мосты повисли над водами", он имел ввиду мосты через малые реки и каналы. Зато во времена Пушкина были наплавные мосты. Плоские деревянные барки ставили на якоря поперек реки, а по ним протягивали деревянный настил. Во времена наводнений такие мосты разбирали.
Такой наплавной мост был напротив Исаакиевского собора на Васильевский остров.
Здесь же, рядом с нами на набережной, находятся два сторожевых льва. Лев, чтобы не уснуть, держит лапой шар. Если шар выкатывается, он просыпается.
Львы были изготовлены в 1833 г., уже после того наводнения, но еще при жизни Пушкина.
Ну а мы направляемся в Александровский сад.
Мы оказались у бюста еще одного великого поэта - В. А. Жуковского - поэта-романтика, создателя эллегий и баллад.
Жуковский был очень дружен с Пушкиным несмотря на разницу в возрасте. Он был старше Пушкина на 16 лет. Познакомился Жуковский с Пушкиным, когда тот еще учился в Царскосельском лицее.
Бюст установлен в Александровском саду. Александровский сад был разбит во время правления Александра2. А вот во времена Пушкина на этом месте был бульвар. Это было излюбленное место прогулок петербуржцев.
В поэме "Евгений Онегин" Пушкин пишет: " ... Онегин едет на бульвар и там гуляет на просторе...". Также зовут и главного героя "Медного всадника". Давайте с ним познакомимся.
Часть первая
Над омраченным Петроградом
Дышал ноябрь осенним хладом.
Плеская шумною волной
В края своей ограды стройной,
Нева металась, как больной
В своей постеле беспокойной.
Уж было поздно и темно;
Сердито бился дождь в окно,
И ветер дул, печально воя.
В то время из гостей домой
Пришел Евгений молодой…
Мы будем нашего героя
Звать этим именем. Оно
Звучит приятно; с ним давно
Мое перо к тому же дружно.
Прозванья нам его не нужно,
Хотя в минувши времена
Оно, быть может, и блистало.
И под пером Карамзина
В родных преданьях прозвучало;
Но ныне светом и молвой
Оно забыто. Наш герой
Живет в Коломне; где-то служит,
Дичится знатных и не тужит
Ни о почиющей родне,
Ни о забытой старине.
Итак, домой пришед, Евгений
Стряхнул шинель, разделся, лег.
Но долго он заснуть не мог
В волненье разных размышлений.
О чем же думал он? о том,
Что был он беден, что трудом
Он должен был себе доставить
И независимость и честь;
Что мог бы бог ему прибавить
Ума и денег. Что ведь есть
Такие праздные счастливцы,
Ума недальнего, ленивцы,
Которым жизнь куда легка!
Что служит он всего два года;
Он также думал, что погода
Не унималась; что река
Всё прибывала; что едва ли
С Невы мостов уже не сняли
И что с Парашей будет он
Дни на два, на три разлучен.
Евгений тут вздохнул сердечно
И размечтался, как поэт:
Жениться? Мне? зачем же нет?
Оно и тяжело, конечно;
Но что ж, я молод и здоров,
Трудиться день и ночь готов;
Уж кое-как себе устрою
Приют смиренный и простой
И в нем Парашу успокою.
Пройдет, быть может, год-другой —
Местечко получу, Параше
Препоручу семейство наше
И воспитание ребят…
И станем жить, и так до гроба
Рука с рукой дойдем мы оба,
И внуки нас похоронят…»
Так он мечтал. И грустно было
Ему в ту ночь, и он желал,
Чтоб ветер выл не так уныло
И чтобы дождь в окно стучал
Не так сердито…
Сонны очи
Он наконец закрыл. И вот
Редеет мгла ненастной ночи
И бледный день уж настает…
Ужасный день!
Нева всю ночь
Рвалася к морю против бури,
Не одолев их буйной дури…
И спорить стало ей невмочь…
Поутру над ее брегами
Теснился кучами народ,
Любуясь брызгами, горами
И пеной разъяренных вод.
Но силой ветров от залива
Перегражденная Нева
Обратно шла, гневна, бурлива,
И затопляла острова,
Погода пуще свирепела,
Нева вздувалась и ревела,
Котлом клокоча и клубясь,
И вдруг, как зверь остервенясь,
На город кинулась. Пред нею
Всё побежало, всё вокруг
Вдруг опустело — воды вдруг
Втекли в подземные подвалы,
К решеткам хлынули каналы,
И всплыл Петрополь как тритон,
По пояс в воду погружен.
Осада! приступ! злые волны,
Как воры, лезут в окна. Челны
С разбега стекла бьют кормой.
Лотки под мокрой пеленой,
Обломки хижин, бревны, кровли,
Товар запасливой торговли,
Пожитки бледной нищеты,
Грозой снесенные мосты,
Гроба с размытого кладбища
Плывут по улицам!
Народ
Зрит божий гнев и казни ждет.
Увы! всё гибнет: кров и пища!
Где будет взять?
В тот грозный год
Покойный царь еще Россией
Со славой правил. На балкон,
Печален, смутен, вышел он
И молвил: «С божией стихией
Царям не совладеть». Он сел
И в думе скорбными очами
На злое бедствие глядел.
Стояли стогны озерами,
И в них широкими реками
Вливались улицы. Дворец
Казался островом печальным.
Царь молвил — из конца в конец,
По ближним улицам и дальным
В опасный путь средь бурных вод
Его пустились генералы
Спасать и страхом обуялый
И дома тонущий народ.
Здесь мы прервемся. А прежде чем будем читать поэму дальше, полюбуемся Адмиралтейской иглой.
Мы напротив башни Адмиралтейства. Это очень узнаваемый символ Петербурга. Шпиль взметнулся на высоту 72 метра. Острие шпиля венчает кораблик. Он напоминает нам о том, что Адмиралтейство - это судостроительная верфь.
Она была заложена еще в 1704 году. После наводнения 1777 года Екатерина2 издает указ, согласно которому горожане должны были извещаться о предстоящем наводнении специальными сигналами и знаками. Когда вода начинала прибывать, то с крепости Адмиралтейства стреляла пушка. Дальше, по мере поднятия воды, пушка стреляла каждый час. Также по четырем углам башни вывешивались белые флаги, а ночью зажигали фонари. Поднятие воды сопровождал также тихий колокольный звон. Возможно, такой же колокольный звон слышал наш герой. Сейчас мы пойдем к тому месту, где наводнение застало Евгения.
Напротив нас дом, парадный вход в который охраняют два сторожевых льва.
Дом этот был построен в 1820 году, за 4 года до описываемых событий. Принадлежал он одному из богатейших людей города - князю Лобанову-Ростовскому. Дом возведён по проекту О. Монферрана, того же самого архитектора, который позже построил Исаакиевский собор.
Именно сюда, к этому дому и привело наводнение Евгения. Продолжим чтение поэмы.
Тогда, на площади Петровой,
Где дом в углу вознесся новый,
Где над возвышенным крыльцом
С подъятой лапой, как живые,
Стоят два льва сторожевые,
На звере мраморном верхом,
Без шляпы, руки сжав крестом,
Сидел недвижный, страшно бледный
Евгений. Он страшился, бедный,
Не за себя. Он не слыхал,
Как подымался жадный вал,
Ему подошвы подмывая,
Как дождь ему в лицо хлестал,
Как ветер, буйно завывая,
С него и шляпу вдруг сорвал.
Его отчаянные взоры
На край один наведены
Недвижно были. Словно горы,
Из возмущенной глубины
Вставали волны там и злились,
Там буря выла, там носились
Обломки… Боже, боже! там —
Увы! близехонько к волнам,
Почти у самого залива —
Забор некрашеный, да ива
И ветхий домик: там оне,
Вдова и дочь, его Параша,
Его мечта… Или во сне
Он это видит? иль вся наша
И жизнь ничто, как сон пустой,
Насмешка неба над землей?
И он, как будто околдован,
И он, как будто околдован,
Как будто к мрамору прикован,
Сойти не может! Вкруг него
Вода и больше ничего!
И, обращен к нему спиною,
В неколебимой вышине,
Над возмущенною Невою
Стоит с простертою рукою
Кумир на бронзовом коне.
На этом заканчивается первая часть. Сейчас отсюда из-за деревьев не увидеть ни Невы, ни "Медного всадника". Во времена Пушкина здесь было открытое пространство, поэтому Евгений "Медного всадника" видел.
Чтение 2 части мы продолжим уже подойдя ближе к памятнику.
Часть вторая
Но вот, насытясь разрушеньем
И наглым буйством утомясь,
Нева обратно повлеклась,
Своим любуясь возмущеньем
И покидая с небреженьем
Свою добычу. Так злодей,
С свирепой шайкою своей
В село ворвавшись, ломит, режет,
Крушит и грабит; вопли, скрежет,
Насилье, брань, тревога, вой!..
И, грабежом отягощенны,
Боясь погони, утомленны,
Спешат разбойники домой,
Добычу на пути роняя.
Вода сбыла, и мостовая
Открылась, и Евгений мой
Спешит, душою замирая,
В надежде, страхе и тоске
К едва смирившейся реке.
Но, торжеством победы полны,
Еще кипели злобно волны,
Как бы под ними тлел огонь,
Еще их пена покрывала,
И тяжело Нева дышала,
Как с битвы прибежавший конь.
Евгений смотрит: видит лодку;
Он к ней бежит как на находку;
Он перевозчика зовет —
И перевозчик беззаботный
Его за гривенник охотно
Чрез волны страшные везет.
И долго с бурными волнами
Боролся опытный гребец,
И скрыться вглубь меж их рядами
Всечасно с дерзкими пловцами
Готов был челн — и наконец
Достиг он берега.
Несчастный
Знакомой улицей бежит
В места знакомые. Глядит,
Узнать не может. Вид ужасный!
Всё перед ним завалено;
Что сброшено, что снесено;
Скривились домики, другие
Совсем обрушились, иные
Волнами сдвинуты; кругом,
Как будто в поле боевом,
Тела валяются. Евгений
Стремглав, не помня ничего,
Изнемогая от мучений,
Бежит туда, где ждет его
Судьба с неведомым известьем,
Как с запечатанным письмом.
И вот бежит уж он предместьем
И вот залив, и близок дом…
Что ж это?..
Он остановился.
Пошел назад и воротился.
Глядит… идет… еще глядит.
Вот место, где их дом стоит;
Вот ива. Были здесь вороты —
Снесло их, видно. Где же дом?
И, полон сумрачной заботы,
Все ходит, ходит он кругом,
Толкует громко сам с собою —
И вдруг, ударя в лоб рукою,
Захохотал.
Ночная мгла
На город трепетный сошла;
Но долго жители не спали
И меж собою толковали
О дне минувшем.
Утра луч
Из-за усталых, бледных туч
Блеснул над тихою столицей
И не нашел уже следов
Беды вчерашней; багряницей
Уже прикрыто было зло.
В порядок прежний всё вошло.
Уже по улицам свободным
С своим бесчувствием холодным
Ходил народ. Чиновный люд,
Покинув свой ночной приют,
На службу шел. Торгаш отважный,
Не унывая, открывал
Невой ограбленный подвал,
Сбираясь свой убыток важный
На ближнем выместить. С дворов
Свозили лодки.
Граф Хвостов,
Поэт, любимый небесами,
Уж пел бессмертными стихами
Несчастье невских берегов.
Но бедный, бедный мой Евгений …
Увы! его смятенный ум
Против ужасных потрясений
Не устоял. Мятежный шум
Невы и ветров раздавался
В его ушах. Ужасных дум
Безмолвно полон, он скитался.
Его терзал какой-то сон.
Прошла неделя, месяц — он
К себе домой не возвращался.
Его пустынный уголок
Отдал внаймы, как вышел срок,
Хозяин бедному поэту.
Евгений за своим добром
Не приходил. Он скоро свету
Стал чужд. Весь день бродил
пешком,
А спал на пристани; питался
В окошко поданным куском.
Одежда ветхая на нем
Рвалась и тлела. Злые дети
Бросали камни вслед ему.
Нередко кучерские плети
Его стегали, потому
Что он не разбирал дороги
Уж никогда; казалось — он
Не примечал. Он оглушен
Был шумом внутренней тревоги.
И так он свой несчастный век
Влачил, ни зверь ни человек,
Ни то ни сё, ни житель света,
Ни призрак мертвый…
Раз он спал
У невской пристани. Дни лета
Клонились к осени. Дышал
Ненастный ветер. Мрачный вал
Плескал на пристань, ропща пени
И бьясь об гладкие ступени,
Как челобитчик у дверей
Ему не внемлющих судей.
Бедняк проснулся. Мрачно было:
Дождь капал, ветер выл уныло,
И с ним вдали, во тьме ночной
Перекликался часовой…
Вскочил Евгений; вспомнил живо
Он прошлый ужас; торопливо
Он встал; пошел бродить, и вдруг
Остановился — и вокруг
Тихонько стал водить очами
С боязнью дикой на лице.
Он очутился под столбами
Большого дома. На крыльце
С подъятой лапой, как живые,
Стояли львы сторожевые,
И прямо в темной вышине
Над огражденною скалою
Кумир с простертою рукою
Сидел на бронзовом коне.
Подойдем ближе к Медному всаднику и там продолжим.
Памятник Петру1 был установлен во время царствования Екатерины2 в 1782 году.
Архитектор - Фальконе.
Фальконе, прежде чем изваять памятник Петру, изучал русскую историю, биографию Петра1, и у него было свое видение, каким должен быть памятник. Он отверг предложения изобразить Петра в виде римского полководца в мантии, в парике.
Фальконе использовал символику. Петр изображен на вздыбленном коне. Он в простой длинной рубахе, конь без седла - это символизирует близость царя к народу. Вздыбленный конь - это как вздыбленная Петровскими реформами Россия. Змея - поверженные враги России. Простертая рука - как покровительство всей земли русской. Лавровый венок на голове - победа в Северной войне.
Таким его увидел Фальконе. А каким его увидел А. С. Пушкин? Продолжим чтение.
Евгений вздрогнул. Прояснились
В нем страшно мысли. Он узнал
И место, где потоп играл,
Где волны хищные толпились,
Бунтуя злобно вкруг него,
И львов, и площадь, и того,
Кто неподвижно возвышался
Во мраке медною главой,
Того, чьей волей роковой
Под морем город основался…
Ужасен он в окрестной мгле!
Какая дума на челе!
Какая сила в нем сокрыта!
А в сем коне какой огонь!
Куда ты скачешь, гордый конь,
И где опустишь ты копыта?
О мощный властелин судьбы!
Не так ли ты над самой бездной
На высоте, уздой железной
Россию поднял на дыбы?
Кругом подножия кумира
Безумец бедный обошел
И взоры дикие навел
На лик державца полумира.
Стеснилась грудь его. Чело
К решетке хладной прилегло,
Глаза подернулись туманом,
По сердцу пламень пробежал,
Вскипела кровь. Он мрачен стал
Пред горделивым истуканом
И, зубы стиснув, пальцы сжав,
Как обуянный силой черной,
«Добро, строитель чудотворный! -
Шепнул он, злобно задрожав, —
Ужо тебе!..» И вдруг стремглав
Бежать пустился. Показалось
Ему, что грозного царя,
Мгновенно гневом возгоря,
Лицо тихонько обращалось…
И он по площади пустой
Бежит и слышит за собой —
Как будто грома грохотанье —
Тяжело-звонкое скаканье
По потрясенной мостовой.
И, озарен луною бледной,
Простерши руку в вышине,
За ним несется Всадник Медный
На звонко-скачущем коне;
И во всю ночь безумец бедный,
Куда стопы ни обращал,
За ним повсюду Всадник Медный
С тяжелым топотом скакал.
И с той поры, когда случалось
Идти той площадью ему,
В его лице изображалось
Смятенье. К сердцу своему
Он прижимал поспешно руку,
Как бы его смиряя муку,
Картуз изношенный сымал,
Смущенных глаз не подымал
И шел сторонкой.
Остров малый
На взморье виден. Иногда
Причалит с неводом туда
Рыбак на ловле запоздалый
И бедный ужин свой варит,
Или чиновник посетит,
Гуляя в лодке в воскресенье,
Пустынный остров. Не взросло
Там ни былинки. Наводненье
Туда, играя, занесло
Домишко ветхой. Над водою
Остался он как черный куст.
Его прошедшею весною
Свезли на барке. Был он пуст
И весь разрушен. У порога
Нашли безумца моего,
И тут же хладный труп его
Похоронили ради бога.
Вот так печально заканчивается поэма "Медный всадник". Но чтобы не заканчивать нашу прогулку на грустной ноте, поговорим о том, что же делалось для защиты города от наводнений в прошлом времени, и что в наше время.
Бороться с наводнениями начали еще во времена Петра1. В то время проводили укрепление невских берегов. В берег вбивались деревянные сваи, подсыпался грунт. Берег таким образом становился выше. Эти меры имели свое действие - вода не так быстро затапливала.
Во времена Екатерины2 для защиты от наводнений рыли каналы, чтобы отвести лишнюю воду. Именно тогда был прорыт канал Грибоедова (раньше назывался Екатерининским), начали строить Обводный канал.
После наводнения 1824 года уже стали задумываться над строительством дамбы, т.к. к тому времени стали понимать, что в наводнении виновата не только вода Невы, но и вода, идущая с моря. В 19 веке строительство дамбы было трудноосуществимым делом. Не было даже технических средств для этого.
К этой идее вернулись уже в 20 веке. Дамбу начали строить в 1979 году. Именно в 80-е был построен северный ее участок. Тогда в Кронштадт стало возможным попасть не только по воде, но и по суше.
До 90-х строительство дамбы приостановили, было сложное время. Снова возобновили строительство лишь в 2006 году. Был построен южный участок. По дамбе проложили один из участков кольцевой автодороги. Окончилось строительство дамбы в 2011 году. И уже в 2011 же году створы дамбы впервые закрылись. 309 наводнений было предотвращено благодаря дамбе.