-Помогите! Помогите! - Елена Тимофеевна в чём была выскочила на улицу. Ночь, полночь, а она в одной сорочке до колен бегает и на помощь зовёт. Повздорили они с Игорем, сильно повздорили. Он выпил. Вообще в последнее время частенько прикладываться к бутылке стал. Как взбесился. Лена его совсем не узнавала. Свои уроки стал пропускать, Лене приходилось просить завуча уроки переставлять и всячески прикрывать его отсутствие.
Добежав до дома Купчихи, заколошматила Лена по окнам. Из дома выскочила, не заметила, а сейчас от мороза еле говорить могла.
-Батюшки! - всплеснула руками Купчиха - а ну давай скорее в дом. Чего там у тебя приключилось-то?
Лена села на низенькую скамеечку возле печки и пыталась отогреться.
-Не знаю. Ругаться стал, драться бросился на меня - смогла выдавить из себя Лена, понимая, что, как бы ни любила Игоря, не сможет она так дальше с ним жить. Или он убьёт её и сядет, или она его чем прикончит, защищаясь.
Вот тебе и приворот. Ввязалась на свою голову, а теперь бы одной пожить за счастье, и не нужен никакой мужик ей в доме.
-Пьёт, поди? - хитро прищурила глаза Купчиха, зная, что Расторгуев бегает тут у них в один шинок за самогонкой. До чего мужик скатился, а ведь каким красавцем ладным сюда прибыл. Порча что ли на нём?
-Нечасто, но бывает - соврала Лена. Где уж там нечасто, когда почти каждый день под мухой. И злой прямо стал, бешеный.
-Надо бы отлить его водичкой святой. Как пить дать, сглаз это, Ленка. Позавидовал твоему счастью кто-то, вот и произнесли в недобрый час слово нехорошее.
-Да никто, кроме меня, не виноват! - в сердцах выкрикнула Елена Тимофеевна и, уткнув лицо в ладони, завыла по-бабьи, сгорбившись и ноги скосолапив. Боялась она в свой дом родной вернуться, а сор из избы вынесешь, позору потом не оберёшься. Деревенским только посудачить бы о чём было. Мусолить могут месяцами одну и ту же тему.
Успокоилась она быстро, глянула исподлобья на Купчиху и, поджав губы, чопорно попросила:
-Ты только никому не говори, ладно? Повздорили мы с Игорем, с кем не бывает. Я на эмоциях и выбежала из дома. Ты же знаешь, с покойным мужем-то у нас тишь да гладь была. Болел, даже слова грубого не сказал ни разу.
-Да вот те крест. Рот на замке - горячо стукнув себя в грудь кулаком, заявила Купчиха - что я, сплетница что ли какая? Всё бывает меж двумя. Сама молодой когда-то была, с дедом покойным своим как кошка с собакой, бывало, ох и грызлись. А сейчас нет его, и будто кусок от сердца оторвали.
По хитрым глазам Купчихи понимала Лена, что с утра пораньше в магазин к Борисовне побежит и разнесёт по всей деревне про них с Игорем. Зря она к ней постучалась. А с другой стороны, что делать было? Тут к кому ни постучись, каждый второй сплетник. А она всё же директор школы, нельзя ей по статусу такие скандалы затевать. И чего она к Игорьку полезла? Пил бы он в одиночку и пил. Авось спать потом лёг бы. Нет, стала на мозги сама ему капать.
-Дай фуфайку, что ли. Пойду погляжу, успокоился ли - попросила Лена, поднимаясь с лавки. Под глазом горело всё. Видно, синяка не избежать ей. Игорь успел своим кулаком здорово ей вломить и прямо в глаз. Больничный придётся брать, не ходить же с позором таким в школу. А то ещё до роно дойдёт, на ковёр её вызовут и выговор влепят.
-С тобой дойду. А то мало ли. Я как раз бешеных выпивох успокаивать умею. На меня, старуху, Игорёк твой авось не бросится.
Вместе с Купчихой вышла Елена Тимофеевна на мороз. Пока до дома директрисы шли, молчали. Лишь снег под ногами поскрипывал. Калитка так и покачивалась на ветру, как Лена распахнула её, выбегая со двора. Игорь даже не закрыл её, не вышел.
Свет в окнах не горел. Тишина стояла, тягучая. Боязно обеим женщинам стало, когда они по ступенькам, не сговариваясь, бесшумно стали подниматься.
-Игорь? - дрожащим голосом позвала Лена, заглянув внутрь. Не откликается. Может, спит?
Купчиха уверенно отодвинула Тимофеевну в сторону и вошла в дом. Щёлкнула выключателем.
-Свет что ли выключили? - пробормотала она - у меня вроде есть. А ну давай свечки или что там у тебя есть?
Лена на ощупь пробралась к кухне. Сердце её бешено колотилось от какого-то страха. Ей казалось, что Игорь сейчас откуда-нибудь бросится на неё с громким криком и напугает. Вот тогда, наверное, и распрощается она со своей жизнью от испуга.
Восковые свечи лежали в ящике кухонного стола. Чиркнув спичкой, Лена зажгла фитилёк и, осветив пространство вокруг себя, вдруг заорала не своим голосом.
***
Серафима смотрела на склонённую голову своего внука Марка. Парень попросил её остаться с ним в его комнате. После похорон Инны прошло девять дней, а успокоения его душе всё не было.
Марк замкнулся в себе и никого не хотел видеть, кроме бабушки.
-Что она делала в том месте, где её нашли? - в который раз спрашивал парень - в заключении написали, что сама она, по неосторожности. В крови много алкоголя обнаружили, значит, пьяная была сильно. Почему?
Серафима равнодушно погладила внука по голове. Смерть Инны ничто не колыхнула у неё внутри. Ей было всё равно. Её сноха жила какую-то бесцветную и никчёмную жизнь. Как моль она была в их семье. Серафима никогда не благоволила к ней. Сердцу не прикажешь. Видимо, из-за того, что Герман нелюбимым был, и все, кто к нему отношение имели автоматически попадали в список нелюбимых. А может, она презирала Инну за то, что после того как её Виталик отверг, она к Герману переметнулась? Если любишь одного, то как можно тут же с другим в кровать лечь?
Серафиму и по поводу Марка сомнения одолевали много раз. А от Германа ли он? Инна хитренькой всё же была. Могла обманом на себе Германа женить.
-Дорогой мой мальчик, не убивайся так. У каждого человека своя судьба и свой срок отведён в этой жизни. Значит, матери твоей суждено было умереть такой смертью. Оставь мёртвое мёртвым, а живое живым. У тебя свадьба скоро.
Марк отпрянул от бабушки, крутанул колёса и к окну. Никто, никто не скорбел о его матери, кроме него самого! Чувствовал он свою вину, что не поговорил, не остановил. Какая у мамы была причина, чтобы так сделать?
Свадьба со Снежаной не радовала теперь совсем. Ведь мамы нет и не будет уже. В горле встал ком. Захотелось расплакаться. Но он уже давно не маленький мальчик. Марк смотрел невидящим взглядом на падающий снег за окном и понимал, что в своём состоянии он только маме таким был нужен. Только ей. Она любила его любым, а теперь кто будет с ним церемониться?
Отцу не до него. Дошли до Марка слухи, что он на развод накануне смерти мамы подал. Любовница его беременна, и он собирается жениться на ней как можно скорее и в их дом привести. Марк ещё сильнее отца за это возненавидел. Это по его вине мамы нет. По его!
И бабушка с ним заодно. Никогда она его, Марка, не любила и не приветствовала. Будто чужой он им всем. Услышав, как за бабушкой закрылась дверь, Марк сжал руками подлокотники и попытался рывком встать с коляски. Может, он упадёт, а вдруг нет?
Ступни парня твёрдо упёрлись в пол. Он представлял себе лицо матери и её улыбку. Ощущал её присутствие за своей спиной, и ему даже показалось, что вот-вот она произнесёт: "Молодец сынок. Я всегда верила в то, что ты станешь ходить".
Продолжая держаться за подлокотники, Марк продолжал стоять. Ноги его ходуном ходили с непривычки. Душу переполняло возбуждение. Он стоит! Сам! Ещё секунда, и Марк рухнул обратно в кресло. Он смог встать, значит, сможет и пойти. Нужно только терпение, время и язык за зубами. Никто не должен знать об этом. Видимо, смерть мамы дала какой-то толчок его подсознанию.
Марк прикрыл глаза, откинув голову на спинку своей инвалидной коляски. Скупые слёзы скатились по щекам.
"Спасибо, мама. Ради тебя я начну ходить, я смогу. Я теперь сильный. И та женщина, что посмела разрушить ваш брак с отцом, ещё своё получит. Не сразу, но получит".
***
Герман заперся с начальником охраны в его каморке. Они выпивали. Клим знал обо всех махинациях и к хозяину был ближе всех. Герман доверял ему очень многое.
-Не понимаю - бормотал Беркутов - кто? Я собирался припугнуть Инну, так как она как-то некрасиво угрожать мне стала, гибель брата припомнила и что связаны мы с ней одной ниточкой. У меня была мысль на лечение её определить, на время. Но убивать? Нет. Я не имею к этому никакого отношения.
И Герман не врал. Он действительно не собирался свою жену лишать жизни. Убрать куда-нибудь - да, но не убивать.
-Так сама она? Или нет? - осторожно спросил Клим, разливая по стопкам водку. Хозяйку надо бы помянуть. Девять дней как-никак.
-Это экспертиза показала, что сама по неосторожности. Но я не верю, слышишь? Не верю я в такие вот совпадения? Инна могла напиться, но какой чёрт дёрнул её оказаться там, где её нашли? - зашептал Герман, приблизив своё лицо поближе к Климу. При этом он по сторонам глазами так и рыскал, опасаясь, что подслушивают их.
-И что вы думаете, шеф? - Клим запьянел и мутными глазами смотрел теперь на Германа.
Тот галстук ослабил, ворот чёрной рубашки расстегнул.
-Не знаю пока. Но нутром чувствую, что гн.да какая-то объявилась и пакостит мне. Слишком неправдоподобно смерть моей жены выглядит. Слишком. А нутро моё не обманешь.
Герман задумчиво тёр подбородок. Чуял он, что это как-то с наследницей Серафимы связано, но каким боком?
Дорогие читатели, пожалуйста, кто не подписан на телеграмм, то жду вас ещё и там! На всякий пожарный случай будем развивать ещё и тот канал, а то мало ли что тут платформа нам готовит осенью...