Это проблема – центральная в осмыслении русской революции. В советской историографии ее освещение шло от марксистской теории социалистической революции (в ее ленинском прочтении). В российской действительности начала ХХ в. искали (и находили) факторы, которые соответствовали марксистским теоретическим построениям (отмечая определенную «незрелость» предпосылок, авторы тем не менее считали их «необходимым и достаточным» условием для свершения социалистической революции (минимум материальных предпосылок, субъективный фактор, революционная ситуация).
Попытки отечественных историков в конце 50-х- начале 1960-х гг. по-новому подойти к проблеме (П.В.Волобуев, К.Н.Тарновский – многоукладность экономики, особенности формирования рабочего класса) были пресечены административным вмешательством власти.
Для современных подходов характерно стремление вписать революции 1917 года в более широкий исторический контекст. Так, английский историк Д. Хоскинг (его книга «История Советского Союза. 1917-1991 гг.» издана у нас в 1991 году ) истоки революции относит к началу ХVIII в. По его мнению, идеологизированное российское государство (в качестве идеологии имеется в виду религия) уже со времен Петра I создавало условия для утверждения марксистской идеологии, что и произошло в результате Октябрьской революции 1917 года.
Причины, обусловившие конфликтный путь развития в России начала ХХ века, многие исследователи объясняют особенностями т.н. «догоняющей модели» развития капитализма.
Тезис об отставании России от Запада в капиталистическом развитии отнюдь не новый в исторической науке. Суть его в течение многих лет сводилась к следующему положению: Россия конца ХIХ – начала ХХ вв. – одна из крупнейших мировых империй. Площадь ее составляла 22,2 млн. кв. км. (16,3 % обитаемой суши). По занимаемой площади Россия уступала только Британской империи (31,9 млн. кв. км. или 23,5 % обитаемой суши).
В отличие от классических империй, разделенных на метрополию и колонии (напр., Англия) Российская империя не имела четкого разграничения центра и окраин. В ее центр входило 44 губернии (29 губ. – Великороссия, с запада – 15 губ. малороссийских и белорусских, с востока – 10 губ. сибирских и дальневосточных, с юга – 3 северо-кавказских губернии. Окраины, или то, что можно соотнести с понятием «колония» в классической империи – это 39 губерний, десятки разных народностей, причем статус этих окраин существенно разнился (многие пользовались достаточной самостоятельностью – напр., Финляндия и т.п.).
Таким образом, особенность структуры России может быть определена формулой: полиэтническая метрополия (с относительно моноэтническим центром – Великороссией), окруженная переселенческими районами (Сибирь, Дальний Восток, Северный Кавказ) и окраинами, населенными десятками народностей.
Материковое расположение территории Российской империи было более уязвимым по сравнению с островными (Япония, Англия, США). Огромная протяженность границ (причем со всех четырех сторон света Россию окружали государства, которые могли стать потенциальными противниками) заставляла даже в мирное время содержать самую большую по численности армию. Россия была фатально обречена быть в центре восточного конфликта, когда встал вопрос о переделе мира.
По объему национального богатства Россия занимала 3-е место среди империй: 160 млрд. руб. (8,6 % мирового национального богатства) – для сравнения: США – 400 млдр. руб. (21,6 %); Британия – 230 млдр.руб. (12,4 %).
Финансовый капитал России составлял 11,5 млдр.руб. или 4,6 % мирового (причем, 2/3 – иностранные вложения), по абсолютным показателям она уступала США и Британии в 4,5 раза, Франции –в 4 раза, Германии – в 3 раза, опережая лишь Австро-Венгрию, Италию и Японию.
Национальный доход составлял 16,4 млрд. руб. (7,4 % мирового) – по объему это было 4-е место (после США, Британии и Германии).
Промышленное производство (объем) России в 1913 году составляло 7,4 % мирового (5-е место в мире). В пределах первой пятерки стран Россия шла по общим показателям производства хлеба, сахарного песка, хлопчато-бумажных тканей.
Протяженность железных дорог составляла 79 тыс.км. – это второе место в мире (правда, Россия в 5 раз уступала лидеру – США). В расчете же на 100 кв. км. или на 10 тыс. жителей Россия по этому показателю уступала другим империям, опережая только морские державы – Британию и Японию.
Таким образом, Российская империя начала ХХ века – это пятая по количественным экономическим показателям держава (это место она занимала наряду с Францией после США, Британии и Германии). Однако, по качественным показателям (в расчете на душу населения или на территорию) это было 7-8-е место среди мировых империй.
Сопоставление России и развитых стран Запада по «внешним», количественным показателям может иллюстрировать «догоняющий» характер развития, но не раскрывает спектра особенностей российского общества начала XX в. А между тем именно здесь были заложены многие механизмы, дестабилизирующие общественную жизнь.
Речь в данном случае может идти об облике общества.
Облик общества – понятие широкое и многомерное. В его содержание входят вопросы состава населения, описание обычаев, нравов, отношения между людьми, образа жизни. Поскольку любое общество многолико и многообразно, составить сколько-нибудь целостное представление о его облике чрезвычайно сложно. Тем не менее можно выделить некие общие черты, характеризующие особенности, отличающие одно общественно-государственное образование от другого.
Одна из таких особенностей России начала ХХ века связана с составом и размещением населения.
К началу первой мировой войны население России составляло 185,2 млн. человек (среди империй по числу населения она уступала лишь Британии – 434 млн.). При этом 72 % населения проживало в Европейской части.
К числу специфических демографических черт можно отнести то, что российское население начала ХХ века было сравнительно «молодым»: 50 % жителей имело возраст до 21 года, а 93 % - до 60 лет (преобладание молодежи расценивается некоторыми авторами как фактор, способствующий революционным взрывам).
Исторически Россия сложилась как многонациональное государство: более 100 различных этнических, национальных образований населяло страну. Наиболее крупные по численности народы: русские (80 млн. или 43,4 % всего населения), украинцы (33 млн. или 18,1 %), белорусы (7,4 млн. или 4 %). Другие нации и народности – 64 млн. человек или 34,5 %. И здесь Россия имела отличия от классических империй (например, Британской): российская колонизация, хотя она в ряде случаев осуществлялась с помощью военной силы, не приводила к созданию непреодолимой грани между метрополией (Великороссией) и окраинами, напротив, она открывала возможности для хозяйственного и культурного сближения.
Для характеристики облика общества важно также ответить на вопрос: каково положение человека в этом обществе? Дело в том, что в мире исторически сложились разные типы отношений человека и общества. Эти отношения являются регулятором поведения человека, ибо именно в обществе вырабатываются нравственные ценности, целевые установки, регулирующие повседневную жизнь человека. Так, западный тип этих отношений исторически развивался по пути гражданского общества, где основой всего является суверенная, независимая личность.
В России же сложился иной тип отношений человека и общества –коллективистский, или общинный… Преобладающие ценности, регулирующие поведение человека в российском обществе, - коллективистские. Исторические корни этого явления – в крестьянской общине, но отсюда «общинные» начала шли и в город (этому немало способствовала православная христианская этика). Без учета этого механизма трудно понять многие явления российской истории разного масштаба: от поведения, к примеру, отдельного рабочего, который, будучи в городе не заимствовал (как на Западе) поведение буржуазии, а воспроизводил крестьянские ценности, до действий массовой революционной толпы на улицах Петрограда в 1917 году.
Существенной стороной, характеризующей облик российского общества была сословность. Сословия в России (как и община) имеют глубокие исторические корни (убедительным свидетельством этого является тот факт, что в наше время, через 70 лет после того, как они были упразднены, мы являемся свидетелями возрождения сознания принадлежности к тому или иному сословию).
Высшую ступеньку в сословной иерархии занимало дворянство (по переписи 1897 г. в составе населения дворян было 1,5 %, около 2/3 из них были безпоместными). Это было неподатное сословие (осв. от податей), дворяне не могли быть подвержены телесным наказаниям, судились только с равными себе и т.д.
К неподатным сословиям относилось духовенство (наиболее влиятельное – православное) – по переписи 1897 г. – 0,5 % населения.
В начале ХХ века быстро росло влияние купечества (1897 г. – 0,2 %), наиболее богатые из них (1 и 2 гильдии) пользовались привилегиями дворянства.
Основные податные сословия – городские обыватели (мещане) – 10,6 % и крестьяне – 77,1 %. Своеобразным привилегированным военным сословием было казачество, выполнявшее важные государственные функции (охрана границ, участие в войнах), за что на каждого мужчину, достигшего 17 лет, выделялись 30 дес. земли (около ¾ казацких хозяйств были зажиточными).
Учет сословности также дает ключ к пониманию многих процессов, происходивших в России первых десятилетий ХХ века. Сословность связана с чином, т.е. определенный государственный чин должен был соответствовать сословию. Кроме того, каждое сословие – это свой образ жизни, особые ценности, этические нормы. Конечно, межсословные границы не всегда были непреодолимым препятствием для продвижения по службе (так, в 1914 г. в генеральском корпусе 14 % составляли выходцы из податных сословий). И все же различия в положении сословий не могли не быть источником антагонизмов, социальных конфликтов в обществе. В этой связи следует сказать о фабрично-заводских рабочих, которые активно заявляли о своих требованиях, участвуя в стачках, митингах, революционных выступлениях.
Одним из обобщенных показателей культурного облика общества является грамотность. По этому показателю (28-30 %) Россия занимала последнее место среди империй. Однако, масштабы деятельности в этой области возрастали. Всего в стране обучалось 3 % населения (при всеобуче эта цифра составляет 10 %). Действовало 9 университетов (14 тыс. студентов), а всего в вузах обучалось 30 тыс. человек, в средних учебных заведениях – 224 тыс., в низших – 3 млн. 360 тыс.
Понятие «облик общества» помогает полнее осмыслить особенности развития капитализма в России. Изучая российский капитализм ХХ века, советские историки, следуя доктринальным установкам, должны были акцентировать внимание на развитых его формах, чтобы обосновать наличие необходимого минимума материальных предпосылок для перехода к социализму. К тому же широкое распространение получило догматическое толкование ленинского тезиса об империализме как высшей и последней стадии капитализма, кануне социалистической революции. Да, анализ Лениным противоречий мирового империализма был основан на реалиях того времени, но сегодня можно утверждать, что само по себе наличие развитых форм капитализма со всеми его противоречиями не ведет однозначно к социалистической революции. Революционные конфликты, потрясшие Россию, были скорее с особенностями российского капитализма, нежели с общими чертами, присущими этой стадии развития общества.
Именно такой подход помогает понять феномен российских революций. Вопрос должен быть поставлен так: почему капиталистическое развитие России, шедшее по восходящей линии, было прервано революционным путем?
В этом контексте речь может идти о т.н. «качестве» капитализма. Дело в том, что к началу ХХ века в мире обозначились три модели капиталистического развития. Передовой эшелон (Западная Европа, США), второй – страны восточной Европы, Испания, Япония, Россия, и третий – страны азиатско-африканского региона и Латинской Америки. Если в странах первого эшелона развитые формы капитализма вызревали генетически из предшествующих, то государства, вступившие на этот путь позднее, имели возможность «заимствовать» эти формы, помогая их развитию путем государственного вмешательства. Таким образом, создавалась пёстрая, «мозаичная» картина, это был капитализм «второго сорта». Показательным примером в этом может служить Россия.
Формы капитализма, порожденные индустриальной цивилизацией, накладывались в России на глубоко пустивший корни во всех сферах общества крестьянский общинный традиционализм. В таких условиях стержневая роль в капиталистическом развитии принадлежала государственной организации, интенсивно насаждавшей сверху передовые формы индустриального производства и структуры. Исторически сложившаяся верховная власть государства над хозяйством страны достаточно ощутимо проявляла себя в России начала ХХ в.: в государственный сектор входили Российский государственный банк, 2/3 железных дорог, большая часть военной и металлургической промышленности, огромные земельные территории, в т.ч. 60 % лесов.
По сравнению со странами Западной Европы, в России система крупного индустриального производства складывалась в иной последовательности. На Западе эта линия развития выглядела так: мануфактура – фабричная индустрия – развитие транспорта, связи – и, наконец, возникновение банка, окончательно оформляющего систему крупного индустриального производства. В России же строительство железных дорог предшествовало промышленному перевороту (первый период железнодорожного строительства приходился на 1860-е годы, а начало промышленного переворота историки относят к 70-80-м годам Х1Х века). Что касается аграрного переворота, то он не завершился и до 1917 года.
Эти обстоятельства породили в России иную, по сравнению с Западом, последовательность созревания классов, формирования политической структуры. Рабочий класс раньше, чем буржуазия, политически осознал себя в стране. Первой из политических партий в России возникла – социал-демократическая партия.
Отсюда вытекают по крайней мере, два обстоятельства, обусловивших своеобразие революции в России.
Во-первых, Россия была фактически единственной страной в мире, где все противоречия империалистической эпохи выступали вместе, во взаимосвязи (именно в этом смысле Россия была слабым звеном мирового империализма, «а не из-за экономической отсталости»).
Во-вторых, в силу своеобразия исторического развития, к 1917 году в России демократическое освободительное движение и борьба за социалистическую революцию как бы «наложились друг на друга», в результате чего возник новый тип революционно-освободительного движения, сложного по социальному составу. Это – и крестьянская аграрная революция, широкое движение за демократический политический строй, и национально-освободительная революция (приведшая к распаду Российской империи) и, наконец, - социалистическая, имевшая более узкую, по сравнению с другими, социальную опору, но наиболее радикальная, вобравшая в себя элементы других потоков и потому оказавшаяся на острие общественного развития.
К сказанному следую добавить, что в силу особенностей политического развития в России к началу ХХ века не сложился политический механизм (по модели Западного парламентаризма) снятия общественных противоречий. Обострение последних было неизбежно в традиционном обществе, подверженном влияниям западной модернизации. В этих условиях конфликтный путь снятия противоречий становится неизбежным.
На характер революционного процесса в 1917 году существенное влияние оказала система расселения, сложившаяся в России к началу ХХ века и демографические процессы в стране.
Капиталистическая урбанизация, охватившая страну со второй половины ХIХ века, породила ряд диспропорций в системе расселения. Свидетельством ускорения урбанизации, ее известного «забегания вперед», было возрастание числа торгово-промышленных поселений, не имевших юридического статуса города. Расселение в России 1917 года включало в себя 4 типа поселений: 1) «столичные» города – Петроград и Москва, резко выделяющиеся на общем фоне по концентрации населения (Петроград – 2,7 млн. жителей, Москва – 1,7 млн.), торгово-промышленной и политической жизни; 2) города – центры местных экономических связей (преимущественно губернские административные центры); 3) поселения, имеющие юридический статус города, но тенденция развития которых не определялась достаточно четко; 4) сельские поселения (в них проживало более 80 % населения страны). Из городских поселений численно преобладал третий тип. При таком расселении линия «город-деревня» с достаточной отчетливостью прослеживалась лишь в отношениях «столиц» (и некоторой части городов второго типа) с сельскими поселениями. Подавляющее же большинство поселений городского типа занимало промежуточное (между «городом» и «деревней») положение, что отражало одну из особенностей «отстающей модели капитализма». Следствием создавшегося положения была концентрация политической жизни в крупных городах, преимущественно в двух «столичных» центрах и как результат – разрыв в уровнях политической активности центра и периферии. Это может быть доказано данными о размещении сил основных политических партий того времени. Так, увеличение количества большевиков в Петрограде и Москве в 1917 году в два и более раза опережало этот процесс в масштабах страны. Даже партия эсеров, руководствовавшаяся изначальными установками на крестьянский социализм, в 1917 году была преимущественно «городской».
Урбанизация, при всей ограниченности ее масштабов в России, способствовала росту подвижности населения. Помимо того, что подвижность сама по себе сопряжена с ростом социальной активности, ее последствия также в наибольшей мере проявлялись в крупных городах, где концентрировалась значительная рабочая масса. Так, из 2 млн. фабрично-заводских рабочих, учтенных фабричной инспекцией в 1917 году, 64 % приходилось на Московский и Петроградский промышленные районы (по Ленину, - «ударные кулаки в столицах»). В годы войны уровень подвижности населения резко возрос, обострив противоречия урбанизации.
В условиях России 1917 года победа в одном-двух «столичных» центрах во многом предопределяла завоевание власти в масштабах страны. Это хорошо видел тогда Ленин, сформулировавший позднее известное положение о столицах и крупнейших торгово-промышленных центрах, «в значительной степени» решающих политическую судьбу народа (Полн.соб.соч., т.40, с.7).
Вместе с тем, победа в «городе» несла в себе опасность отрыва его от деревни и таким образом чрезвычайно обостряла проблему поддержки центра периферией. Чтобы обеспечить такую поддержку, власть, победившая в «городе» могла прибегнуть либо к маневрам, либо к насилию. Когда, придя к власти в 1917 году, большевики исчерпали имевшиеся в арсенале возможности маневра (Декрет о земле, о мире и др.), то в целях обеспечения поддержки центра «достаточными местными деревенскими силами» они все чаще вынуждены были прибегать к силовым методам. Думается, что в этот состоит один из истоков установления диктаторского режима после победы «народной» «демократической» революции.
Накопившиеся в России к началу ХХ века противоречия были обострены первой мировой войной. Во внутриполитическом плане это обострение было обусловлено хозяйственными трудностями, притоком в города беженцев, возросшими масштабами «маргинальных» слоев населения. Наиболее ярким выражением нарастающего кризиса стал конфликт между правительством и Государственной Думой, обострившийся в 1916 году. Во внешнеполитическом аспекте – это нашло выражение в усилившихся попытках вмешательства в политическую жизнь России со стороны воюющих государств: страны Антанты – с целью сохранения союзника в войне, Германия – в интересах ослабления или полного снятия восточного фронта.
Литература:
Волобуев П.В. Выбор путей общественного развития: теория, история, современность. М., 1978.
Россия в ХХ веке: реформы и революции. М. Наука, 2002, т. 1, 2.
Россия в ХХ веке. Взгляд зарубежных историков. М., 1996.