Я помню, как он подошёл ко мне в той самой кофейне на углу. Я сидела с книгой, делала вид, что читаю, а сама смотрела на него украдкой. Тогда мне было восемнадцать, и весь мир казался огромным, как вагон поезда, в котором ты впервые едешь одна. Он был старше, уверенный, с каким-то почти беззвучным обаянием. Я влюбилась быстро, не сопротивляясь. Как в сон падаешь — без страховки.
Потом была свадьба, съёмная квартира, ипотека. Всё как у всех. Я родила сына, он держал меня за руку в роддоме и обещал, что мы справимся. Первые три года были самыми настоящими. Потом началось вот это... стремление поймать удачу за хвост, перепрыгнуть через все ступени и сразу стать кем-то. Брокерство, бинарные опционы, «мой друг сказал, тема надёжная», «сейчас все вкладываются». А потом — казино. Я даже не сразу поняла, насколько глубоко он туда провалился. Он всё делал тихо. Сначала появились долги. Потом кредиты. Потом он начал брать микрозаймы на карту, пока я спала.
Всё это сопровождалось клятвами, что "это в последний раз", "я просто хотел заработать, чтобы нам было легче", "ты не понимаешь, как тяжело быть мужиком в этом мире". А я сидела и думала, кто же мне объяснит, как тяжело быть женщиной, которая тянет ипотеку, ребёнка и мужика, который втихаря ставит на чёрное, пока она варит борщ.
Я уже не считаю эти разы. Первый был громкий — со скандалом, плачем, битьём чашек. Второй — тихий, он сам признался. Третий — недавний, когда мне позвонили из банка и спросили, будет ли поручительство по его новому кредиту. Миллион. Миллион, Карл, как сказал бы кто-то в старом меме. Миллион, которого у нас нет.
Я устала. Это чувство как вода в ботинках. Ты вроде идёшь, но тяжело, и с каждым шагом внутри становится холоднее. Я больше не мечтаю с ним о будущем. У нас всё настоящее — в минусе. Секс... да какой секс, когда у тебя перед глазами таблица выплат и ребёнок с ангиной. Я в последний раз думала о нём, как о мужчине, наверное, год назад. Сейчас он — мой сосед по коммуналке, с которым мы почему-то женаты.
А потом пришли фантазии. Я стала замечать мужчин в метро. Тех, кто просто пахнет другим. Тех, кто слушает тебя, а не говорит только о себе. Один улыбнулся, когда я подавилась кофе, и я сутки думала об этой улыбке. Ночью, лежа рядом с мужем, я представляю, как кто-то другой берёт меня за руку, ведёт по улице. В этих фантазиях у меня тёплая куртка и нет долгов. И я не смотрю каждый день на своего мужа с мыслью: "за что?"
Он, кстати, неплохой. Правда. Он готовит, играет с сыном, даже может убраться, если попросишь. Он не орёт, не бьёт, не изменяет. Просто он игрок. Не в жизни — в игры. И его интерес — не я, а джекпот. Сколько бы он ни говорил, что мы с сыном — главное, его глаза загораются не от моего смеха, а от фразы "коэффициент 1.7".
Мне тридцать один. Я не знаю, что будет. Если уйти — я останусь с ребёнком, ипотекой и полной неопределённостью. Платить ЖКУ, садик, еду, школу — всё на мне. Он помогает, но поможет ли, если уйдёт? Или исчезнет в новой ставке? Мне просто удобно с ним. Безопасно. Ну как безопасно — у меня хотя бы есть рядом человек, который в случае чего заберёт ребёнка из сада, если я задержусь. Я могу уйти вечером в магазин, не таскаясь с сыном. Могу утром посидеть в тишине, пока они смотрят мультики.
Но это удобно. Не счастливо. Не живо. И не любимо. И я чувствую, как каждый день я становлюсь деревянной. Как будто меня засасывает в болото компромисса. И вот уже я не женщина, а просто функция. Мать. Работник. Домашний банкомат.
Я сижу и думаю — а если я умру завтра? Не физически, а внутри. Сотрусь. Исчезну. Превращусь в эту усталую, злую, тоскливую женщину, которая ворчит на сына и гасит свет за собой, потому что "экономь, мать твою".
Я хочу другого. Не роскоши. Не принца. Просто жизни, в которой я улыбаюсь искренне, а не потому что "надо держаться". Муж этого не даст. Он не может. Он уже потерян в своих догонялках с удачей.
Так стоит ли разводиться? Я не знаю. Возможно, нет. Возможно, да. Я каждый день просыпаюсь с этим вопросом, и каждый вечер засыпаю, отгоняя его, как комара. Но в груди всё громче бьётся мысль: "Ты не обязана жить так, только потому что боишься хуже".
